Ночь ошибок - Сьюзон Марлен - Страница 31

Она погрузила руки в густые черные волосы, оказавшиеся на удивление мягкими, и выгнулась дугой в восхитительных мучениях, которые несли ей чарующие губы и пальцы Деймона. Изнывая от невыносимой боли, требующей выхода, Лили интуитивно поняла, что лишь он в силах ее спасти.

– Деймон, помоги мне! – взмолилась она.

Оторвавшись от ее груди, он тихо произнес:

– Милая, для этого существует только один способ. Ты согласна?

Лили, терзаемая нестерпимыми муками, могла дать лишь один ответ.

– Да, – прошептала она.

Лицо Деймона оставалось непроницаемым.

– Ты уверена?

Он не собирался облегчить ей капитуляцию, и Лили заколебалась. Когда она признает свое поражение, зажгутся ли торжеством эти бездонные черные глаза?

Прошло мгновение, другое. Хокхерсту, ждавшему ответа, казалось, что он вздернут на дыбу. Даже если Лили откажет ему, он вряд ли сможет остановиться, пожираемый огнем вожделения.

Ее веки, задрожав, сомкнулись.

– Да…

Хокхерст понял, что Лили закрыла глаза, не желая видеть, как его взор озарится триумфом победы. Но она ошиблась. Он испытал восторженное возбуждение – и облегчение. Лили была ему нужна больше жизни.

– В таком случае, моя дорогая, – он прикоснулся поцелуем к ее лбу, – полагаю, нам будет удобнее в твоей кровати.

Он помог ей подняться с дивана. Молодая женщина с трудом держалась на ногах, и ему пришлось крепко обхватить ее за талию.

Лили провела его в свою спальню, благоухающую ароматом шиповника – этот запах Деймон ни с чем не мог спутать. Он с облегчением увидел, что ее широкая кровать способна вместить двух влюбленных, это прочное добротное сооружение, а не хрупкая узкая конструкция, которая может рухнуть от его неистовых порывов страсти.

В спальне, как и в гостиной, убогая безликая обстановка была преображена до неузнаваемости талантливой женской рукой. Постель была застлана покрывалом в зеленую и белую клетку. На стене висел пестрый гобелен. Вышитая скатерть скрывала обшарпанную крышку комода, и Деймон сразу же почувствовал, что зеркало в позолоченной рамке, висящее над ним, принадлежит Лили.

Едва они успели дойти до кровати, у Лили подкосились ноги.

Деймон понял, как трудно такой гордой и независимой женщине чувствовать себя побежденной. Прикоснувшись губами к вискам Лили, он спросил:

– Ты передумала, любовь моя?

– Да… нет…

– Ты вольна отказаться.

А что в этом случае делать ему?! – мелькнула у него страшная мысль.

Лили подняла на него затуманенный взгляд своих удивительных зеленых глаз.

– Но я же так тебя хочу!

В ее голосе отразилось отчаяние, сравнимое с его собственным.

Она не пожалеет о своем решении. Он приложит к этому все силы.

Хокхерст намеревался доставить Лили неземное наслаждение. Чтобы с ним не могли сравниться все те, кто был у нее раньше – или будут после него. Заключив в объятия, он обжег ее пламенным поцелуем, призванным рассеять остатки сомнений.

Деймон нежно снял с Лили нижнюю сорочку, и она зарделась от его восторженного взгляда. У него вдруг мелькнула мысль, что она впервые предстает обнаженной перед мужчиной.

– Не стесняйся, – ласково произнес он. – Без одежды ты еще прекраснее. Лишь очень немногие женщины могут похвастаться тем же.

Как только они оказались на белоснежной простыне, Деймон принялся ласкать и возбуждать ее всеми известными ему способами.

Пальцы Деймона скользнули в интимные глубины ее тела, и их путь был облегчен обильным сочным медом ее отклика, но все же он был удивлен тем, как плотно стиснуты бархатные складки. Судя по всему, Лили уже довольно давно не была близка с мужчиной, так что ему сначала придется действовать очень осторожно. Деймону хотелось, чтобы Лили ощутила верх блаженства, и впервые он смутился, словно юноша, познающий первые прелести любви.

Деймон покрыл пламенными поцелуями восхитительное тело Лили. Когда его губы наконец достигли своей цели, молодая женщина, громко вскрикнув, выгнулась в сладостной неге.

Оторвавшись на мгновение, Деймон по изумленному выражению лица Лили понял, что еще ни один мужчина так ее не целовал. Она не переставала его удивлять. Его палец снова проник в ее сокровенные глубины, исследуя их, и вдруг удивление сменилось ошеломленным испугом.

– Лили, – тихо произнес Деймон, – ты когда-нибудь была близка с мужчиной?

– Нет, – призналась она.

– Почему ты меня об этом не предупредила? – сдавленно вскрикнул он, оглушенный сознанием того, что он у нее первый. Гром и молния, ведь он же мог по незнанию причинить ей ненужную боль!

– Ты бы мне все равно не поверил.

Она права, виновато подумал Деймон. Даже если не брать в расчет, что Лили актриса, она настолько пылкая и страстная женщина, что ему даже не приходило в голову задуматься, были ли у нее другие возлюбленные. Хокхерст был глубоко тронут – ему оказана честь и одновременно на него возложена ответственность стать первым.

Теперь он еще больше, чем прежде, преисполнился решимости приложить все силы, чтобы Лили навсегда запомнила этот день. Его собственная жажда удовлетворения отступила перед желанием сделать волшебным посвящение молодой женщины в таинство любви.

– Я хочу, чтобы ты познала истинное блаженство, – тихо промолвил Деймон, – и все же сначала тебе будет больно – с этим ничего нельзя поделать. Однако обещаю, я постараюсь сделать все, что в моих силах, чтобы уменьшить эту боль.

Накрыв ее своим телом, он начал медленное проникновение в тесное, но гостеприимно влажное лоно Лили. Его движения были очень осторожными. От напряженного усилия сдержать свою страсть лоб и спина у него покрылись потом. Мышцы рук и позвоночник заныли, вынужденные сдерживать вес тела.

Наконец решив, что настала пора, Деймон одним рывком прорвал преграду. Его губы прижались к ее губам, принимая крик боли, после чего он застыл, давая телу Лили время привыкнуть к вторжению в его святая святых, нашептывая ей ласковые успокаивающие слова.

Затем Деймон начал двигаться. Лили сначала напряглась, но тут же расслабилась, присоединяясь к нему в ритме страсти. По мере увеличения темпа ее дыхание учащалось, становилось отрывистым. Застонав, Лили судорожно вонзила ногти в спину Деймона, купающегося в океане ее нарастающей страсти.

Лили была не в силах осознать до конца нарастающую внутри бурю. Она ощущала, как ее затопляет смешанное чувство необъяснимого мучения, требующего выхода, и величайшего наслаждения.

Внезапно ее тело, казалось, слившееся воедино с телом Деймона, забилось в сладостных судорогах. Он, выгнувшись дугой, застыл на мгновение и тотчас же рухнул вниз, судорожно дыша.

Лили с изумлением взглянула на него сквозь пелену наслаждения, застилающую ее взор.

В глазах Деймона появился ответный блеск.

– Кажется, мы удивлены, не так ли? – рассмеялся он.

– Очень, – призналась Лили.

Деймон, вспомнив, что давит на нее всем весом своего могучего тела, начал было перекатываться на бок, но она стремительным движением остановила его.

– Не надо, пожалуйста! Мне нравится ощущать тебя своей частицей.

– Но это не сравнится с тем, что чувствую я, моя милая Лили, будучи твоей частицей.

Его голос был пропитан полным удовлетворением.

Влюбленные продолжали лежать молча, слившись в объятиях. Лили не могла вспомнить, когда в последний раз была так безгранично счастлива. Деймон оказался удивительно терпеливым и нежным любовником. Он стремился в первую очередь доставить наслаждение ей, а уж потом – получить удовольствие самому. Пусть она неопытна в вопросах любви; интуитивно она почувствовала, что в этот волшебный мир ее ввел знаток.

Неудивительно, что Хокхерст, несмотря на свою знаменитую скупость, вихрем пронесся по театральным гримерным. Пусть он прижимист во всем, что касается его кошелька; в постели он опытный и щедрый возлюбленный. Лили запоздало поняла, почему многие женщины с готовностью принимали «Ультиматум Хокхерста».

И только ей Деймон его не предъявил. Лили была удивлена, но ей было настолько хорошо, что она не спросила об этой его странной забывчивости.