Ночь ошибок - Сьюзон Марлен - Страница 19

Лили всматривалась в суровое лицо с резкими чертами. Боже милостивый, и она приняла этого человека за провинциального дворянина! Больше того, доверилась ему! Внезапно молодая женщина вспомнила свои откровения, поведанные Хокхерсту вчера вечером, и краска стыда залила ее щеки. Поверив в доброту и понимание, она даже призналась в том, что у нее нет мужа. Вероятно, Хокхерст ждет не дождется, когда сможет открыть этот обман ее ухажерам.

– В каком еще смертном грехе вы меня обвиняете? – спросил Деймон, заметив, как изменилось выражение ее лица.

Лили попыталась отстраниться от него, но в крохотной прихожей было слишком тесно, и она сразу же наткнулась спиной на трюмо.

Деймон решительно и в то же время на удивление нежно схватил ее за руку:

– Говорите.

– Я доверилась вам. Поверила тайну, которую не открывала никому другому.

– Да, – тихо сказал он, – вы оказали мне такую честь.

Его черные глаза смягчились, и он ласково провел пальцем по ее щеке. От этого прикосновения по всему телу Лили разлилась сладостная дрожь.

– Вы напрасно беспокоитесь, что я выдам тайну о мистере Калхейне. Я никогда не предаю оказанного мне доверия. Лили заглянула в его бездонные непроницаемые глаза:

– Если бы я могла верить вам…

– Можете, Лили.

Видит бог, как бы ей этого хотелось, но ведь это же Хокхерст, бесчестный соблазнитель, «король гримерных»!

Деймон словно прочел ее мысли.

– Вы не задумывались, что за эти дни вы узнали меня таким, какой я есть, и что это достаточно далеко от того образа, который был создан слухами и сплетнями?

Неужели это правда? Лили знала, какой жестокой и несправедливой бывает людская молва. Она не могла оторвать взгляда от его черных глаз.

Деймон смахнул с ее лица выбившийся из прически локон.

– Вы мне очень нравитесь, Лили, – просто сказал он. – В жизни мне довелось встретить очень мало женщин, про которых я мог бы сказать то же самое.

– А я полагала, таких, наоборот, слишком много, – язвительно ответила она.

– Нет, вы ошибаетесь, – мрачно заявил он. – Наверное, я немало нагрешил за свою далеко не безупречную жизнь, но никогда я не путал любовь и вожделение.

– Представляю, как вы, должно быть, смеялись, когда я сказала, что вы не похожи на завсегдатая гримерных. – Напротив, я был польщен.

И это было правдой. Деймон понял, что актриса почувствовала разницу между ним и другими поклонниками, обступившими ее в тот вечер.

– Я с ужасом думаю, что по ошибке приняла вас за порядочного и честного человека.

Прозвучавшее в ее голосе презрение неожиданно больно ранило Деймона.

– Никто и никогда не утверждал обратное, – натянуто произнес он. – Если вы мне не верите, спросите любого человека из общества.

– Полагаю, вы имели в виду мужчин, ибо женщины скажут совершенно иное, не так ли?

– Ни одна дама не сможет сказать про меня ни одного дурного слова! – взорвался он.

Гром и молния, неужели она считает его беспринципным ловеласом, с наслаждением наставляющим рога другу? Черт побери, она заблуждается!

– А, теперь я все поняла! – в гневе воскликнула Лили. – Честь не позволяет вам рыскать среди жен и дочерей ваших друзей. Вам и в голову не приходит приударить за светской дамой – вы выбираете жертвы среди актрис, служанок и прочих женщин, которые, к своему несчастью, занимают более низкое положение в обществе.

Деймона передернуло – таким презрением были наполнены ее слова.

Его терпение лопнуло. Никогда в жизни он не гонялся за чужими женами и не соблазнял девственниц. Ни одной женщине не давал обещаний, которые не собирался сдерживать. Никогда не заводил отношений, с самого начала ясно не дав понять, что связь будет короткой. Именно это, а не вопрос денег, составляло главный смысл «Ультиматума Хокхерста».

Если некоторые женщины принимали его откровенность как брошенный им вызов и, вместо того чтобы принять правду, пытались повлиять на него – это была уже их беда. Он никого не вводил в заблуждение.

– Я никогда не разбивал ничьих судеб, – резко возразил Деймон. – Тут вы обязаны отдать мне должное.

– Я вам ничем не обязана! Одного не могу понять: как вам удается повергать всех женщин к своим стопам?

Деймон мог бы ее просветить. В отличие от прочих героев гримерных, видящих в женщинах лишь источник собственных наслаждений, он прилагал все силы к тому, чтобы любая женщина, разделившая с ним ложе, получила удовольствие. Пусть сначала она уступит перед его титулом и состоянием; однако, видит бог, впоследствии помнить Хокхерста она будет по совершенно иным причинам!

И то же самое случится с Лили. Уж об этом он позаботится – если только у него будет возможность показать ей, что такое настоящая любовь. Пока же шансы на то, что такая возможность представится, казались Деймону весьма призрачными.

– Уходите немедленно! – возмущенно воскликнула Лили. – Если бы я знала, что вы Хокхерст, то не позволила бы вам даже приближаться ко мне!

Деймон испугался, что если он сейчас уйдет, то никогда больше не увидит ее, а этого он никак не мог допустить. Он очень хотел добиться благосклонности этой женщины.

– Почему? – постарался произнести как можно насмешливее Деймон. – Неужели вы настолько опасаетесь, что я добавлю вас к длинному списку своих побед?

– Этому никогда не бывать!

– Да? Тогда почему вы так боитесь снова встретиться со мной? Сказать по правде, вы меня разочаровали, – продолжал он, полный отчаяния от мысли, что может потерять Лили навсегда. – Ни за что бы не подумал, что вы такая трусиха.

Значит, вот как! Трусиха! Лили была в ярости. Что-что, а в цветистых речах Хокхерста точно нельзя обвинить. Неужели он считает ее настолько легкой добычей, что решил не утруждать себя комплиментами? Эта мысль еще больше распалила ее.

– Вы даже не считаете меня достойной того, чтобы расточать передо мной ваши хваленые любезности!

– Напротив, я столь высокого о вас мнения, что уверен – если бы я попытался привлечь ваше внимание льстивыми пустыми речами, вы прогнали бы меня прочь. Разве я ошибся?

– Нет, – вынуждена была признать Лили. Но как же он все-таки хитер! Неудивительно, что его прозвали «королем гримерных». – Только не надейтесь, что я стану одним из ваших мимолетных увлечений!

Деймон скептически приподнял бровь, что только подлило масла в огонь, бушующий в душе Лили.

– В таком случае докажите, что у вас хватит сил противостоять мне, – насмешливо предложил он. – Переубедите меня, продолжив наше знакомство. Вы ведь не отказались от желания разочаровать беднягу Эдварда, не так ли?

Проклятие! Гордая натура Лили не позволила ей отказаться от такого вызова. Хокхерст считает всех женщин, включая ее, легкой добычей. Она почувствовала, как у нее внутри вскипает ярость.

– Вот уж не думал, что вы трусливо спрячетесь в кусты! – продолжал подзуживать ее Деймон.

Лили решительно стиснула зубы. Она покажет этому самоуверенному наглецу, что по крайней мере одна женщина сможет устоять перед ним.

– Отлично! – воскликнула она.

Хокхерст принял ее капитуляцию с усмешкой, еще больше укрепившей решимость Лили поставить его на место. Она докажет этому самоуверенному ловеласу, что способна устоять против его чар!

Пусть он попляшет вокруг нее, расточая знаки внимания. Она сразится с ним на его поле и одержит верх.

Если слухи о Хокхерсте верны, еще ни одной женщине не удавалось разорвать с ним отношения самой, против его воли. Лили твердо решила стать первой.

Она покажет ему, каково чувствовать себя брошенным. Эта благородная цель поддержит ее, придаст сил и позволит не поддаться его дьявольскому обаянию.

– А теперь, поскольку я дала согласие продолжать встречаться с вами, будьте добры, оставьте меня, иначе я опоздаю на встречу с Нелл.

Учтиво поклонившись, Деймон ушел. «Да, – сказала себе Лили, закрывая за ним дверь, – она получит огромное наслаждение от победы над «королем гримерных».

7

Когда Лили пришла в курзал, народа там почти не было. Сезон в Бате подходил к концу, и ряды отдыхающих заметно поредели.