Дикая роза Техаса - Крилл Кэтрин - Страница 41

– Не надо так, дорогая моя, ты же знаешь, что это неправда.

– Наверное, – кивнула Кейли Роз. – И все же думаю, что всем было бы лучше, родись я мужчиной. Мне бы и самой было легче.

– Легче? Возможно… – Ян чуть приподнял ее голову, и она даже на мгновение перестала дышать, увидев, какая нежность и теплота светятся в его глазах. – Но скажи честно, ты ведь уже во многом изменила свои взгляды?

– Нет! – прошептала Кейли Роз, удивляясь, что еще способна с такой поспешностью отрицать очевидное. – Но всякий раз, когда я… Черт побери, Ян Мак-Грегор! Всякий раз, когда я оказываюсь в твоих руках, я забываю обо всем.

– Именно так и должно быть, – улыбнулся он легко и весьма пленительно.

Сердце женщины уже начало таять. Но она все еще пыталась найти разумные объяснения такого воздействия на нее его чар, не желая соглашаться с тем, что не все в этом мире поддается разуму.

– Да, но так бывает и в том случае, если объединяет только… только… – Она запнулась, силясь подобрать нужные слова.

– Физическое влечение? – подсказал муж и тут же отрицательно покачал головой, блеснув изумрудными глазами. – Не думай, не только твое сладкое тело стремится ответить мне.

– Может быть, – тихим, дрогнувшим голосом произнесла Кейли Роз, – но я никак не могу разобраться в своих чувствах. Ты ведь первый мужчина, который… с которым я была.

– В этом у меня нет никаких сомнений. – Ян вовремя справился с готовой было уже появиться улыбкой и нежно провел ладонью по ее обнаженному бедру. – У нас есть одна старая поговорка: «На ложе любви присутствует гораздо большее, чем четыре голых ноги». Да-да. Между нами, безусловно, имеется нечто большее, чем физическое влечение.

– Ты, черт побери, – пробормотала она, еще раз вздохнув, – безусловно, из всех, кого я знала, самый большой мастер говорить. Уж и не знаю, что бы подумали о тебе мой отец и братья.

«Особенно если бы увидели тебя в твоей любимой юбке», – добавила Кейли Роз про себя, и в глазах ее появились веселые огоньки.

– Что ж, тогда нам тем более следует это проверить.

– Проверить это? – переспросила обескураженная женщина. – Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду, моя дорогая госпожа, что в сентябре мы нанесем визит твоим родным. Мне очень хочется познакомиться с твоим отцом и братьями, а заодно и взглянуть на ранчо, которое тебе так дорого.

– Но, по-моему, ты не можешь ехать в Техас!

– Я не могу?

– Нет! Я… Ну я хотела сказать, что собираюсь уехать гораздо раньше, чем ты собираешься. – Она резко села, прикрыв грудь простыней.

– Боюсь, что сентябрь – самый подходящий срок, когда мы сможем позволить себе подобное путешествие, – спокойно сказал он.

– Мы? – Кейли Роз побледнела, только сейчас начиная понимать, что задумал Ян.

– Да. Питер вполне может присмотреть здесь за всем во время нашего отсутствия. Мы погостим в Америке месяц, может быть, два. Больше, честно говоря, мне бы не хотелось, и вернемся на зиму в Эдинбург. Зимы здесь в горах бывают резковаты. Сомневаюсь, что они похожи на техасские. Придется тебе привыкать. Можем мы, конечно, съездить и в Лондон, но я, должен признаться, предпочитаю «Старину Рики». – Голос лорда Мак-Грегора зазвучал торжественно, когда он произносил это ласковое прозвище города, в течение пятисот лет бывшего столицей Шотландии.

Кейли Роз поймала себя на том, что счастливо улыбается, – прислушиваясь к звучанию голоса мужа, слыша его рассуждения о планах на их будущее. Однако улыбка тут же исчезла, как только она подумала, что Ян слишком единолично решает за нее все, в том числе и где ей проводить зиму. Женщина нахмурилась. Неужели она недостаточно четко дала ему понять, что по-прежнему собирается уехать отсюда, причем одна? Хотя, с другой стороны, нет ничего ужасного в том, что он намерен оберегать ее и согревать в своих объятиях в течение холодной зимы. Скорее наоборот. О Боже, так долго продолжаться не может! Она же буквально разрывается между намерением бежать и непреодолимым желанием остаться. Рассудок говорит одно, сердце – совсем другое! В итоге ей становится все труднее и труднее.

– Я не удивлюсь, если и твоя кузина решит тоже остаться до сентября, – заметил Ян, чуть скривив кончики губ. – Предчувствие подсказывает мне, что Эван в конце концов сумеет склонить эту женщину разделить с ним его полную трудов, бережливую жизнь.

– Вы, Мак-Грегоры, всегда уверены в себе, не так ли? – спросила Кейли Роз, пронзая его сапфировыми глазами.

Вместо ответа он неожиданно и очень ловко притянул ее так, что она, не успев и вздохнуть, оказалась наполовину лежащей на нем.

– Всегда… или, точнее, не всегда понимаем, что может воспрепятствовать выполнению наших намерений? – пробормотал Ян при этом и, прежде чем жена смогла что-то возразить, рассмеялся и поцеловал ее. Потом еще и еще…

Последняя четкая мысль, которая промелькнула в ту ночь в голове Кейли Роз, была о том, что желаниям ее мужа, похоже, ничто не может воспрепятствовать.

Перемирие продолжалось и следующие три дня.

Не привыкшая к праздной жизни, Кейли Роз в самом буквальном смысле устала от безделья. Необходимо было чем-то заняться, чтобы не сойти с ума от скуки.

Ян проводил довольно много времени в библиотеке, обсуждая там наедине с экономом различные деловые проблемы. Вообще-то он крайне неохотно разлучался со своей молодой женой даже ненадолго. Но сейчас был как раз самый горячий сезон для компаний, занимающихся грузоперевозками, и для арендаторов земли у лорда Мак-Грегора. Кейли Роз уже несколько раз порывалась намекнуть мужу на то, что его любимая женщина кроме всего прочего обладает и головой, которая позволяла ей вести с четырнадцати лет все книги счетов на ранчо в Даймонде. Но пока она не говорила об этом с Яном лишь потому, что сама никак не могла определить свое положение в замке. Следует ли ей считать себя по-прежнему пленницей, или пора почувствовать себя настоящей леди Мак-Грегор – хозяйкой всего, что ее окружает?

Молли и Дженни всячески приветствовали любую ее попытку вмешаться в управление домашним хозяйством, безоговорочно признавая ее верх. Складывалось впечатление, что они искренне рады тому, что в замке появилась хозяйка. Кейли Роз, которая никогда не любила заниматься женскими домашними делами, обнаружила вдруг, к собственному удивлению, что способна отдавать распоряжения по хозяйству, которые не вызывают усмешек у опытных служанок. Еще больше удивляло то, что все эти хлопоты по поводу уборки, о том, что приготовить на обед или ужин, и множество других повседневных забот доставляли ей подлинное удовольствие. Она больше не смотрела на этих двух женщин как на союзниц своего врага и не обижалась на них. Она не могла не заметить, что Молли и Дженни старались сделать все, чтобы она чувствовала себя в замке как можно более удобно. Не вызывало сомнений, что они от всей души рады женитьбе своего хозяина, хотя это долгожданное чудо и произошло совсем не так, как они ожидали.

Как бы то ни было, жизнь Кейли Роз стала на редкость спокойной и размеренной. Утро она проводила внутри дома, а после обеда либо гуляла в одиночестве в саду, либо посещала конюшни, либо вместе с Яном совершала довольно долгие верховые прогулки. Он показывал ей окрестности замка такими, какими она вряд ли бы увидела их без него. В его рассказах совершенно достоверные события переплетались с легендами о троллях, леших, златовласках и других сказочных существах, которые в зависимости от своего настроения то завлекали человека в гиблые места, то выказывали образцы благородства и милосердия. Культура и фольклор Горной Шотландии оживали, приобретали реальные формы, очаровывая молодую женщину. Она все больше влюблялась в этот неповторимый, полный тайн уголок земли, где Ангус Бучанен совершил некогда роковую ошибку, разбив девичье сердце.

Но одновременно усугублялась и сложность дилеммы, над которой она продолжала ломать голову. Чем больше Кейли Роз узнавала своего мужа, тем больше попадала под влияние его обаяния. Что там ни говори, а Ян если и негодяй, то негодяй очаровательный. Такая мысль, вызвавшая легкую ироничную улыбку, пришла к ней вечером того дня, когда они вернулись из поездки в Инвернесс и она в полном одиночестве сидела в гостиной. Он может быть сильным и нежным одновременно, отзывчивым и сострадательным в один момент и яростно непримиримым – в другой, и при этом всегда добиваться того, чего хотел.