Леди-судьба - Грейс Сьюзен - Страница 45

– Ну, теперь-то я точно знаю, что ты ирландец, – улыбнулась она в ответ. – Кто, кроме ирландца, может так сильно верить в старинные предания.

– Продолжай, пожалуйста, – воскликнул Майлс.

– Продолжать? – озадаченно переспросила Кэтрин. – Что продолжать?

– Продолжай улыбаться. От твоей улыбки становится так светло, что Гаррету не понадобятся никакие свечи.

Майлс отошел к елке, и Кэтрин проводила его долгим взглядом. В последние дни она старалась держаться подальше от него. Ее обуревали противоречивые желания – с одной стороны, Кэтрин не собиралась врачевать душевные раны Майлса, но в то же время ей так хотелось снова очутиться в его объятиях!

Стремясь выбросить из головы мысли о Майлсе, она пыталась переключить свое внимание на Гаррета. Тот не скрывал своей привязанности к Кэтрин, обращался с ней словно с принцессой и старался не отходить ни на шаг. Он даже целовал ее, но поцелуи Гаррета казались Кэтрин только лишь приятными, но холодными, а память хранила воспоминания о поцелуях Майлса, пронизанных огнем страсти. И тогда Кэтрин невольно вздыхала, понимая, что Гаррет, несмотря на свою красоту и обаяние, не в силах завоевать ее сердце. Оно уже безраздельно принадлежало Майлсу.

Наступающее Рождество дарило ей грусть. Впервые в жизни Кэтрин должна была встретить его вдали от дома, без родителей, без братьев, без старого верного Пэдрика. Можно представить, как все они волнуются сейчас за нее и за Рори!

Кэтрин смахнула набежавшую слезинку и тихонько вышла за дверь. Гаррет в это время стоял к ней спиной, прилаживая на самую верхушку ели золотую бумажную звезду, и уход Кэтрин заметил только Майлс.

Он вышел вслед за нею. Кэтрин плакала возле холодного камина. Майлс быстро подошел сзади, обнял девушку за плечи. Кэтрин повернулась и уткнулась лицом ему в грудь.

– Почему ты плачешь, Кэтрин? В Рождество принято веселиться, а не плакать.

Кэтрин подняла голову. На кончиках ее ресниц блестели слезинки.

– Я подумала о том, как встречают это Рождество в моем доме. Там тоже, наверное, плачут, а не веселятся. И все по моей вине.

Майлс склонил голову и нежно поцеловал губы Кэтрин.

– Нет, дорогая. Твоей вины в том нет. Если кто и виноват во всем, так только я один. Прости меня за то, что я принес всем вам столько горя.

В этот миг раздался стук в дверь, и из коридора послышался голос Дарси: – Вы здесь, миледи? Лорд Гаррет послал меня найти вас и виконта Райленда.

Кэтрин подошла к двери и открыла ее со словами:

– Мы оба здесь, Дарси. Входи и рассказывай, что случилось.

– На самом деле ничего не случилось, миледи, – ответила Дарси, входя в комнату и приседая. – Просто лорд Гаррет распорядился принести и положить под елку ваши рождественские подарки.

– Гаррет положил мои подарки под елку?

– Да, – кивнула Дарси. – Не беспокойтесь, я все перенесла очень аккуратно и ничего не забыла, даже ту коробочку с туалетного столика.

– Но я не хочу, чтобы та коробочка… – Кэтрин увидела, что Майлс смотрит на нее, и не стала договаривать. – Хорошо, отлично, Дарси. А теперь давайте вернемся в гостиную и поможем Гаррету. Ты идешь? – спросила она, оборачиваясь к Майлсу.

– Я присоединюсь к вам через несколько минут, – ответил тот. – Мне нужно сходить и за своими подарками.

– Лорд Гаррет положил под елку и ваши подарки, милорд, – заметила Дарси.

– Что? Но как он… – Майлс перехватил вопросительный взгляд Кэтрин и добавил: – Ну что ж, отлично. А теперь пойдемте посмотрим, какие еще сюрпризы приготовил для нас наш милый хозяин.

Когда они вернулись в гостиную, Гаррет был там один.

– У нас в доме всего несколько слуг, – сказал он, увидев вошедших, – поэтому я пригласил их встретить Рождество вместе с нами. Сейчас мы закусим, а потом отправимся в музыкальный салон и будем петь рождественские песни. Совсем недавно отец привез из Вены прекрасное пианино, и мне не терпится его обновить. Будем веселиться! Кстати, наша экономка, миссис Кокс, прекрасно играет на фортепьяно. Потом вернемся сюда, поднимем тост за Рождество и примемся за подарки!

– Нет! – в один голос воскликнули Майлс и Кэтрин.

Кэтрин покосилась на Майлса и сказала, обращаясь к Гаррету:

– Если вы не против, мы подарим подарки слугам, а со своими подождем до утра. У нас в семье было так принято.

– Да, да, – поспешил добавить Майлс. – У нас в семье тоже так было принято – получать и дарить свои подарки именно рождественским утром.

– Традиции – дело святое, – развел руками Гаррет. – Пусть будет так. А теперь – праздник!

Все прошло, как задумал Гаррет. Сначала был ужин с жареной индейкой, пудингом, овощами, свежим горячим хлебом и шестью видами десерта, а затем – музыка. Дружные веселые голоса заполнили дом Морганов, славя рождение Христа. Уступив просьбам Гаррета, Кэтрин спела старинную ирландскую рождественскую песню, аккомпанируя себе на арфе. Со второго куплета к ней присоединился Майлс, и их голоса сплелись воедино. Они допели, глядя друг другу в глаза.

Наконец все вернулись в гостиную, и Гаррет стал одаривать слуг. Майлс и Кэтрин тем временем наполнили бокалы крепким элем. Затем были тосты, и поздравления, и пожелания счастья и любви.

Когда все уже начали расходиться, Дарси подошла к Кэтрин и смущенно сказала:

– Миледи, я хочу поблагодарить вас за прекрасные подарки. У меня никогда в жизни не было еще таких красивых туфель и такого прелестного гребня для волос.

– Я очень благодарна тебе, Дарси, – ответила Кэтрин. – Ты так помогла мне. Я высоко ценю твою преданность и деликатность.

Дарси вытащила из-под передника маленький сверток и протянула его Кэтрин.

– Мой подарок не может сравниться с вашим, миледи, но я приготовила его для вас от всего сердца.

Кэтрин развернула бумагу и увидела тонкий шарф, связанный из белой шерсти, с красивыми узорами по краям.

– Я сама связала его для вас, миледи.

– Спасибо, Дарси. Я с удовольствием буду носить этот шарф. А на следующее Рождество ты, может быть, свяжешь мне шаль.

– С удовольствием, миледи… – начала было Дарси и вдруг осеклась: – На следующее Рождество? Я не ослышалась, миледи, вы в самом деле так и сказали – на следующее?

– Да, – улыбнулась Кэтрин. – Если ты, конечно, не имеешь ничего против путешествий. Тебе доводилось плавать на судне, Дарси?

– Нет, но я всегда мечтала об этом, миледи, – раскраснелась Дарси. – Обещаю вам, что буду работать не покладая рук и буду вам верной помощницей всегда и во всем.

– А теперь иди спать, Дарси, – улыбнулась Кэтрин. – Сегодня ты мне больше не понадобишься. Счастливого Рождества.

– Благодарю вас, миледи, – низко поклонилась Дарси. – Доброй ночи.

Кэтрин стояла и смотрела вслед Дарси. Вдруг кто-то осторожно прикоснулся к ее плечу.

– Простите, Кэт, но должен вам заметить, что вы стоите прямо под венком из омелы. По традиции с вас положен штраф, – сказал Гаррет.

Кэтрин подняла глаза, увидела над своей головой тонкие зеленые веточки омелы, перевязанные красной лентой, и спросила, притворно вздохнув:

– И к чему же вы хотите приговорить меня, добрый господин?

– К поцелую, если, конечно, такая плата не покажется вам чрезмерной, миледи, – ответил вместо Гаррета Майлс.

– И кого же я должна буду поцеловать? – с улыбкой спросила Кэтрин.

– Меня! – в один голос ответили Гаррет и Майлс.

Первым она поцеловала Гаррета. Их поцелуй был нежным, легким и коротким, после чего Гаррет сказал, смущенно опустив глаза:

– Счастливого Рождества, Кэтрин. Увидимся утром, когда станем распаковывать наши подарки. А теперь, если вы с Майлсом позволите, я удалюсь – мне нужно сделать распоряжения миссис Кокс относительно завтрака.

Он прикоснулся губами ко лбу Кэтрин и поспешно вышел из гостиной.

– А теперь заплати штраф мне, Кэт.

Кэтрин обернулась и тут же оказалась в объятиях Майлса. На этот раз поцелуй оказался обжигающим и долгим – он тянулся до тех пор, пока в гостиной не появились слуги, пришедшие убирать со стола.