Любовники и лжецы. Книга 2 - Боумен Салли - Страница 91

Джини изумленно смотрела на Хоторна. Красный кружок на его лице то и дело дергался. Лицо посла приняло озадаченное выражение. Он нахмурился, а в глазах его появилась тревога.

– В чем дело, Джини? – удивленно спросил он. – Может быть, вернемся в дом?

Он сделал неловкое движение в ее сторону и застыл. Красный кружок вновь появился на его лбу. Хоторн нахмурился еще сильнее. Время замедлилось, а затем почти и совсем остановилось, поэтому бровям Хоторна понадобилось очень много времени, чтобы сойтись на переносице, а крик сзади, с расстояния метров в двадцать летел до них несколько часов. Джини видела, как побежали оба телохранителя – и Ромеро, и Мэлоун, но ей казалось, что происходит это очень медленно и в каком-то другом измерении. Между бровями Хоторна возникло пятнышко, маленькое, как кастовая отметина в Индии. Джини смотрела на нее в бесконечно затянувшемся молчании и увидела, как к Хоторну пришло понимание. Оно вспыхнуло в его глазах на одну крохотную секунду. Понимание, а может быть, и облегчение. Она увидела, как движутся губы посла, а затем его лицо взорвалось.

Воздух застила багровая пелена. Что-то красное хлынуло потоком, заливая ее лицо, стекая по волосам и одежде Джини. Она была залита этим страшным красным потоком с ног до головы. Секунды едва ползли, а пространство вокруг казалось огромной вселенной. Эта жидкость, возникшая ниоткуда, была теплой и пахла железом. Взглянув на себя, Джини увидела, что она промокла насквозь. Однако не только это красное покрывало ее, но и что-то еще, какое-то отвратительное густое и студенистое месиво. Тогда девушка попыталась дернуться в сторону, сорвать себя с этого места. Хоторн тем временем медленно заваливался назад. И только теперь, когда все было кончено, она услышала хруст винтовочного выстрела.

– Ложись, ложись, ложи…

Мэлоун врезался в Джини, словно пушечное ядро, в мгновение ока сшибив ее на землю. Лежа спиной на мокрой траве, она бессмысленно смотрела в белое небо.

Через некоторое время ей показалось, что опасность миновала и она может повернуть голову. Так она и сделала – совсем чуть-чуть – и увидела Хоторна. Он лежал буквально в метре от нее. Над ним присел Мэлоун, а Ромеро лежал прямо на теле посла, наполовину закрывая его. Прерывающимся от потрясения голосом он говорил и говорил в свой микрофон на запястье:

– Попали! В него попали! Скорпион здесь!

Джини хотелось сказать ему, что он ошибается, что Хоторн не ранен, а убит, но легкие ее были парализованы, а губы не двигались.

Соображал ли Ромеро, что произошло? Она была в этом не уверена. Потрясение может выбить из колеи даже профессионала, даже убийцу, даже бывшего солдата, и он принялся делать нечто жуткое. Всхлипывая, Ромеро стал собирать разбросанные по траве ошметки мозга и складывать их обратно в черепную коробку Хоторна, вдребезги разнесенную пулей.

Джини закрыла глаза. Ее стало рвать. Она откатилась в сторону, поближе к кустам, к «маленькому парку» Хоторна, его дороге покаяния.

– Оставь его! Ради всего святого, оставь его в покое! – слышала она голос Мэлоуна. Не в силах сдержать стон, она заткнула уши руками. Наступила давящая тишина, а затем послышался треск второго выстрела.

Наконец-то дверь поддалась. Оказавшись у подножия лестницы, Паскаль услышал первый выстрел и побежал по этой узкой и крутой спирали, насчитывавшей ровно сотню ступеней. Второй выстрел раздался примерно через сорок секунд, когда Паскаль находился уже на последнем витке лестницы. Он закричал. «Хоторн, – думал он. – Хоторн и кто еще?» – вертелось у него в голове. Сердце сжималось от страха. Он побежал быстрей, слыша гулкое эхо собственных шагов, отлетавшее от каменных ступеней. Наверху царила тишина. «Что он делает? – пытался сообразить Паскаль. – Перезаряжает или у него нет в этом нужды? Сколько раз он еще собирается стрелять?»

Теперь над своей головой он уже видел свет. Когда Паскаль выбрался на верхнюю площадку минарета, то оказался лицом к лицу с Макмалленом, поджидавшим его. Его винтовка была направлена точно в сердце Паскаля.

Спокойным, тихим голосом он протянул:

– А-а-а, это вы. Не двигайтесь. У меня нет причин убивать вас, но если вы пошевелитесь, я это сделаю.

Ноги Паскаля словно приросли к камню. Винтовка представляла собой серьезное и очень мощное оружие – «Хеклер и Кох PSG1» с лазерным прицелом. На таком расстоянии пуля прошила бы его насквозь, причинив мало вреда, хотя могло получиться и иначе. Тут все зависело бы от вида зарядов, удачи и Божьей воли.

– Кто? – спросил Паскаль. Он едва мог говорить. – Почему вы стреляли дважды? Кого вы убили?

Сначала Макмаллен выглядел озадаченным, а потом на его лице появилось раздражение.

– Естественно, Хоторна. И Фрэнка Ромеро.

– Вы попали в обоих?

– С семисот метров? И с такой высоты? Разумеется, я в них попал. Хоторн мертв. Впрочем, они оба мертвы. После того, как они оказались в центре сада, это было несложно. Как в тире.

Макмаллен обернулся через плечо, затем вновь перевел глаза на Паскаля. Они оба услышали снизу звуки бегущих ног.

– Если вы беспокоитесь о той женщине-журналистке, вашей приятельнице, то с ней все в порядке, – сказал стрелок. – Она там, в саду. Только что разговаривала с Хоторном.

– Что?! – побелел Паскаль. – Джини была с ним? Она находилась с ним как раз в этот момент?!

– Конечно, – холодно взглянул на него Макмаллен. – Она ведь хочет писать о войне, не так ли? Она именно к этому стремится? Что ж, теперь она знает, что может сделать с человеком современное оружие.

Паскаль недоверчиво смотрел на Макмаллена. Он был бледен, но абсолютно спокоен.

– Откуда вам это известно? При вас она никогда об этом не упоминала. Откуда вы знаете?!

Макмаллен слегка пожал плечами и вновь поднял винтовку.

– Я знаю гораздо больше, чем вы можете предположить. Не откажите встать вон там. Нет, правее. Прямо к внешней стене.

Паскаль перешел на другое место. Он посмотрел вниз, но отсюда был виден только двор мечети. Две мужские фигуры в черном быстро пересекли двор и укрылись.

– Они вооружены? – спросил Макмаллен.

– Да.

– Прекрасно.

Он двинулся к ступеням, но, поставив ногу на первую, остановился и обернулся к Паскалю.

– Вы сделали снимки Хоторна?

– Нет. По крайней мере, ни один из них использовать нельзя.

– Он приехал в дом, как и планировалось?

– Да, приехал. Но у него было там вовсе не свидание с незнакомкой. Он прибыл туда с собственной женой. С Лиз.

Макмаллен, который все еще продолжал двигаться, при этих словах застыл как вкопанный.

– Вы хотите сказать, что он принудил ее поехать туда?

– Я не заметил, что ее кто-то к чему-то принуждал. Скорее наоборот. Инициатива принадлежала ей. Она находилась там явно по своей воле.

Наступило молчание. Макмаллен медленно повел рукой. Теперь его палец лежал на спусковом крючке винтовки.

– Значит, по-вашему выходит, что она отправилась туда, чтобы заниматься с ним любовью? Это не может быть правдой!

– Я не могу подвергать сомнению то, что видел собственными глазами, – спокойно отозвался Паскаль и стал выжидать. Вероятность того, что Макмаллен выстрелит вне зависимости от того, что он ответит, составляла примерно шестьдесят к сорока, прикинул Паскаль. Тишина длилась всего лишь несколько секунд, но ему она показалась бесконечной. В отдалении завыли сирены.

Макмаллен колебался. Он сделал шаг назад, еще ближе подойдя к ступеням. Они оба слышали, как внизу кто-то движется.

– Вы ошиблись, – произнес наконец Макмаллен. – Перепутали. Так быть не могло.

– У меня есть снимки, – ответил Паскаль.

– Снимки? Они ничего не доказывают. Отец Хоторна прислал мне снимки, на которых, по его словам, была изображена Лиз. Но ему не удалось обмануть меня. Они оказались фальшивкой. Я никогда не верил никаким снимкам, свидетельствам, уликам. Вы понимаете это?

– Сейчас понимаю.

– Ведь такие фотографии несложно подделать, правда? – Взгляд Макмаллена внезапно стал почти умоляющим.