Реаниматор - Горшков Валерий Сергеевич - Страница 68

– Капи…. майор Томанцев, случайно, не оставил номер своего телефона? – медленно поднимаясь на ноги, опустошенно прошептал я.

– Да, конечно, – со вздохом кивнул начальник тюрьмы и протянул мне вырванный из настольного перекидного календаря листок. – Как приедете, сразу позвоните ему. Здесь и служебный, и сотовый, и домашний…

Спустя час серая «Волга» подполковника Саенко уже неслась по пыльной лесной грунтовке в сторону ведущей в Вологду автотрассы. Всю дорогу до областного центра мы почти не разговаривали. Каретников, одетый в штатское, получивший командировочное предписание и деньги, тактично не задавал никаких вопросов. И только когда завернули на бензозаправку, чтобы залить полный бак топлива, парень, принявший православное крещение прямо на Каменном, не выдержал:

– Как вы думаете, батюшка, их найдут? Не может быть, чтобы на раскрытие такого громкого, наглого и вызывающего преступления не бросили лучших сыщиков! И спецы из ФСБ как пить дать подключатся…

Я посмотрел в горящие праведным гневом глаза старшего прапорщика, потом отвел взгляд в сторону и тихо сказал:

– Не знаю, Андрей. Но я бы отдал жизнь за то, чтобы убившие отца Сергия и осквернившие храм подонки еще на этом свете пожалели, что родились на свет.

– Откуда они такие, больные на голову, только берутся, а?! Знаете, что я вам скажу, батюшка… Если там, на небесах, действительно есть высшая сила… в чем я, уж не сердитесь, отец Павел, в последнее время все чаще начинаю сомневаться… – вильнув взглядом в сторону вставленного в горловину бензобака, гудящего под напором топлива «пистолета», честно признался Каретников. – Если Спаситель на самом деле не фикция, то у таких сволочей должна в буквальном смысле слова земля гореть под ногами!

– Должна, Андрюша, обязательно должна… Только прежде должен найтись тот, кто ее подожжет, – задумчиво прошептал я и, открыв заднюю дверь, снова сел на бархатистое сиденье пропыленной «Волги».

Впереди у нас с прапорщиком было почти семьсот километров пути. Асфальтовое покрытие на ведущей в Питер дороге местами было так разбито, словно по нему в течение часа работало несколько расчетов гранатометчиков. После наскока на очередную из таких ям не выдержала передняя шаровая опора и треснул литой колесный диск. На то, чтобы добраться до ближайшего более-менее цивилизованного городка, найти там принадлежащий местному ГИБДД эвакуатор, отбуксировать машину методом частичной погрузки до ремонтного бокса, раздобыть втридорога нужную запчасть, установить ее и запаску, ушло восемь часов.

В северную столицу мы приехали, когда вокруг была уже глубокая ночь. Решив никого не беспокоить, остаток времени до утра провели прямо в машине, на набережной. Измученный хлопотами по ремонту и долгой, изнурительной дорогой Андрей уснул мгновенно, едва опустил спинку сиденья и смежил веки. Мне не спалось. Я просто сидел, смотрел на сотни огней на другом берегу Невы и вспоминал нашу с Викой первую встречу с пожилым священником…

В семь часов утра я разбудил Андрея и из ближайшего телефона-автомата позвонил домой майору Томанцеву. От него узнал, что похороны отца Сергия состоятся в десять, на Южном кладбище. Договорились встретиться на площадке перед главным входом. Майор предупредил, что, по его информации, проститься с убитым протоиереем придет несколько сотен людей, и с плохо скрываемой насмешкой добавил, что будут даже «золотопогонные» представители МВД и депутаты Законодательного собрания города. И разумеется, большое количество переодетых в партикулярное милицейских охранников.

Я с щемящей тоской подумал о том, что, увы, как это обычно случается, вконец потерявшие совесть и чувство такта власть имущие, вне всякого сомнения, попытаются превратить похороны злодейски убиенного священника в шоу, использовав в качестве трибуны для толкания речей и гневных заверений «о скором возмездии» свежезасыпанную могилу.

Я совсем уже собирался попрощаться с Томанцевым… и вдруг вспомнил о лежавшем в моей дорожной сумке письме Реаниматора к Алене. На листе, густо исписанном с двух сторон мелким убористым почерком, в верхнем левому углу был указан адрес электронной почты, по которому мне надлежало отправить письмо из Вологды. Но раз уж судьбе было угодно, чтобы я, сам того не ожидая, оказался в родном городе, то не проще ли позвонить по телефону и, договорившись о встрече, передать девушке письмо Алексея из рук в руки? Ведь знакомому майору из ГУВД не составит ни малейшего труда в считаные минуты узнать для меня номер любого из пяти миллионов жителей мегаполиса…

Извинившись и, само собой разумеется, не став вдаваться в детали, я попросил Томанцева, если можно, узнать номер телефона и на всякий случай домашний адрес Беловой Алены Олеговны, семнадцати лет.

– Вы, отец Павел, имеете в виду дочь бандитского авторитета Олега Степановича Белова? – после короткого молчания со странной интонацией уточнил Томанцев.

Отпираться и тем более лгать не имело ни малейшего смысла, поэтому я коротко подтвердил:

– Вы правы, майор. Вы поможете мне?

– Разумеется… Мне даже не придется входить в компьютерную базу данных. Я наизусть помню и адрес, и оба телефона виллы Тихого. Однако, прежде чем сообщить их вам… могу я, батюшка, высказать предположение, зачем вы ищете встречи с этой девушкой?

– Я не в состоянии запретить вам думать и строить догадки, – нейтрально ответил я, уже понимая, что прокололся.

– Возможно, вы не в курсе… Но это я вел дело приговоренного к высшей мере и сейчас пребывающего на вашем острове Алексея Гольцова. И это я устроил ему в «Крестах» встречу с Аленой… Уверен, прежде чем просить об услуге, Гольцов подробно рассказал вам свою историю. Жаль парня, вполне мог бы отделаться сроком. Но ему вкатали выше верхнего предела. Таково было указание сверху, – вздохнул майор. – Отец Павел, он… попросил вас передать девушке письмо? – вполголоса предположил Томанцев.

– Да, так и есть, – сознался я, почувствовав, что в лице майора с Литейного, который по долгу службы должен неукоснительно стоять на страже закона, неожиданно нашел не осуждающего мой поступок закостенелого служаку, а понимающего, в чем-то даже сочувствующего «заключенному № 160» обычного мужика. Однако я все же счел своим долгом предположить: – Вы, наверное, осуждаете мое решение… майор.

– Нет, конечно, – без раздумий, быстро ответил Томанцев. – Ведь мы с вами, отец Павел, одни из немногих, кто знает, как оно было на самом деле. И я тоже считаю, что Гольцов, хоть и был бандитом, хоть действительно кончил всех этих скотов, до «вышки» однозначно недотягивал… У вас есть чем и где записать? Если нету, я запишу сам и передам вам… чуть позже.

Ему явно не хотелось лишний раз говорить «на кладбище».

– Диктуйте, я запомню, – с облегчением заверил я Томанцева. Майор по памяти выдал два номера, по которым я мог попробовать связаться с Аленой Беловой. Именно попробовать, ибо к телефону с большой долей вероятности мог подойти или сам престарелый авторитет, или кто-либо из охраны виллы. В этом случае, сто к одному, придется не только назваться, но и аргументировать свое настойчивое желание переговорить с дочерью Тихого. Вряд ли Алене, учитывая грозный криминальный статус ее отца, по нескольку раз в день названивают многочисленные приятели и подружки с целью просто поболтать…

Еще раз уточнив место встречи – на площадке у Южного кладбища и осведомившись о марке и цвете автомобиля, на котором я приехал в Питер, Томанцев попрощался. Я повесил трубку, тут же снял снова и набрал один из названных майором номеров виллы Тихого. С легким холодком под ребрами слушая длинные гудки, я мысленно молился о том, чтобы к телефону подошла сама девушка. Чего мне сейчас хотелось меньше всего, так это общаться со старым уголовником или кем-нибудь из круглосуточно охраняющих его драгоценное тело бандитских мордоворотов.

После пятого гудка раздался щелчок и послышался бодрый, слегка запыхавшийся женский голос, вряд ли принадлежавший семнадцатилетней девушке.