Что нужно женщине - Линден Кэролайн - Страница 45

Стюарт сел на край постели и, сам того не замечая, стал поглаживать подушку, еще хранившую ее запах. Он понимал: Шарлотта ни за что не захочет провести с ним… целый год, например. Как только они разыщут Сьюзен, она заберет свою племянницу и уедет отсюда. Вернется в Кент или в любое другое место, где их не настигнет скандал. Но Стюарт все равно хотел, чтобы их поиски увенчались успехом, он не мог бы видеть Шарлотту несчастной. Вот только сможет ли он жить дальше без нее, когда она уедет?

Но почему же он постоянно задавал себе этот вопрос? И почему всю неделю потратил на то, чтобы прочесывать Лондон, разыскивая девушку? Ведь у него было множество собственных дел, совершенно неотложных. Разумеется, он поступал как настоящий джентльмен, как человек чести. Но Стюарт прекрасно отдавал себе отчет: это была только одна из причин. Он действительно чувствовал свою ответственность за то, что случилось со Сьюзен. В какой-то степени даже винил себя из-за того, что она исчезла. Ведь именно из-за него Сьюзен поссорилась с тетей. Но главная причина того, что он взялся помогать Шарлотте, не имела ничего общего ни с благородными побуждениями, ни с угрызениями совести, которые он испытывал. Он предложил Шарлотте свою помощь, потому что хотел быть рядом с ней. Он помогал ей, чтобы она снова стала счастливой. Он хотел, чтобы она улыбалась ему, хотел вдыхать запах ее духов, ощущать ее прикосновения. Ему хотелось держать ее в объятиях каждую ночь, всегда.

Однако эти желания шли вразрез с его планами. До того как он увлекся Шарлоттой, женитьба на богатой девушке казалась Дрейку самым разумным выходом из создавшейся ситуации – пусть не идеальным решением, но, без сомнения, дальновидным и благоразумным. Но теперь Стюарт был твердо уверен: ни одна девушка не сможет сравниться с Шарлоттой. И он, наверное, сам не смог бы жить ни с одной другой женщиной, зная, от чего отказался. А ведь к этому времени сплетни о нем поутихли, и сейчас он вполне мог бы найти себе богатую невесту – и сохранить за собой Оуквуд-Парк. Восстановить поместье, устроив в нем все по своему вкусу, так, как он всегда мечтал. Но тогда ему пришлось бы отказаться от Шарлотты.

Так что же делать? Неужели отказаться от Оуквуд-Парка? Но он ведь мечтал о нем годами, с тех самых пор, как вышел из стен университета и наконец-то понял, что вся его жизнь должна превратиться в одно сплошное ожидание. Его восьмидесятилетний дед был здоров и полон сил, а Терранс в свои пятьдесят – тем более. Некоторые из его друзей утверждали, что могут ждать своего наследства десятки лет, но он, Стюарт, всегда мечтал как можно скорее стать полноправным хозяином. Ему не хотелось бы ждать так долго. У него вошло в привычку смотреть поместья, выставленные на продажу, и он оценивал их так, словно и впрямь собирался купить. Стюарт представлял, как перестроил бы их и как бы ими управлял. Когда же он увидел Оуквуд-Парк, то сразу понял: это поместье непременно должно стать его собственностью, приносящей прибыль.

Но теперь Оуквуд-Парк уже не казался ему таким привлекательным, как раньше. Теперь собственный дом даже в мечтах представлялся ему таким же опустевшим, как дом Филиппа. Стоит ли игра свеч, если женщина, которая будет ждать его у их семейного очага, никогда не станет для него любимой? Раньше ему подходила любая, у которой было достаточно денег, но сейчас… Сейчас мысль об этом казалась невыносимой, потому что… потому что…

Стюарта обожгла мысль о том, что он все больше увлекается Шарлоттой. Эта мысль по-настоящему пугала, так как он прекрасно знал, что любовь никого еще не доводила до добра. Вот, например, Уэр когда-то влюбился, и любовь разбила ему сердце. Как он страдал тогда! А Эйден Монтгомери настолько потерял голову от любви, что хотел отказаться от мечты всей своей жизни и пожелал уволиться из Королевского флота, где делал успешную карьеру морского офицера. И что в итоге? Его сердце тоже было разбито. Стюарт не хотел повторять чужие ошибки.

Однако он опасался, что спохватился слишком поздно. Стоя на краю пропасти, будучи на грани разорения, рискуя потерять вожделенное поместье и остаться без крыши над головой и без денег, он мог сейчас думать только о Шарлотте. К тому же он боялся, что она сойдется с кем-нибудь другим. С кем-нибудь наподобие Карлоса или Пьетро – или с любым другим мужчиной, которого Стюарт уже заранее ненавидел. Он хотел, чтобы Шарлотта принадлежала только ему, хотя и осознавал, что ему нечего предложить ей, кроме самого себя.

Но разве имели хоть какое-то значение его чувства к ней? Он ведь не знал, питает ли к нему Шарлотта ответные чувства. Да и могла ли она испытывать к нему какое-то чувство? Ее верность и преданность племяннице не вызывали у него сомнений, и он не винил ее за это. Напротив, именно за это он ее и полюбил. Ведь ему, Стюарту, слишком хорошо было известно, как редко встречается в жизни такая преданность – даже среди членов одной семьи. Его сердце покорил тот факт, что даже открытое неповиновение племянницы и ее побег не оттолкнули от нее Шарлотту. Он не мог не восхищаться ею.

Стюарт решил, что у него остается только один выход. Прежде всего он должен разыскать Сьюзен. Иначе Шарлотта не будет счастлива по-настоящему. Он непременно сдержит свое слово. А потом, когда ее племянница вернется и все станет на свои места, он выяснит, любит ли его Шарлотта. И тогда он попытается разобраться в своих чувствах.

Глава 12

Шарлотта тянула время, стараясь как можно дольше не спускаться к завтраку. В какой-то момент она уже решила покинуть этот дом, но тут же поняла, что не сможет уехать, не увидев Стюарта. В конце концов она спустилась в столовую.

Было уже довольно поздно, и все давно позавтракали. Служанка принесла ей тосты и чай. На столе ее ждали два письма, и Шарлотта сразу же принялась их читать.

Первое письмо было от Лючии – подруга отвечала на послание Шарлотты.

«Ах, итальянцы! Как я скучаю по итальянцам! К сожалению, в Кенте, кроме меня, нет других итальянцев. Я искренне сожалею об этом, хоть и признаю, что это делает меня чем-то вроде местной достопримечательности. Или, может быть, даже местной знаменитости? Как бы там ни было, сегодня я иду ужинать в ресторан, и это замечательно. Хотя жаль, что в Англии самая пресная еда в мире. Даже русские питаются лучше.»

Шарлотта пробежала глазами; письмо, пока не нашла то, что Лючия написала в ответ на другой ее вопрос:

«С тех пор как ты уехала, в дом больше никто не забирался. Дом охраняется, как королевская казна, и – увы – никто не приходил сюда для того, чтобы совершить набег на мое нижнее белье, – даже небезызвестный мистер Уитли. Я. распаковала все вещицы из ящиков и коробок, что изменило интерьер в лучшую сторону. Тебе надо было давно это сделать. Четыре ночи я провела в ожидании преступника с пистолетом наготове, но воры не приходили. Но раз ты меня просишь, то я все снова уберу обратно в ящики. Я также пригласила настройщика, и он настроил фортепиано, хотя инструмент очень неважный. Знаю, тебе наверняка захочется спросить меня о том, обрела ли я свое вдохновение и нашла ли свою музу? Так вот, вынуждена тебе ответить: музу я до сих пор не нашла. Боюсь, мистер Уитли может оказаться кем-то вроде Керубино, который годится больше для того, чтобы заявлять о своих чувствах только на словах. Увы, но похоже, что он именно таков…»

Шарлотта отложила письмо подруги, чтобы позже вернуться к нему и прочитать более внимательно. Она была рада, что Лючия возобновила занятия пением. Почерк на втором конверте показался ей знакомым, но она не могла вспомнить, кому он принадлежит, пока не вскрыла конверт. Когда же поняла, что второе письмо – от Стюарта, ее сердце радостно забилось. Он давал ей знать, что от Бентона, находившегося сейчас в Кенте, пришло известие: за городом, в таверне, одно время снимал комнату какой-то худощавый смуглый мужчина, предположительно – итальянец. Он съехал примерно в те же дни, когда пропала Сьюзен. Однако он заплатил за проживание за месяц вперед, поэтому хозяин не придал этому факту особого значения. Стюарт писал, что теперь, вооруженный этими сведениями, он намерен разыскать Питни и помочь ему в поисках. И он обещал вскоре прислать очередную весточку, а в конце письма подписался коротко – одной буквой «С».