Ночь ошибок - Сьюзон Марлен - Страница 36

– Обнаружив, что вас нет, он умчался как ошпаренный, – сообщила ей Труда.

Через час после того, как Хокхерст расстался с кузеном, он все еще пребывал в состоянии бешенства. Никогда прежде женское коварство не задевало его так сильно, но, с другой стороны, никакой другой женщине он не верил так, как верил Лили. Не в силах и дальше сдерживать свою ярость, Деймон решил увидеться с ней, и если Эдвард все еще у нее, пусть им обоим будет хуже!

Подойдя к ее дому, он поймал себя на мысли, что свернет вероломной обманщице шею, если она встретит его с проклятым перстнем на руке.

Что есть силы Деймон заколотил в дверь.

– Кто там? – донесся встревоженный голос Лили.

– Хокхерст, – рявкнул он в ответ.

Она тотчас же распахнула дверь.

– О, Деймон, я так рада тебя видеть!

Ее слова прозвучали так искренне, что, если бы Деймону не была известна игра, которую она ведет, он подумал бы, что молодая женщина действительно питает к нему какие-то чувства.

Лили была ослепительно красива в платье из зеленого шелка, подчеркивающем блеск ее глаз и молочную белизну кожи. Вид ее восхитительного тела и воспоминания о том, каким нежным и соблазнительным оно было в его объятиях всего лишь несколько часов назад, вызвал незамедлительный отклик в его собственном теле.

Хокхерст был потрясен тем, что эта женщина, чья истинная суть ему была теперь хорошо известна, все еще оказывает на него такое сильное действие.

Лили подняла к нему лицо, ожидая поцелуя.

Деймону потребовалась вся его сила воли, чтобы устоять перед дьявольским соблазном этих сочных, манящих губ. Гром и молния, да эта тварь околдовала его!

– Почему ты сама открыла дверь? – проворчал он. – Где горничная?

– Я отослала ее по делу.

– Никогда прежде не встречал женщину, у которой столько дел, – язвительно заметил Деймон.

Схватив Лили за руки, он поднял их, ища взглядом подарок Эдварда. Однако ее пальцы по-прежнему украшало лишь потертое обручальное кольцо матери.

Молодая женщина одарила Деймона такой недоуменной улыбкой, что он, забыв все свои благие намерения, не устоял перед соблазном. Крепко обняв Лили, он поцеловал эти сладкие лживые уста со страстью, перед которой была бессильна его ярость.

Искусство повелевать женщиной состоит в умении владеть собой.

Оглушенный и огорченный внезапным осознанием того, что он больше не властен над собой, Хокхерст, оторвавшись от Лили, заглянул в ее искрящиеся любовью глаза.

Она улыбнулась.

– Я по тебе соскучилась.

С этими словами Лили привлекла Деймона к себе, снова жадно ища его губы.

Господи, помоги ему! Он не в силах устоять перед этой женщиной. Сознание того, что он по-прежнему отчаянно жаждет Лили даже теперь, когда ему открылась ее истинная сущность, разъедала душу Хокхерста подобно едкой щелочи. Принимая поцелуи, он презирал себя за слабость. Жаркая страсть, с какой его встретила молодая женщина, все больше и больше возбуждала его.

Проклятие, не так ли целовала она и Эдварда, благодаря его за щедрый подарок?

Неважно, эта женщина должна принадлежать ему, и он не поделится ею ни с кем, особенно со своим желторотым кузеном. Он умчит ее в Хокхилл, где продержит неделю, две недели – столько, сколько потребуется для утоления его безумного вожделения. А затем прогонит прочь, расплатившись с ней одним наслаждением, которое, по ее словам, он ей доставляет.

В сверкающих глазах Лили, не отрывавшей от него взгляда, застыл вопрос. Деймон еще раз склонился к ее приоткрытым устам, но на этот раз в его грубом поцелуе к страсти примешалась злость.

Отстранившись от него, Лили недоуменно нахмурилась.

– В чем дело?

Слишком взбешенный и на нее за ее коварство, и на себя за свою слабость, чтобы произносить учтивые речи, Деймон резко сказал:

– Я забираю тебя с собой в Хокхилл.

Краска схлынула с лица Лили.

– Что ты хочешь этим сказать? – Ее мелодичный голос внезапно дрогнул. – Ты предлагаешь мне карт-бланш?

– Нет, с чего ты взяла? – с холодной злобой ответил он. – Разве ты забыла, что всего несколько часов назад уверяла меня, что от меня тебе не нужно ничего, кроме наслаждения, которое я тебе даю?

Будь она проклята, она также говорила, что не продается за драгоценности, а затем тайно сбежала от него, чтобы сделать именно это.

– Или ты передумала?

Лили, потрясенная выражением глаз Деймона, смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова. Что случилось с нежным заботливым возлюбленным, каким он был ночью? Она не раздумывая отдалась ему, потому что любит его, а он, похоже, испытывает к ней только вожделение пополам с презрением.

Распахнулась входная дверь, и вошедшая Труда едва не налетела на Лили и Хокхерста, все еще стоявших в тесной прихожей.

Лили приложила все силы, чтобы ее голос прозвучал естественно.

– Надеюсь, ты успешно справилась с моим поручением? – спросила она служанку.

– Да, как вы и говорили, я вручила его лично ей в руки, – ответила та, протискиваясь в коридор.

– Давай продолжим этот разговор в гостиной, – шепнула Хокхерсту Лили.

Закрыв за ними дверь, она спросила:

– Зачем ты хочешь взять меня в Хокхилл?

От его взгляда у нее в жилах застыла кровь.

– Чтобы быть уверенным в том, что ты больше не сможешь покинуть нашу кровать, как это случилось сегодня утром, чтобы отправиться продавать свои ласки моему кузену.

– Что?! – в ужасе воскликнула Лили.

– Не отпирайся, сегодня утром ты была вместе с ним в ювелирном магазине. Я видел тебя там собственными глазами. Ты не сможешь отрицать, что обещала сделать моего кузена счастливейшим из смертных, если он подарит тебе этот помпезный перстень.

– Но я буду отрицать! – воскликнула Лили. Как он может оскорблять ее, бросая в лицо подобные обвинения? Неужели за эти две недели и особенно за прошлую ночь он совершенно не узнал ее? – Я сказала ему вовсе не это! Как ты мог подумать, что я…

– Сначала я не мог в это поверить, – с горечью прервал ее Деймон. – Но затем продавец подтвердил мне, что смысл твоих слов был именно таким.

Лили не могла поверить собственным ушам. Неужели Деймон действительно верит в ее вероломство? Как он может обвинять ее, полагаясь лишь на слово этого ухмыляющегося дурня продавца? От такой несправедливости гнев Лили вспыхнул, словно сухая солома от искры.

– Этот продавец – такой же болван, как и твой кузен! – с негодованием воскликнула она.

– Нет, если уж кто здесь болван, так это я! – прорычал Деймон. – Так как на одно мгновение поверил, что в твоей продажной лживой душе есть хоть немного искреннего чувства.

Лили с мучительной болью смотрела на мужчину, еще несколько часов назад бывшего таким ласковым и великодушным возлюбленным, не в силах поверить в то, что сейчас он бросает ей в лицо подобные обвинения. Еще ничто и никогда не ранило ее так сильно.

Хокхерст с горечью усмехнулся.

– Как ты обманула меня своими заявлениями, что тебе от меня ничего не нужно… Но ты такая же алчная и лживая, как и другие актрисы!

Лили внезапно стало дурно. Деймон был первым мужчиной, которому она отдалась, и вот сейчас он, вместо того чтобы по достоинству оценить ее дар, обвинял ее в жадности и лживости.

Хокхерст грубо схватил Лили за руку.

– Ты делаешь мне больно! – воскликнула она, тщетно пытаясь вырваться из стального капкана рук, так нежно и умело ласкавших ее ночью.

Ее сердце разрывалось от ненависти и презрения, выплеснутых на нее Деймоном.

Внезапно он отпустил ее руки и, прежде чем Лили успела что-либо сообразить, обхватил ее голову. Она судорожно дернулась, пытаясь высвободиться из стиснувших ее клещей, но силы были слишком неравны.

Его рот, даривший Лили вчера такое наслаждение, обрушился на ее губы безжалостным варварским поцелуем, не имеющим ничего общего со страстью, а несущего лишь наказание и унижение.

И свою задачу он выполнил отменно.