Ночь ошибок - Сьюзон Марлен - Страница 39

И в этом она тоже оказалась права.

Разумеется, нельзя отрицать, что Лили преподала Эдварду заслуженный урок, но ему самому пришлось заплатить за это слишком дорогую цену: десять тысяч фунтов и разочарование, самое болезненное на его памяти.

Покинув счастливых супругов, Хокхерст быстрым решительным шагом двинулся по улицам Бата, пытаясь остудить душащий его гнев. Никакой определенной цели у него не было.

Постепенно его ярость немного остыла, а вместе с ней ослабла уверенность в том, что единственной целью Лили было вытрясти из него деньги.

У него мелькнула запоздалая мысль, что Эдвард, возможно, не единственный Сент-Клер, которому сегодня был преподан урок.

Чем дольше он гулял, тем больше его не покидало ощущение, что нет в Бате такого места, где он не был бы с Лили. Каждая улица, на которую сворачивал Деймон, воскрешала в его памяти образ молодой женщины: вот Лили на Норт-Перейд прекрасным солнечным утром наслаждается холодной водой из родника, а воздух сладок и прозрачен, как этот источник; вот Лили на Милсом-стрит указывает на какую-то забавную вещицу в витрине магазина; вот Лили на Куинз-сквер, закинув голову, с искрящимися весельем глазами смеется над его шуткой…

Меньше чем два часа назад Деймон дал себе клятву, что больше никогда не увидит ее, но уже сейчас он изнемогал от желания встретиться с ней. Развернувшись, он решительно направился в сторону дома Лили.

Пройдя квартал, Хокхерст вдруг понял, что долгий майский вечер обманул его, и сейчас уже гораздо позже, чем он думал. Сейчас Лили должна быть в театре, готовиться к прощальному выходу на сцену в этом сезоне. Его былое нежелание видеть ее игру бесследно исчезло, и Деймон купил билет как можно ближе к сцене. Усевшись на свое место, он принялся беспокойно ерзать, с нетерпением ожидая, когда же поднимется занавес. Но вдруг вышедший из-за кулис полный бородатый мужчина объявил, что в спектакле замена и вместо миссис Калхейн в роли леди Макбет играет другая актриса. Разочарованная публика встретила это сообщение топотом и свистом.

Деймон поспешно поднялся с места, чтобы уйти до того, как будет поднят занавес, и с удивлением обнаружил, что его примеру последовали десятки других зрителей.

Он поднялся в актерскую гостиную в надежде застать Лили, но ее там не было. Никто не смог ответить ему, чем вызвана эта странная замена.

Хокхерст, начиная тревожиться, заторопился в сгущающихся сумерках к ее дому. На его стук никто не ответил.

Он дернул за ручку. Входная дверь оказалась незапертой, и он, пройдя через крошечную прихожую, распахнул дверь в гостиную и, пораженный, застыл на пороге.

Лили словно никогда не было в этой комнате; исчезло даже воспоминание о ней.

Пестрый шелк, покрывавший диван и кресла, сняли, и обнажилась протертая обивка, покрытая грязными пятнами. Часы из позолоченной бронзы, стоявшие на каминной полке, и шахматный столик исчезли.

Так же, как исчезла из его жизни сама Лили. Эта мысль показалась ему невыносимой – словно неподъемный камень лег Хокхерсту на сердце.

Какое же убогое и унылое помещение! А ведь раньше оно казалось ему уютным и гостеприимным.

Деймон не имел ни малейшего понятия, куда уехала Лили. Он попытался было раздуть в душе прежнюю злость, убеждая себя, что с десятью тысячами она сможет зажить в роскоши где пожелает, но лишь острее ощутил терзающее его отчаяние.

Хокхерст понуро побрел к себе в гостиницу, и дежурный вручил ему запечатанный конверт.

Деймон узнал смелый почерк Лили, и его сердце радостно забилось. Он мысленно вознес к небесам благодарственную молитву. Значит, Лили все же не исчезла бесследно.

Он взлетел по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, чтобы поскорее прочесть ее письмо в номере, подальше от посторонних.

Едва захлопнув за собой дверь, Деймон разорвал конверт. Кружась, на пол неспешно опустились обрывки того, что когда-то было банковским распоряжением на десять тысяч фунтов.

К этим обрывкам не было приложено никакого письма.

Впрочем, оно и не требовалось.

Хокхерсту показалось, его сердце разорвано на такие же мелкие куски, как и бумага, усеявшая пол его одинокой комнаты.

ЧАСТЬ II

Поместье Хокхилл, графство Девоншир

15

Хокхерст смотрел на расстилающуюся покуда хватал глаз сочную зелень парка своего поместья Хокхилл. Прежде вид этого живописного пейзажа наполнял его сердце чувством гордости и счастья, но вот уже десять недель, прошедшие после возвращения из Бата, Деймон едва замечал красоты окружающей природы.

Он стоял на крыльце особняка, выстроенного в георгианском стиле на вершине самого высокого холма в округе, и ждал Сьюэлла, который отправился закладывать прогулочный экипаж. Низкое серое небо предвещало дождь. Погода как нельзя лучше соответствовала настроению Хокхерста, становившегося все более мрачным с каждым новым днем, не приносившим никаких вестей о Лили.

Еще никогда в жизни Деймона так не мучили воспоминания о женщине. Два с половиной месяца, прошедших с тех пор, как молодая актриса бесследно исчезла из Бата, были самыми долгими в его жизни. Он отчаянно пытался найти ее, но все было тщетно.

Никто в Бате не знал, куда уехала Лили – за исключением, быть может, Нелл Уэйн. Когда Деймон начал расспрашивать хохотушку-актрису о том, где ее подруга, та рассмеялась ему в лицо. Хокхерст опустился до того, что попытался ее подкупить, но Нелл с презрением отвергла его более чем щедрое предложение.

От бородатого директора Королевского театра тоже не было никакого прока. Обиженным тоном, словно отвергнутый возлюбленный, маленький толстяк заявил Хокхерсту, что не имеет понятия, куда уехала Лили, но сюда она не вернется. Ни за что на свете он не возьмет ее назад в труппу!

Поэтому Деймону пришлось отправиться к себе в Хокхилл, надеясь вопреки всему, что справедливый гнев Лили остынет и она, соскучившись по нему так, как скучает он, даст о себе знать. Однако по мере того, как медленно тащились одна за другой недели, а от Лили не было никаких известий, Хокхерст приходил к выводу, что напрасно обманывает себя.

Какие чувства может испытывать к нему Лили? Она подарила ему самое дорогое, что у нее было: свою любовь и невинность, а он отплатил, обвинив в хитром жестоком расчете.

Переполненный отчаянием, Деймон молил небо предоставить ему хотя бы возможность извиниться перед Лили за то, что усомнился в ее словах.

Скорее всего она ответит, что он сам во всем виноват, и будет совершенно права. Но он попытается объяснить ей, как ему трудно верить женщине – даже ей.

При воспоминаниях о ночи, проведенной с Лили, у Деймона все тело начинало ныть от желания. Что еще хуже, он даже не думал о том, чтобы лечь в постель с другой женщиной и утолить свой голод. Это все равно что пить уксус после восхитительного французского вина. Гром и молния, он должен ее найти во что бы то ни стало. Но, черт побери, как это сделать, если он не имеет ни малейшего понятия, где искать?

Легкий экипаж развернулся на дорожке. Впряженная в него пара великолепных гнедых была последним пополнением конюшен Хокхилла. Однако даже столь благородные животные не могли пробудить в душе Деймона того радостного возбуждения, которое он обязательно бы испытал раньше, сделав такое приобретение.

Это было еще одним проявлением безразличия, граничащего с полной апатией, что не покидало его с тех пор, как Лили исчезла. Деймон по-прежнему опытным острым взглядом следил за делами поместья, однако теперь он делал это скорее из чувства долга.

Приезд неделю назад Фебы с падчерицами также едва ли мог способствовать улучшению его настроения. Теперь юная мачеха выводила Хокхерста из себя так же, как и Кассандра. Было ясно, что Феба его боится, но он никак не мог понять почему. Деймон всегда был учтив и обходителен с ней, хотя и не скрывал, как на него действуют ее бесконечные слезы.

У Фебы сроду глаза были на мокром месте, но по возвращении из Бата она, похоже, больше не могла смотреть на Деймона без того, чтобы тотчас же не залиться слезами. Если он спрашивал, в чем дело, она, продолжая плакать, заверяла его, что все в порядке. Когда же он недоуменно вопрошал, почему она плачет, если ничего не случилось, ее слезы превращались в громкие рыдания.