Круг Девятирога - Городов Владимир - Страница 74

– Усердно и старательно пишите, да без помарок, – погрозил он им пальцем. – Не то абонемента лишу на месяц, а то и более!

– Подумаешь! – обиженно швыркнул носом Лидо. – За прошлый раз всего-то одну кляксу за две дюжины страниц поставил, а он уж всеми карами небесными стращает!

– Приступим, – сказал я. – Коко, пиши: «Кислоты – сложные вещества, при диссоциации которых в водном растворе образуются ионы водорода и кислотного остатка». Лидо, тебе: «Третье свойство. Обе части неравенства можно умножить (или разделить) на одно и то же отрицательное число (при этом необходимо изменить знак неравенства на противоположный)».

Арбитраж проходил вечером в административном здании, которое уже использовалось по прямому назначению. Когда я подошёл, любопытствующего народу было – не протолкнуться. Передо мной, правда, расступились, и я прошёл к помосту-сцене, куда был водружён стол. Первым, что мне бросилось в глаза, был укреплённый на стене большой стяг рода Апри: Ил наконец-то удосужилась выполнить своё обещание. За столом уже грозно восседал Муму, рядом понуро стояли два зачинщика беспорядков, рыбарь Сопо и пахарь Ломи, оба – молоденькие парнишки, только-только вышедшие из подросткового возраста.

– Ну что, смутьяны, признавайтесь перед всем честным людом: кто свару затеял? – пробасил Муму, как только я занял место рядом с ним. – Из-за чего драка завязалась?

– Из-за него всё, – обиженно произнёс Сопо. – Ни с того ни с сего обозвал всех рыбарей мокрозадыми!

Та часть зала, где собрались представители рыбацкой общины, возмущённо загудела.

– Да?! Ни с того ни с сего?! – взвился Ломи. – А кто пахарей земляными червяками обозвал?

Теперь недовольно загудела другая часть зала, где находились преимущественно земледельцы.

– А кто…

Между ними завязалась длительная перепалка, из которой я понял, что какой-то серьёзной причины для драки не было. Молодая кровь играла, энергия через край била. Как выяснить, кто круче – пахари или рыбаки, если одни всё время в поле, а другие – в море?

– Значит, так! – прервал я затянувшиеся взаимные обвинения. – С вами всё ясно. В том, что началась драка, виноваты оба, и оба наказываетесь внеурочными работами. В выходной день к полудню подойдёте на Сусликово поле. Да не одни. Каждому собрать команду из своих приятелей: не меньше дюжины человек из тех, что покрепче да попроворнее. Всё, арбитраж закончен!

Люди, ожидавшие увидеть грозную расправу, расходились неудовлетворённые зрелищем, не подозревая, что настоящее зрелище ждёт их впереди.

Одесса, 24 лакината 8855 года

Оба выходных дня молодые пахари разравнивали большое поле, засыпая ямы, срезая кочки, засыпая мраморной крошкой канавки, проложенные по моей разметке. Молодые рыбари в это время клеили многослойный шар из рыбьего пузыря. Другой шар сшивали из шестигранных кусочков чрезвычайно прочной шкуры рыбы-пузана. И те и другие недоумевали: для чего это нужно? Потом сообща решили, что сделано это специально: бесполезная работа – самое противное наказание.

К вечеру второго дня я проверил качество работ. Поле было ровное, не придраться. Мяч, туго накачанный кузнечными мехами, был достаточно упруг и хорошо держал воздух. Пока бригада плотников заканчивала натягивать на сооружённые ими ворота рыбацкую сеть, я успел сходить в Подземный Город и сделать несколько копий мяча: вдруг этот невзначай прохудится?

Я собрал вокруг себя обе команды вкратце объяснил футбольные правила. Слушали они меня весьма угрюмо, а на лицах читалось: ты господин, поэтому твои прихоти нам придётся выполнять волей-неволей!

Пробный матч между командами «Рыбарь» и «Пахарь» начался вяло, игроки еле бродили по полю, ожидая, когда мяч сам подкатится к ним. Капитан «Рыбаря» Сопо, не встречая особого сопротивления, протрусил к воротам соперника и без труда вкатил в них мяч. После этого игра остановилась. Все стояли и смотрели на меня.

– Ну вот, закатили они мяч в наши ворота. И что потом? – спросил Ломи.

– Потом? Потом Сопо будет гордиться тем, что рыбари круче пахарей, – подначил я, – и говорить всем, что пахари – тюфяки, которые по мячу ногой попасть не могут. И что вратарь у них – дыра-дырой. А мне волей-неволей придётся это подтвердить – я же всё это только что видел!

– Кто тюфяки? Это мы-то тюфяки?! Да мы им сейчас этих мячей накатаем – не унесут!

Что с этого момента началось! На крики, ор и свист на Сусликово поле один за другим подходили из города одесситы, которые, узнав, в чём дело, тоже начинали вносить посильную лепту в дело оглашения окрестностей воплями. Равнодушных не осталось, и двадцать четвёртое лакината вошёл в историю Ланелы как день рождения футбола.

Одесса, 3 тимината 8855 года

– …и не бойтесь рожать как можно больше детей, потому что отныне рождаться будут только мальчики и девочки. Живите дружно и счастливо. Ступайте же и радостно отпразднуйте это событие в кругу друзей и близких! – Такими словами я закончил обряд бракосочетания, который проводил по праву лад-лэда. Сегодня мужем и женой стали пять пар. За три из них я радовался особенно: супругами решили стать Джой и Ил, Атон и Ан, Бади и Ен. А кроме пар, на церемонии присутствовала ещё и пятёрка: капитан Вася решил узаконить свои отношения сразу с четырьмя девушками, причём подобрал их, как говорится, на все случаи жизни – одна худенькая, одна толстушка, одна высокая, а одна так и совсем крошечка.

Праздников на Ланеле было маловато, поэтому я задумал ввести новые. Сегодня учреждался День Свадеб, который решено было проводить раз в два месяца. После торжественной свадебной церемонии намечался праздничный футбольный матч между командами «Рыбарь» и «Гвардеец». Потом – выступление ансамбля ланельской народной песни и танца под совместным руководством Ил и Та, а затем – общий праздничный обед, над приготовлением которого уже второй день колдовал мэтр Аник с десятью поварятами: даже лад-лэд на это время был посажен на сухой паёк.

Однако попировать нам не пришлось. Ко мне с весьма озабоченным видом подошёл дежурный по гарнизону капитан Вася с дальноговорником в руке.

– Светлый, патруль дельтапланеристов докладывает: в море замечены приближающиеся к острову три корабля, – сообщил он. – Странные какие-то. Без парусов и вёсел. И очень большие.

Это меня озадачило. Неужели в распоряжении императора имеется что-то посерьёзнее боевых галер? Впрочем, почему бы и нет?

– Объявить боевую тревогу, – скомандовал я. – Гарнизону занять места согласно боевого расчёта. Найти Муму и передать приказ: действовать по плану «Три линии». Лишних гражданских лиц срочно эвакуировать в Новгород и Парму.

В ближайшие двадцать минут всё в Одессе напоминало потревоженный муравейник, а потом улицы обезлюдели, замерли. Через два имеющихся портала гражданские жители очень организованно эвакуировались в новые населённые пункты, которые городами пока можно было назвать весьма условно. Гвардия уже заняла места в первой линии обороны – четырёх добротно построенных каменных дотах, оснащённых крупнокалиберными пулемётами и ракетными установками. Вторую линию – окопы и дзоты – обороняли ополченцы, с которыми Петя успел провести всего лишь несколько учебных занятий: я очень надеялся, что им в бой вступить не придётся. Третью линию, на самый крайний случай, мы оборудовали в горах.

Я прошёл в командный бункер, из амбразуры которого уже хорошо просматривались три идущие в линию корабля: металлические, непривычно-обтекаемых форм и по здешним меркам просто громадные – локтей сто пятьдесят в длину. То, что суда военные, угадывалось с первого взгляда: какая-то хищность просматривалась в их плавных обводах. Последние сомнения отпали, когда в палубах раскрылись люки и оттуда поднялись боевые установки. На мирные цели гостей надеяться не приходилось.

– Ординарец, как связь? – поинтересовался я.

– Связь с дотами устойчивая, – доложило А-Ту, сидевшее за селекторным пультом, сконструированным техниками на базе дальноговорников.