Время Мечтаний - Вуд Барбара - Страница 81

Однако Джоанна с Сарой засмотрелись не на воловью упряжку, а на дилижанс, стоявший за ней и оказавшийся в ловушке. Пассажиры с громкими жалобами высовывались из экипажа, а кучер кричал на погонщика, но тот и ухом не вел. Джоанна с Сарой обошли их, чувствуя себя очень маленькими рядом с чудовищной величины подводой и ее поклажей. Невероятно медленно, со скрипом, тащилась она по дороге, меся грязь огромными колесами. Животные, напрягаясь, натягивали упряжь. Погонщик заулыбался и приветливо помахал рукой. Джоанна помахала в ответ и крикнула:

– Вы не знаете, далеко до миссии Карра-Карра?

– Восемь миль. Идите по дороге и увидите, – ответил он. Восемь миль! Значит, они одолели только две. А им путь показался таким долгим. Они побрели дальше по грязи мимо волов, моля Бога, чтобы дождь перестал.

– Может быть, нам встретится усадьба, – сказала Джоанна, пройдя еще несколько шагов. И тут она увидела ехавшую навстречу повозку.

– Эй, – крикнул возница, останавливаясь. – Вы миссис Уэстбрук? Я Уильям Робертсон, управляющий из Карра-Карра. Я решил отправиться на поиски, потому что экипаж не прибыл, а времени уже немало, – помогая им усесться, объяснил он. – Случается, упряжки загораживают дорогу. И проходят часы, пока экипаж доберется до первой остановки.

Робертсон развернул повозку, и они продолжили путь. Джоанна с Сарой оглянулись. Красный от злости кучер ругал погонщика волов, на чем свет стоит, а пассажиры с унылыми лицами сидели в застрявшем экипаже. В считанные минуты все они остались далеко позади.

У шотландца Робертсона была длинная рыжая шевелюра и густая тоже рыжая борода. Джоанна удивилась, узнав, что он священник, поскольку по одежде его можно было скорее принять за лесоруба.

– Вы не представляете, миссис Уэстбрук, как я был рад вашему письму, – признался он. – Нашу миссию не балуют вниманием. Вы спрашивали о чете Мейкпис. В наших архивах нет упоминания о них. Но первые управляющие вели записи без особого старания. Я подумал, что вам стоит побеседовать с нашими старожилами, и, может быть, они что-либо вспомнят.

– А давно существует ваша миссия, мистер Робертсон? – спросила Джоанна, с нетерпением ожидая, когда перед ними появится Карра-Карра.

– Да, ей очень много лет. Она одна из первых миссий в колониях.

– А почему ей грозит закрытие? – Джоанна чувствовала, как ее волнение растет.

Робертсон помрачнел.

– Правительство передало эту землю аборигенам, поскольку считало, что она не представляет ценности. Но с тех пор белые поселенцы подходили все ближе и ближе, и потребность в древесине выросла. Особенно теперь, когда так развернулось строительство.

Джоанна с Сарой собственными глазами наблюдали этот строительный бум. Когда их поезд шел через Мельбурн, они видели участки на окраинах, где быстрыми темпами шло строительство, чтобы удовлетворить потребности растущего населения. И позднее, когда поезд вез их на север к Новому Южному Уэльсу, на мили вокруг были видны вырубленные леса, от которых остались одни лишь пни.

– Это богатый лесом район, миссис Уэстбрук, – сказал Робертсон. – Многим хотелось бы прибрать его к рукам, поэтому они оказывают на Совет давление, чтобы выселить отсюда аборигенов.

– Что это за Совет?

– Называется он Совет по защите прав аборигенов, но уверяю вас, что занимается он всем, чем угодно, только не своими прямыми обязанностями.

– Но как может правительство выселить ваших людей? У них есть на это законное право?

– Может, если дело представят так, что переселение в интересах аборигенов. В качестве предлога они используют высокий уровень заболевания туберкулезом. Они заявляют, что болезнь вызывают здешний холод и сырость. И поэтому ради здоровья аборигенов надо переселить их в места, где климат теплее и суше. Вот что говорит Совет! Но здесь дом этих людей. Это земля их предков.

– Мистер Робертсон, давно было научно доказано, что вызывает туберкулез не холод и сырость, а особый микроб. Совет не может этого не знать.

– Они все прекрасно знают, потому что я им все доложил. Но они не хотят признавать новое и держатся за старые представления. Они даже заручились поддержкой уважаемых врачей в Мельбурне.

Неожиданно пришел конец пути. Робертсон свернул с дороги, и Джоанна впилась взглядом в арку входа, где на необструганной древесине были вырезаны слова: «Миссия аборигенов Карра-Карра». Она с интересом осматривалась, отмечая все: и деревья, и серое небо, и каменные постройки, свиней и кур, расхаживавших по двору. Она пыталась представить, какая картина предстала много лет назад перед глазами ее бабушки, когда здесь, возможно, не было ничего, кроме грубых жилищ аборигенов. В бодрящем воздухе она пыталась уловить тот пыл и веру, что принес когда-то в этот лес Джон Мейкпис, пришедший сюда в поисках второго рая. А еще она думала о темнокожей женщине Ринадине, которая осталась в памяти леди Эмили, и, кто знает, может быть, еще была жива она или ее потомки.

– Сначала я напою вас чаем, а потом познакомлю с миссией, – наметил план действия Робертсон.

Резиденция управляющего представляла собой небольшой каменный домик, состоящий из двух комнат и веранды. Чай в гостиной Робертсона подавала гостям метиска Нелли, то и дело с любопытством поглядывавшая на Сару.

– А теперь, миссис Уэстбрук, расскажите, чем заинтересовала вас Карра-Карра?

Джоанна поведала ему о Джоне и Нейоми Мейкпис, о необъяснимом отъезде своей матери из Австралии и своих собственных поисках. Но когда она закончила, мистер Робертсон воскликнул:

– Едва ли это то самое место!

– Почему?

– По той причине, что миссии не существовало до 1860 года.

Джоанна с Сарой переглянулись.

– Но вы же сами говорили, что миссия очень старая!

– Да, но старая относительно. Для колоний, которым нет еще и столетия, двадцать лет большой срок. Кроме того, изначально название миссии было не Карра-Карра. До того, как год назад я приехал сюда, это место называлось «Приют Святого Иосифа для аборигенов».

– Ясно, – сказала Джоанна. – Понимаю теперь, почему я не могла отыскать это место на карте.

– Прежнее название показалось мне не подходящим для дома, где живут аборигены. Поэтому я предложил им подобрать название самим. Они устроили совет и остановили выбор на Карра-Карра. Так называется цветок, растущий здесь повсюду. Вы его не могли не видеть: он по форме напоминает воронку и лепестки у него белые и бледно-лиловые.

Джоанна испытала глубочайшее разочарование. Она не знала даже, что сказать.

– Мне жаль, миссис Уэстбрук, – посочувствовал Робертсон. – Мне бы искренне хотелось, чтобы это было то место, что вы ищете.

– А не знаете ли вы, имеет ли слово Карра-Карра одно и то же значение у аборигенов всех племен?

– Считается, миссис Уэстбрук, что у аборигенов континента существует более двух сотен разных языков. Слово на одном наречии может означать совсем не то, что на другом.

– Понятно, – ответила она.

– Вы по-прежнему хотите осмотреть миссию? Сначала Джоанну с Сарой провели в часовню, и они помолились в ней вместе с мистером Робертсоном. Затем они прошлись по основной территории, где находились жилые дома, здания общественного пользования и загоны для домашнего скота. Она увидели, как местные женщины плетут корзины теми же способами, что и их предки. Робертсон объяснил, что за нужным сортом тростника они ходят очень далеко. Тростник расщепляют, полученные полоски связывают и несколько часов вымачивают в воде, после чего сушат до готовности. Такие корзины пользуются большим спросом в близлежащих городах.

В миссии выделывают шкуры опоссумов, из которых потом изготавливают коврики на продажу. Им показали, как ухаживают за огородом и убирают овощи, как доят коров. В начальной школе они слушали, как дети заучивают уроки. Везде, где появлялись Джоанна с Сарой, их встречали приветливо и с улыбками. Бросилась в глаза разница между этими людьми и обитателями миссии в Западном районе, где ребенком жила Сара. В Карра-Карра люди держались гордо, не гак, как в других местах. Аборигены Симмза были по-рабски покорны, а людей Робертсона отличало чувство собственного достоинства.