Повелительница бурь - Гилганнон Мэри - Страница 84

– Ну и где же он? – Даг обвел взглядом собравшихся, словно отыскивая отсутствующего ирландского властителя. – Почему я не вижу этого отважного героя, пришедшего к вам на помощь? Здесь только горсточка испуганных женщин да подростков, которым еще предстоит стать мужчинами.

Даже при свете факела Фиона заметила, как налились кровью глаза Дермота. Она хотела предупредить Дага о болезненной гордости своего сводного брата, но боялась сделать это на виду у всех. У нее не было сомнений в том, что женщины признают Дага своим повелителем, но в отношении молодых людей она не испытывала такой же уверенности. Больше всего ее беспокоил высокомерный, упрямый Дермот.

– Сивни еще придет, – мрачно предрек юноша. – Он был помолвлен с принцессой еще до того, как ее похитили, и он считает, что все осталось в силе. Он убьет вас всех и сделает Фиону своей королевой!

В ответ на это Даг только усмехался, однако Фиона почувствовала, как по ее спине пробежал холод. Сивни был способен еще и не на такое.

Неожиданно вперед выступила женщина с длинными темными волосами.

– Сиобхан!

Женщина важно кивнула.

– Да, девочка, это я. Теперь я заняла место, принадлежащее мне по праву. Когда христианский священник погиб в пожаре, люди Дунсхеана вспомнили предсказания, сделанные мною много лет назад: тогда я предупреждала их, что правление Доналла принесет им только горе и страдания.

Она подошла к Дагу и внимательно вгляделась в его лицо.

– Это тот самый человек, жизнь которому ты спасла? – спросила она так, чтобы эти слова расслышала только Фиона.

– Да, это он.

Сиобхан снова пристально посмотрела на Дага.

– Ты обязан жизнью этой женщине, норманн. Признаешь ли ты этот свой долг перед ней?

Даг улыбнулся, продемонстрировав два ряда крепких белых зубов.

– Я обязан Фионе дважды. По дороге сюда она снова спасла мне жизнь.

Сиобхан мелодично рассмеялась.

– Мне нравится этот воин, – громко произнесла она. – Он не настолько высокомерен, чтобы забыть, чем обязан женщине. Думаю, он предлагает нам честное соглашение.

– Но он наш враг! – воскликнул Дермот, его ломкий мальчишеский голос дрожал от ярости.

Сиобхан медленно повернулась к нему.

– В течение жизней сотен поколений завоеватели приходили в Ирландию. Они грабили эту страну, а затем селились в ней, и в конце концов, наша земля делала и их своими детьми. Если Фиона носит в себе сына этого викинга, то он будет не просто наполовину норвежцем, наполовину ирландцем, но исключительно ирландцем. Такова мощь нашей земли.

Она снова взглянула на Дага.

– А ты готов, воин, покориться духам Ирландии?

Даг почувствовал, как где-то в груди его шевельнулось сомнение. Когда он посмотрел в серые глаза пророчицы, ему показалось, что сила земли Ирландии наполняет его, притягивая к себе, словно магнит железо. Он боялся этого момента с того самого дня, когда поставил ногу на землю малознакомого, населенного духами острова. Хватит ли у него смелости оставить свою прошлую жизнь и без колебаний взглянуть в будущее?

Даг перевел взгляд на Фиону, вспоминая, как когда-то боялся ее, боялся той тяги и того желания, которые она пробудила в нем. Он страшился того, что она навечно заманит его в свою волшебную страну, что, в конце концов, она и сделала. Но эта страна оказалось отнюдь не мрачным подземельем и не бесконечной пугающей пустотой: сказать по правде, он никогда еще не испытывал такой радости в душе, как в этот раз, вновь оказавшись в Ирландии.

– Ваша страна уже завоевала меня, – громко, чтобы слышали все, ответил он, – я клянусь посвятить свою жизнь ее защите и воспитанию сыновей, которые будут защищать эту землю после меня.

Толпа вздохнула, как один человек, и Фиона поняла, что они уже согласны принять ее и прибывших с ней викингов; все, за исключением Дермота.

Кольцо людей распалось, женщины принялись шептаться между собой, в то время как парни обступили Дага и Эллисила и сразу завели разговор о предстоящем строительстве; Дермот же, потихоньку отойдя назад, незаметно исчез в непроглядной темноте ночи.

– Всегда находится какой-нибудь глупец, которому не терпится пойти наперекор воле богов, – заметила Сиобхан, подходя к Фионе.

– Стало быть, ты полагаешь, это боги желают чтобы нами правил Даг?

– Если и не Даг, то какой-нибудь другой чужеземец. Я уже давно предсказывала это, еще когда Айслинг выходила замуж за Доналла. Тогда я сказала ей, что ее муж станет причиной страданий ее народа и что в жилах ее внука будет течь кровь чужеземца.

– Я не совсем понимаю… Мой отец правил здесь целых двадцать лет, и причиной несчастий был не Доналл, а викинги.

– Ты все еще верна ему, – вздохнула Сиобхан. – В тебе так много от твоей матери.

Фиона в раздумье покачала головой. Несмотря на то, что ее тетка в некоторых вещах могла заглянуть в будущее, в других она оставалась совершенно слепой. С какой стати ей считать жизнь Доналла сплошной неудачей? Они с Дагом отстроят то, что было разрушено; а если она зачнет сына, то он будет носить имя ее отца.

– Войди в дом, обсушись и согрейся, – сказала, появляясь рядом с Фионой, Дювесса. – Нам надо так много рассказать друг другу.

В поведении сводной сестры чувствовалась какая-то странная скованность. Неужели она так изменилась, что даже ее собственным родственникам неуютно рядом с ней? От этой мысли Фионе стало немного не по себе.

Не успели они приблизиться к хижине, на которую указала Дювесса, как их догнала запыхавшаяся Бреака.

– Я иду на корабль. Тебе что-нибудь захватить, Фиона?

– Нет, сегодня ночью мне ничего не понадобится. А где собираетесь спать вы с Роригом?

– На драккаре. Эллисил говорит, что его будут постоянно охранять во время разгрузки.

Фиона заметила, с каким любопытством Дювесса смотрела на ее новую подругу, прежде чем та повернулась и исчезла в ночи.

– Мне кажется, мы с ней очень похожи, – пробормотала Дювесса, когда они вошли в маленькую глинобитную хижину. – Наверное, она и ведет себя совсем как я?

– Точно, – кивнула Фиона. – По крайней мере, так же ругает меня, если я что-нибудь делаю неправильно. Не знаю, что бы со мной стало без нее за все эти месяцы жизни на севере.

Дювесса неуверенно улыбнулась.

– Это очень страшно – быть в плену у викингов?

Фиона задумалась.

– Это могло бы быть ужасно, но с самого начала мы с Дагом более или менее понимали друг друга. Видишь ли, Даг был тем самым викингом, которого заключил в подземелье мой отец. Я вылечила его рапы и спасла ему жизнь, поэтому он чувствовал себя в долгу передо мной и обходился со мной не слишком сурово.

Дювесса неожиданно улыбнулась.

– Я уже давно обо всем догадалась. Ты оставила в подземелье кое-что из своих вещей, а я нашла их, когда мы выбирались из нашего убежища. Вот тогда-то мне и стало ясно, что кто-то ухаживал за пленным и потом освободил его.

– На самом деле он смог сам снять кандалы и убежать, а потом, добравшись до остальных викингов, заставил своего брата обойтись с нами более великодушно, чем тот намеревался. Именно поэтому они не стали сжигать зерно, не перебили скот и не слишком усердствовали в поисках женщин и детей.

Фиона говорила, тщательно подыскивая слова, – ей необходимо было, наконец, освободиться от чувства вины. Теперь она и сама верила в то, что спустилась в подземелье, спасая жизнь Дата, потому что такую судьбу предначертали ей боги.

Дювесса поежилась.

– А я никогда бы не решилась остаться наедине с вражеским воином, пусть даже раненным и связанным.

– Боюсь, тогда мной двигала не храбрость, а глупость. Ты сама частенько говаривала, что я сперва действую, а уж потом думаю, и это и в самом деле так. Мой не слишком покладистый характер доставил мне кучу неприятностей, когда я была у викингов.

– Несмотря на это, ты обзавелась там завидным мужем – красавцем и воином. Я очень рада, что остальные согласились признать Дага Торссона своим властителем. Он сказал правду, нам отчаянно нужны мужчины, чтобы защищать нас, строить дома и возделывать поля. Дермот и другие парни пытались взяться за это, но они пока еще дети.