Леди-судьба - Грейс Сьюзен - Страница 64

– Кроме того, представь удивление и гнев Эдварда, когда тот узнал о том, что Седвик Мэнор заложен. Для того, чтобы выкупить его, у Эдварда есть всего год и ни гроша за душой. В этой ситуации от него можно ожидать всего, чего угодно.

– Почему она столь жестоко поступила со своим мужем?

– По всей видимости, их брак на самом деле был вовсе не таким, каким казался. С одной стороны, Эдвард всегда распинался в своей любви к Лорелее, с другой стороны – всем было известно, что она постоянно меняет любовников. Джейми сумел переговорить с одним таким молодым человеком, и тот признался, что Лорелея давала ему деньги. Очевидно, она содержала своих любовников – точно так же, как многие джентльмены содержат своих любовниц.

– Не мог ли убить Лорелею один из них? – спросила Кэтрин.

– Как знать. Во всяком случае, от властей моим агентам не удалось добиться никакой информации. Придется съездить в Лондон и повидаться кое с кем из правительства, чтобы получить доступ к обстоятельствам того убийства.

– До чего же подлой женщиной оказалась эта Лорелея, – вздохнула Кэтрин, прислоняясь к плечу Майлса. – Бедный Эдвард.

– Да уж, действительно, бедный Эдвард! – фыркнул Майлс. – Я уверен в том, что он все прекрасно знал, когда решил жениться на Лорелее восемнадцать лет тому назад. Моим людям удалось раздобыть копию их брачного контракта. Эдвард получил титул покойного мужа Лорелеи, поместье и тридцать тысяч фунтов стерлингов в придачу.

– Возможно, Лорелея таким образом расплатилась за то, чтобы получить мужа – молодого, красивого и умного.

– Позволь мне напомнить тебе, какими словами описывает дядю в своем последнем письме Виктория: лживый, жестокий и бесчестный. Не обманывайся его внешним видом, любовь моя, под этой овечьей шкурой прячется кровожадный волк. Помни: Эдвард Демьен – очень опасный человек.

– Да, – согласилась Кэтрин, вспоминая ту минуту, когда она впервые увидела Эдварда. – С первого взгляда он показался мне именно таким.

– Первое впечатление всегда самое правильное, – заметил Майлс. – Так что никогда не забывай об осторожности.

Кэтрин сердито покосилась на него, и Майлс рассмеялся:

– Да, я знаю, что ты можешь постоять за себя, но не станешь же ты расхаживать по дому, прицепив шпагу к поясу модного шелкового платья!

– Как же ты плохо знаешь меня, англичанин! Мое оружие всегда при мне. – Она поднялась с дивана и задрала юбки, показав Майлсу кинжал, привязанный к ноге. – Я хорошо владею не только шпагой.

Майлс взял кинжал за украшенную драгоценными камнями рукоятку и вытащил его из ножен. Лезвие показалось ему очень коротким, не более пятнадцати сантиметров, и он спросил, с сомнением покачав головой:

– И этой игрушкой ты хотела проткнуть меня, когда заподозрила, что я собираюсь остричь тебе волосы? Кстати, откуда у тебя этот перочинный ножичек – еще один подарок Гаррета?

– Этот, как ты сказал, перочинный ножичек подарил мне Рори, и было это несколько лет тому назад. Брат сказал тогда, что этот кинжал напоминает ему меня – такой же маленький, красивый и смертельно опасный. И в самом деле, он уже трижды спасал мне жизнь.

– Но постой, как же тебе удалось его пронести с собой? Твоя шпага осталась на борту «Фоксфайра», а другого оружия я у тебя тогда не нашел.

Кэтрин вернула кинжал в ножны, поправила юбки и улыбнулась:

– Когда ты в следующий раз поймаешь пиратку, англичанин, не забудь заглянуть за голенище ее сапога. Тебя настолько заворожили мои бриджи, что про все остальное ты и думать забыл.

Майлс потянул Кэтрин за руки, усадил себе на колени и сказал:

– А разве может что-нибудь оторвать взгляд нормального мужчины от таких бриджей, что были на тебе? – Он легонько прикусил мочку ее уха. – Правда, еще в одно место я тогда заглянул и знаю, что под рубахой у тебя не было ничего, кроме…

Кэтрин откинулась назад и легонько, шутя, ударила Майлса по щеке.

– Так, значит, ты тогда подсматривал! – воскликнула она с улыбкой. – Вот уж никогда не думала, что за тобой такие грешки водятся.

– Но должен же я был осмотреть пойманную мной преступницу, тем более ирландку, – заметил Майлс, нежно целуя Кэтрин. Спустя несколько минут он оторвался от ее губ и закончил со вздохом: – Не мог же я тогда знать, что ты поразишь меня другим, самым сильным на свете оружием – любовью!

Ближе к вечеру гости начали покидать Четэм-Холл, и Кэтрин решила в последний раз попытаться спровоцировать Эдварда. Он уже вышел за порог и поджидал свою карету, когда Кэтрин подошла и заговорила с ним: – Миссис Оливер сказала, что вы возвращаетесь в Лондон, а я надеялась, что вы пробудете у нас еще несколько дней. Папа будет огорчен тем, что вы так и не повидались с ним.

Кэтрин внутренне содрогнулась, когда Эдвард обнял ее за плечи.

– Прости, дорогая. Я собирался это сделать, но у меня в Лондоне появились совершенно неотложные дела. Передай Джеффри мои извинения и скажи, что вскоре я непременно вернусь, чтобы повидаться с ним.

Она осторожно высвободилась из объятий Эдварда и сказала, глядя ему прямо в глаза:

– Если это связано с делами компании, я буду рада вам помочь.

– О, нет, нет, благодарю. Это совершенно личное.

– Хорошо. А как вы посмотрите на то, чтобы я вернулась к работе в «Карлайл Энтерпрайсез»? Не подумайте, что я сомневаюсь в ваших способностях, дядя Эдвард, просто папе стало лучше, и мое постоянное присутствие ему уже не требуется. А без работы я не могу.

– Конечно, возвращайся в компанию, – улыбнулся Эдвард. – Разве можно закапывать в глуши такой талант, как у тебя.

В это время к крыльцу подкатила его карета, выскочивший слуга раскрыл перед Эдвардом дверцу, и тот, быстро и неожиданно поцеловав Кэтрин в губы, забрался внутрь.

– Adieu, моя дорогая, – сказал он, высовываясь из окошка. – Мы скоро увидимся.

Он улыбнулся на прощанье, и лошади тронулись с места.

Кэтрин провожала карету Эдварда долгим взглядом и стояла возле крыльца до тех пор, пока подошедший Майлс не обнял ее за талию.

– Что случилось, Кэт? Чем сумел расстроить тебя на прощание Эдвард?

– Я надеялась вывести его из себя своим заявлением о том, что собираюсь вернуться к работе в компании, но ничего не вышло. Он просто сказал, что будет рад этому, – вздохнула Кэтрин. – Что нам делать дальше, Майлс? Сидеть сложа руки и ждать, что теперь предпримет Эдвард?

– Нет, разумеется. Джейми и Гаррет возвращаются в Лондон. Мои люди будут неотрывно следить за Эдвардом, его домом и за Карлайл-Хаус. Мы должны пока оставаться здесь.

Кэтрин прислонилась к плечу Майлса, и они в обнимку пошли к дому.

– Пора рассказать герцогу всю правду, – сказала она. – Я не могу ему больше лгать.

– Я надеялся за это время хоть что-то узнать о Виктории, но, к сожалению, ничего. А ведь я нанял лучших сыщиков. Конечно, Джеффри должен узнать о том, что случилось с его дочерью.

Голос его звучал так печально, что Кэтрин остановилась и поцеловала Майлса в щеку.

– Тогда давай поднимемся к герцогу прямо сейчас, я по нему соскучилась. А заодно дадим передохнуть Люси.

Всю следующую неделю Майлс ежедневно получал из Лондона отчеты от своих людей. Как правило, в них не было ничего особенного, но вот однажды в руках Майлса оказалось сообщение, которое заставило его отложить в сторону остальные бумаги и задуматься.

Тереза, горничная из Карлайл-Хаус, навестила Седвик Мэнор. Приехала на лошади днем, а покинула дом Эдварда только на следующее утро. По возвращении все заметили на лице Терезы синяки и ссадины.

Джейми поговорил с Коусгровом, и тот рассказал, что Тереза регулярно отлучается, чтобы навестить своих родственников, и почти всегда возвращается назад побитая. Он предполагал, что синяки и ссадины – дело рук отца Терезы, который, по всей видимости, был пьяницей.

Коусгров не знал о том, что Тереза была круглой сиротой и воспитывалась в приюте.