Ночь ошибок - Сьюзон Марлен - Страница 34

Едва заметив его, Эдвард нахмурился, и у него на лице появилось выражение откровенной неприязни.

– Зачем вы пришли сюда? – спросил он.

– И я тоже рад тебя видеть, кузен, – язвительно усмехнулся Деймон. – По-моему, я волен делать покупки там, где мне заблагорассудится.

Он кивком указал на перстень в руке молодого Сент-Клера.

– Надеюсь, это для Сесилии.

Эдвард презрительно скривил губы.

– Вы не слишком догадливы, лорд Хокхерст. Впрочем, вам прекрасно известно, кому предназначается этот перстень, не так ли? Я купил его для Лили.

Если глупец надеется купить ее расположение, его ждет большое разочарование. Деймон печально подумал, что в этой нелепой ситуации должен винить только себя. Его признание в том, что Лили до сих пор не стала его возлюбленной, воскресила умершие было надежды кузена.

Эдвард попросил продавца упаковать перстень. Когда молодой ювелир отошел от прилавка, Деймон негромко сказал:

– Эдвард, твое наследство не настолько велико, чтобы выдержать такие безумные траты.

– Отныне я сам распоряжаюсь своими деньгами, и ты не можешь указывать мне, как их тратить!

– Не могу, – терпеливо согласился Деймон, – но ты вскоре станешь отцом, и на тебе лежит ответственность за то, чтобы сохранить и приумножить доставшийся тебе капитал, а затем передать его своим наследникам, как это сделал твой отец.

Лицо его кузена пересекли упрямые складки.

– Если тебе хочется сделать кому-нибудь такой дорогой подарок, сделай его своей жене, которая носит твоего ребенка. Она вправе рассчитывать на твою щедрость, к тому же перстень останется в вашей семье. Ты не так богат, чтобы тратить такую сумму на мимолетное увлечение.

– Лили – не мимолетное увлечение!

– И все же это слишком дорогой подарок.

– Возможно, он слишком дорогой для такого известного скупердяя, как ты! – презрительно фыркнул Эдвард. – Не в пример тебе, я более щедрый.

– Нет, просто более наивный, – с отчаянием в голосе произнес Деймон. – Показываешь всем, что ты жирный цыпленок, жаждущий, чтобы его поскорее ощипали.

Юноша сердито вспыхнул, и на его лице застыло упрямое выражение.

– Ты отговариваешь меня дарить этот перстень Лили, так как боишься, что я одержу над тобой верх!

Деймон едва не рассмеялся вслух.

– Надо с достоинством принимать поражение на поле любви, лорд Хокхерст!

– Никакая это не любовь, мой мальчик. Ты просто увлечен, – тихо произнес Деймон. Как и он сам, да храни его господь! – Неужели ты действительно считаешь, что тебе удастся купить благосклонность Лили?

– Не считаю – знаю наверняка! – торжествующе воскликнул Эдвард. – Если я подарю ей этот перстень, Лили обещала сделать все, чтобы я стал самым счастливым человеком на земле.

Пораженный Деймон с изумлением уставился на него.

– Что?

– Она сама выбрала его.

– Не могу в это поверить!

– Но это так. Она пригласила меня встретиться. – Достав из кармана небольшой листок бумаги, Эдвард с самодовольным видом швырнул его своему кузену. – Вот, прочти сам.

Хокхерст торопливо пробежал глазами записку. У него не возникло сомнений, что решительный ясный почерк принадлежит Лили. Лист бумаги выпал у него из рук, словно был раскаленным добела.

Эдвард подобрал его с пола. В это время вернулся продавец со свертком.

– Вы помните ту женщину, что несколько минут назад выбирала у вас украшения? – обратился к нему юноша.

Деймон был словно громом поражен. Несколько минут назад! Гром и молния, вот из какого магазина выходила Лили!

– Да, такую трудно забыть, – многозначительно ухмыльнулся продавец. – Но сегодня она здесь не впервые. Эта женщина уже приходила сюда и примеряла тот же самый перстень.

– Вы случайно не слышали, что она сказала по поводу того, что будет, если я подарю его ей? – продолжал Эдвард.

Продавец ехидно усмехнулся:

– Кажется, что-то насчет того, что вы станете самым счастливым человеком на свете.

У Деймона не оставалось сомнений, что молодой ювелир говорит правду. Ему показалось, Лили поразила его в самое сердце тем проклятым украшенным драгоценными камнями кинжалом, что висел на стене в ее спальне. После ночи, проведенной вместе, алчная обманщица встала с ложа, разделенного с ним, чтобы выторговать у его кузена этот чертов перстень в обмен на свои ласки.

«Я не продаюсь за драгоценности».

И он, дурак, поверил ей! За все его прожитые тридцать шесть лет Деймона еще никогда так не предавали и не обманывали. Лили знала, что он их ей не подарит, поэтому ничего и не попросила. Вместо этого она сказала ему именно то, что он хотел услышать. «Неужели ты не можешь поверить, что мне от тебя не нужно ничего, кроме наслаждения, которое ты мне даришь?»

Хокхерст презрительно скривил губы при мысли, как великолепно и как бессердечно жестоко все рассчитала Лили. Она стравила кузенов друг с другом. Теперь, вытребовав у влюбленного глупца этот баснословно дорогой перстень, хитрая интриганка, несомненно, воспользуется им, чтобы добиться от его старшего кузена карт-бланша.

Больше всего Деймона бесило то, что он оказался настолько слепым и не увидел ее истинную натуру. Его злость на Лили подогревалась злостью на самого себя. Ему еще не приходилось встречать женщину, которую он не мог бы бросить. Видит бог, он бросит и эту!

– Пойду сам отнесу его Лили, – самодовольно заявил Эдвард. Он уже направился было к выходу из магазина, сжимая в руке сверток, но вдруг растерянно остановился в дверях. – Я не знаю, где она живет.

Деймон с готовностью снабдил его адресом молодой актрисы.

Выбегая из магазина, юноша, обернувшись, торжествующе воскликнул:

– Я взял над тобой верх! Отныне Лили моя!

– Желаю успеха! – в ярости буркнул Деймон.

Молодому болвану скоро будет преподан весьма дорогой урок.

Хокхерст надеялся, что разочарование Эдварда в Лили будет таким же горьким, как и его собственное.

13

Эдвард летел к Лили, полностью довольный собой. Обещание молодой актрисы сделать его счастливейшим из смертных, накрепко засевшее в голове, раздуло до неимоверных размеров его самомнение.

Как же он прежде не замечал, каким успехом пользуется у слабого пола, раз Лили предпочла его Ястребу!

Эдвард всегда с благоговейным почтением относился к своему многоопытному кузену, славившемуся тем, что актрисы находили его неотразимым. Однако теперь он, Эдвард Сент-Клер, отбил самую желанную женщину у «короля гримерных»! Он чувствовал себя юным наследником, свергнувшим с престола могущественного повелителя.

Даже несмотря на то что Ястреб, взбешенный своим поражением, в сердцах бросил ему: «Желаю успеха!» – юноша не мог себе представить, что его кузен говорит искренне.

Однако в одном Ястреб прав. Перстень очень дорогой, явно ему не по средствам. Эдвард был под глубоким впечатлением от собственной безграничной щедрости.

Вдруг у него мелькнула жуткая мысль. А что, если его кузену вздумается купить Лили еще более дорогое украшение? Сам он не сможет позволить себе ничего подобного.

Внезапно молодой повеса ощутил страшные муки ревности и сомнения. Отдавая перстень Лили, надо будет первым делом вытребовать у нее обещание порвать все отношения с Ястребом.

Как она обрадуется, увидев перстень! Оставшуюся часть пути до ее дома Эдвард развлекал себя тем, что представлял разнообразные экзотические формы, в которых выразится благодарность актрисы.

Отыскав дом по адресу, указанному ему Ястребом, юноша проявил свою новообретенную самоуверенность громким нетерпеливым стуком в дверь.

Ее открыла сама Лили.

– А, Дей…

Она изумленно осеклась, увидев Эдварда.

– Боже милостивый, как вы узнали, где я живу?

Если бы Эдвард не был так ослеплен своим раздувшимся до невероятных размеров тщеславием, он, возможно, понял бы, что Лили не слишком рада видеть его. Однако пропустив ее вопрос мимо ушей, он торжествующе протянул ей коробочку с перстнем.