Дикая роза Техаса - Крилл Кэтрин - Страница 47

Последнее было абсолютной правдой. Большую часть пути на родину она провела в одиночестве в своей каюте, то плача, то ругая себя за то, что не смогла остаться равнодушной к чарам Яна Мак-Грегора. Изредка она выходила на палубу подышать свежим воздухом. Но и в эти короткие прогулки Кейли Роз неподвижно стояла у бортика судна, устремив потемневший от горя взгляд своих прелестных глаз на бесконечную череду бегущих к самому горизонту темно-зеленых волн с белыми барашками пены поверху. Так же неотвратимо, как их вечное движение, память переносила ее в замок Мак-Грегор, где она провела неделю в качестве невесты и жены человека, который наглядно показал, что от любви нечего ждать, кроме боли.

Марта, конечно, предвидела то, что ожидает ее подопечную в море, но сопровождать ее согласилась. Собственно, поступить по-другому после того, как она узнала о страшном вероломстве Яна, кузина и не могла. Единственное, на чем она пыталась настаивать, когда они утром собирались уехать из Инвернесса в Эдинбург, была записка, в которой, по ее мнению, Кейли Роз должна была хоть что-то сообщить обитателям замка Мак-Грегор о своих дальнейших планах. Но младшая кузина лишь молила судьбу о том, чтобы та не была к ней опять жестока и не заставила вновь встретиться с Яном. Все призывы к здравому смыслу и разуму остались неуслышанными. Марта оставила всякие надежды на то, чтобы уговорить Кейли Роз не торопиться с разрывом, уже задолго до того, как они доехали на поезде до Бристоля и взяли билеты на первый отправляющийся в Америку корабль. В конце концов обе договорились о том, что никогда не станут разговаривать о том, что произошло в Шотландии, ни между собой, ни с другими. Особенно с Д.Ж.

– Пожалуй, я лучше перемолвлюсь словечком с Мартой, – как бы размышляя вслух, произнес глава семьи Бучанен, глядя мимо дочери.

– Нет, этого тебе делать не следует! – поспешно выпалила Кейли Роз, набирая в грудь побольше воздуха и предпринимая отчаянную попытку придать своему голосу безразличное выражение. – Ей тоже нездоровится. Она и так была простужена, а морская качка кого хочешь доконает.

– Хорошо. Я навещу ее позже, через день-два, – ответил отец, поднимаясь из-за стола. – Но тогда мы уж посидим и поболтаем как следует втроем.

– В этом нет необходимости, – слегка побледнела дочь.

Подобная дискуссия представляла весьма серьезную угрозу. Кузина Марта и без того никогда не могла скрыть что-то от Д.Ж. Кейли Роз чуть не застонала от отчаяния. Пропади все пропадом, эта женщина вывалит все, что у нее на душе, как только они войдут к ней!

– Нам еще многое надо успеть сделать до заката, – завершил разговор Д.Ж., провожаемый хмурыми взглядами четырех сыновей.

Послышался скрип отодвигаемых стульев и звон брошенных на тарелки вилок. Мужчины дружно поднялись и направились во двор, возвращаясь к своим повседневным делам. Оставшаяся в одиночестве Кей-ли Роз закрыла глаза и провела рукой по лицу.

– Вы еще не закончили, сеньорита?

Подняв ресницы, недавняя леди Мак-Грегор увидела новую кухарку, исполнявшую также обязанности домоправительницы. Полное, медового цвета лицо стоящей у стола напротив женщины было таким добрым, а в глазах светилась такая забота, что захотелось вдруг поделиться с ней всем, что накопилось на душе. Но молодая хозяйка сдержала свой порыв.

– Я что-то не чувствую особого голода сегодня, Елена, – пробормотала она, как бы извиняясь.

– Si, но вы так же плохо ели вчера и позавчера, – чуть наклонилась и покачала головой служанка. – Если так продолжится, вы скоро будете такой же худой, как ваш братец Клэй.

– Ну, я… У меня есть кое-какие дела, которые необходимо сделать, – чуть заикаясь, проговорила Кейли Роз, поднимаясь со стула и торопливо направляясь к выходу.

Через мгновение она была уже на улице. Слегка задержавшись на крыльце, молодая женщина спрятала свою толстую косу под шляпу, с наслаждением подставляя свое лицо встречному легкому ветерку. Августовский вечер был на редкость жарким. Стоящее низко над горизонтом солнце на прощание палило без всякой жалости. Вообще лето в этом году выдалось знойным и засушливым. Трава съежилась и пожелтела. От недавно покрывавших все окрестности до самой реки Тринити диких люпинов и других полевых цветов не осталось и следа. Листья огромного раздвоенного дуба, стоявшего сторожем напротив дома, висели печально и безжизненно, будто жалуясь на невнимательность матери-природы. От рассвета до заката жара заполняла все живое вокруг знойными угнетающими волнами.

«Невольно вспомнишь о прохладе прекрасных холмов Горной Шотландии», – подумала Кейли Роз, вздыхая.

– Нет! – тут же пробормотала она, яростно проклиная себя за то, что так и не смогла до сих пор выбросить из головы подобные глупые мысли.

Откровенно говоря, воспоминания только усилились с тех пор, как она вернулась домой. В эти две недели лицо Яна появлялось перед ее мысленным взором на каждом шагу. Нет, она не забыла его! Она ругала себя самыми последними словами, работала больше, чем когда-либо, проводя с утра до заката заполненные тяжелым трудом часы рядом с братьями на полях и хозяйственных постройках ранчо. Даже совсем непривлекательные заботы по дому Кейли Роз взяла на себя, не вмешиваясь только в кухню, которую благоразумно решила оставить в умелых руках Елены. Но ничего не помогало.

Ночью было еще хуже. Она часами лежала в темноте, уперев взгляд в потолок. Она ощущала себя необыкновенно одинокой, несмотря на то что находилась в родном доме среди людей, которые готовы были умереть, защищая ее от неприятностей. Легкое поскрипывание, шелест ночного ветерка в листве деревьев, пиликанье сверчка за окном – любые самые обычные и незначительные звуки мгновенно отгоняли сон и пробуждали неутешительные мысли. А если порою и удавалось забыться до полуночи, перед глазами тут же возникал образ зеленоглазого горячего горца, который вновь брал ее на руки и увозил прочь на своем волшебном скакуне.

Тоска и стремление к нему были совершенно реальными, они жили в ней постоянно, отзываясь болью и страданиями. Сердце разрывалось, плача о Яне. Сколько ни напоминала она себе о его жестоком предательстве, как только закрывалась дверь спальни, прилив чувств смывал все возводимые преграды, и воспрепятствовать ему женщина была бессильна. Ей вновь хотелось ощущать объятия его сильных рук, слышать его голос, чувствовать взгляд изумрудных глаз на своем лице, жить заполненной любовью жизнью. О Боже, как же она хочет опять быть с ним! Но это же невозможно! Назад в Шотландию она не вернется никогда.

– Иди-ка сюда, взгляни на Джезабель! Она вот-вот принесет нам жеребеночка, – позвал Джэйк, стоя в дверях запасного амбара.

Мысленно в сотый раз за день послав к черту Яна Мак-Грегора, Кейли Роз расправила плечи и пошла к братьям. Но долго побыть в их компании на этот раз ей не удалось. Не прошло и десяти минут, как ее позвала появившаяся во дворе Марта. Тревожный комок подкатил к горлу дочери Д.Ж., когда она вышла из амбара и увидела знакомую коляску, остановившуюся перед их свежевыкрашенным двухэтажным домиком.

– Легка на помине, – пробормотала она, лихорадочно соображая, почему кузина решила появиться вдруг именно в этот вечер, и поспешила навстречу гостье.

– Кейли Роз! – радостно воскликнула та, вылезая из коляски и оправляя складки на юбке. – Я полагала…

– Ты же обещала! – перебила младшая кузина настороженным, раздраженным тоном, затем, торопливо взяв Марту за обтянутую муслином руку, повела ее подальше от дома. – Ты же сказала, черт побери, что какое-то время не будешь показываться у нас. Д.Ж. и так уже замучил меня всякими вопросами.

– Успокойся, милая, – улыбнулась старшая, высвобождая руку. – Тебе незачем так беспокоиться. Я была сегодня у миссис Балингер и просто и решила по дороге домой заглянуть к вам. Правда, уже немного поздно. Но полагаю, что вполне успею исполнить долг вежливости. Я ведь до сих пор не поблагодарила как положено твоего отца за то, что он отправил меня с тобой в Европу. Должна же я это сделать?