Ночь ошибок - Сьюзон Марлен - Страница 17

Разве это возможно? После такогопоцелуя он спокойно развернулся и ушел!

Однако, к счастью для нее, надо признать, что мистер Сент-Клер – истинный джентльмен. Она видела его глаза, когда тот давал слово сохранить ее тайну, и в них было столько сочувствия, словно мистер Сент-Клер понимал, какие муки представляет для нее пребывание в театральной гостиной.

Проводив взглядом скрывшийся за углом экипаж, Лили тихо закрыла дверь.

Вернувшись в гостиную, она тихо опустилась на диван. Ее язык медленно скользнул по губам, впитывая все еще сохранившийся на них вкус поцелуя. При воспоминании о губах мистера Сент-Клера огонь, воспламененный его страстным прикосновением, снова разгорелся в ее душе.

Мистер Сент-Клер снова легко преодолел ее линию обороны, остававшуюся неприступной для всех остальных мужчин.

6

Когда Хокхерст на следующее утро заехал за Лили, настроение его было безнадежно испорчено. По пути он заглянул к своему кузену, и это было ошибкой. Деймон застал Эдварда и Сесилию в гостиной; молодой супруг был снова погружен в чтение газеты, а его жена скучала за чашкой чая. Деймон принял приглашение присоединиться к столу и тотчас же пожалел об этом.

Эдвард смотрел на него с мрачной подозрительностью, несомненно, гадая, не провели ли они с Лили прошлый вечер вместе, так как ни он, ни она так и не появились в театре, но не решался спросить об этом при жене.

Нескончаемые печальные вздохи Сесилии могли вывести из себя и святого, а Хокхерст таковым не являлся. Он все больше и больше проникался сочувствием к своему кузену. Неужели Сесилия не понимает, что только ее бесконечное нытье толкает Эдварда в объятия другой женщины?

Хокхерст обдумывал, как бы осторожно намекнуть ей на это, но тут приехали Феба и падчерицы. Кассандра тотчас же возобновила прерванный разговор о новом экипаже, заливаясь слезами и осыпая сводного брата упреками.

Деймон поспешно ретировался, решив, что день, не задавшийся с утра, обещает быть на редкость отвратительным.

К дому Лили он подошел, все еще не переставая хмуриться, и тут с удивлением обнаружил, что она уже ждет его. Первая пунктуальная женщина, с которой ему довелось познакомиться!

При виде прекрасной молодой женщины в платье из небесно-голубого шелка, подчеркивающего ее безукоризненную фигуру, и прекрасной французской шляпке, отделанной голубыми лентами в тон платью, у Деймона перехватило дыхание.

Глаза Лили на мгновение задержались на его губах, и он понял, что она вспоминает вчерашний поцелуй. И действительно, этот поцелуй стоит того, чтобы его помнить; Деймон вдруг ощутил непреодолимое желание обнять Лили и поцеловать еще раз. Однако он понимал, что торопиться ни в коем случае нельзя.

Открывая перед молодой актрисой дверь, Деймон предложил:

– Как вы относитесь к тому, чтобы прогуляться до Кресчент-Филд?

– Чудесно, – согласилась Лили, выходя на улицу.

Странно, но, как только она оперлась на его руку, день показался ему гораздо более приятным.

Лили, кажется, не обращала внимания на провожающие ее восторженные взгляды мужчин, но Деймон замечал все и испытывал простительную гордость, идя рядом с такой красивой женщиной.

– Я только что от Эдварда, – сказал он. – Поскольку нас обоих вчера не было в театре, кузен подозревает, не провели ли мы вечер вместе, однако спросить об этом в присутствии жены не решился.

– Расскажите мне о ней.

Деймон все еще не оправился от раздражения, вызванного подчеркнуто мученическим видом Сесилии, и это чувство выплеснулось в его тоне.

– Когда она оживленная и радостная, это милое очаровательное создание, но сейчас она очень напоминает свою мамочку. – А мамочку Сесилии он терпеть не мог. – Стоило леди Бернс чего-либо захотеть, и она вздыхала и хныкала до тех пор, пока не добивалась своего.

– А что нужно Сесилии? – спросила Лили.

Деймон пожал плечами:

– Не знаю, однако, по-моему, выбранная ею стратегия обречена на поражение. На такого глупца, как Эдвард, воздействовать намеками – пустая трата времени.

– Не слишком приятную характеристику вы дали своему родственнику, – заметила Лили.

– Возможно, – согласился он, – зато справедливую.

Наконец они дошли до Кресчент-Филд, и Деймон повел свою спутницу по засыпанной гравием тенистой дорожке, огибающей поле.

В этот час аллея была совершенно пустынна. Лили была рада тому, что мистер Сент-Клер привел ее сюда, в одно из ее самых любимых мест в Бате. Она улыбнулась.

Деймон остановился так резко, что Лили тоже была вынуждена остановиться. Она с недоумением повернулась к нему.

– У вас очень красивая улыбка, – сказал он, посмотрев ей в глаза, и от этого пристального взгляда у молодой женщины сильнее забилось сердце.

Определенно, мистер Сент-Клер, с его загадочным, завораживающим взглядом представляет опасность для женских сердец, особенно для ее сердца. Лили показалось, он снова собирается ее поцеловать, и испугалась своего ответного желания – она ждала этого поцелуя, несмотря на то что они находятся в общественном, хотя и довольно уединенном месте. Неужели рассудок покинул ее?

Они застыли, глядя друг на друга. Вдруг внимание Лили привлекли какие-то люди, появившиеся на дорожке. Вглядевшись, она, к своему ужасу, увидела, что к ним приближаются Хьюго Брум и Ирвин Ярпол. Молодая женщина запоздало вспомнила, что здесь недалеко находится дом престарелой тетушки Брума, у которой он живет. Если бы она вспомнила об этом раньше, то обязательно уговорила бы мистера Сент-Клера направиться в другую сторону.

Брум угрожающе надвигался на них. Несомненно, присутствие Ярпола добавило ему храбрости.

– Ну что, мистер Сент-Клер, – злорадно пролаял он, – сейчас вам придется заплатить за то, что вы сделали со мной вчера.

– Вижу, сегодня вы трезвый, – спокойно заметил Деймон, – но при этом ничуть не поумнели.

Произнося эти слова, он повернулся к приближающейся парочке, и Ирвин Ярпол смог разглядеть его лицо. К изумлению Лили, Ярпол, побледнев, торопливо попятился назад.

– Насколько я понимаю, Брум, вы хотите, чтобы я сейчас подмел вами эту аллею, – голос Деймона был полон угрозы.

Хьюго, удивленный неожиданным ответом противника и поспешным отступлением своего дружка, тем не менее запальчиво воскликнул:

– Только попробуйте, и мой отец отстегает вас хлыстом!

– Это тебя лорд Олен выпорет до полусмерти, – прошипел у него за спиной Ярпол. – Ты что, не знаешь, кто перед тобой?

Брум, ошеломленный словами своего спутника, запинаясь, начал:

– Как кто? Это мистер…

– Ты полный идиот, Хьюго! Это лорд Хокхерст!

У Брума отвисла челюсть. Он застыл на месте, пытаясь осмыслить это невероятное известие, а затем ретировался еще более поспешно, чем его дружок.

Лили растерянно проводила взглядом стремительно удалявшуюся парочку, не меньше Брума потрясенная словами Ярпола.

Молодая женщина не могла поверить своим ушам. Зная о его репутации, она всегда считала, что от одного только вида лорда Хокхерста должно дух захватывать; лицо, прекрасное, как у Адониса, одет в щегольские наряды, сшитые по последнему крику моды, по сравнению с которыми одежда сэра Освальда Ридли выглядит жалкими лохмотьями. Цветистые комплименты, изящные, но насквозь лживые, стекают с его языка, как вода с горной кручи.

Никто не мог больше отличаться от мысленно нарисованного Лили портрета, чем этот строго одетый господин с суровыми чертами лица, говорящий прямо и даже резковато. Разумеется, этот человек не может быть лордом Хокхерстом, ведь правда?

Однако Лили прочла ответ в прищуренных глазах мистера Сент-Клера, в подергивающейся жилке на его волевом подбородке.

Она стояла как громом пораженная. А ведь этот мужчина ей так понравился! Жизнь в театре научила молодую женщину быстро и точно оценивать людей, и до сих пор она тешила себя надеждой, что это у нее получается отлично. Сознание того, что она приняла «короля гримерных» за порядочного человека, достойного ее дружбы и доверия, явилось для нее страшным ударом. Как она могла так ошибиться?