Наследство из Нового Орлеана - Риплей Александра - Страница 70

– Это замечательная мысль, – сказал Вэл Альберту. «Ты и представления не имеешь, насколько замечательная», – добавил он про себя. Эта Мэри с глазами цвета хереса, девочка Розы Джексон, – как раз то, что ему надо, чтобы отвлечься, не наживать себе забот, которые у него появились бы, если бы он взял на содержание Сесиль Дюлак. Он уже пообещал себе неделю развлечений в отеле с тремя покладистыми шлюхами. Но девица от Розы – это еще лучше. Она умна. И свидетельство тому ее уход из борделя и то, что она сумела достичь респектабельности и благосостояния. Любопытно понаблюдать, как долго она сможет разыгрывать недотрогу.

А отбросив эту позу, она проявит все те незаурядные способности, благодаря которым девочки Розы по праву считаются лучшими проститутками на Миссисипи.

Глава 39

– Здравствуйте, миссис Ринк. Мисс Макалистер здесь? Мэри шила за ширмой. Услыхав голос Вальмона, она уколола палец иголкой.

– Здесь, – ответила Ханна. – Сейчас она выйдет. Мэри вытерла руку об юбку, затем поспешно попыталась затереть кровавое пятно. Иголку она потеряла. У нее кружилась голова. Вставая, она уронила на пол воротничок, над которым трудилась.

Но разве это имело какое-то значение? Он пришел к ней!

– Доброе утро, месье! – выйдя из-за ширмы, сказала она.

Свет падал сзади, высвечивая силуэт Вальмона так же, как закат, когда она впервые увидела его. Лицо было в тени, но Мэри не было никакой надобности видеть его. Она знала это лицо наизусть.

«Альберт Ринк действительно умеет видеть, – думал Вэл. – Действительно в глубине глаз этой девчонки словно горят крохотные золотые свечи. Странно, что я никогда этого не замечал. Возможно, это из-за ее румян. Розе следовало бы научить ее накладывать их не так густо».

Он слегка поклонился и улыбнулся. У Мэри сердце перевернулось в груди.

– Я собираюсь прогуляться по береговому валу и взглянуть там на одно судно, – сказал Вэл. – Если вы свободны, мадемуазель, я хотел бы пройтись с вами. Мы могли бы выпить кофе на рынке.

Мэри даже не взглянула на Ханну.

– Я надену чепец, – сказала она.

– Мэри, возьми шаль, – засуетилась Ханна.

– Сегодня такой чудесный день. Кутаться совсем ни к чему, – ответила Мэри. В воскресенье снова стало тепло. Мэри про себя возблагодарила всех святых. Благодаря теплой погоде она утром надела свой лучший чепец. Нервными, неуклюжими пальцами она завязала полосатый бант под подбородком.

– Я готова, месье Сен-Бревэн.

Оказавшись на солнце, Вэл разглядел, что румянец у Мэри естественный. Это был первый сюрприз, поджидавший его.

Второй не заставил себя ждать – Мэри перешла на французский язык. Говорила она почти безупречно:

– Вы собрались взглянуть на «Бенисон», месье? Я слышала о нем от дам в нашем магазине. Если позволите, я бы тоже хотела взглянуть на него.

– На нее, – поправил Вэл. – Для моряков и в Англии, и во Франции любое судно – всегда женщина. Говорят, это из-за того, что мужчины их очень любят, хотя они чрезвычайно опасны.

Он ожидал, что Мэри подхватит заданный им тон, начнет флиртовать или спросит, насколько опасной должна быть женщина, чтобы понравиться ему. Но вместо этого она с интересом заметила:

– Это странно. Ведь женщины считаются дурным предзнаменованием на судне. Или это не так? Я где-то об этом читала.

Вэл был сбит с толку.

– Не знаю, – ответил он и попытался рассмотреть лицо Мэри. Уж не смеется ли она над ним? Но лицо ее было прикрыто полями чепца. Она оказалась намного ниже ростом, чем ему помнилось.

Если бы ему все же удалось рассмотреть ее, он был бы в очередной раз удивлен. Прикусив нижнюю губу, она морщилась от боли. «Прекрати, – внушала она себе. – Прекрати. Ты слишком много болтаешь. Так ты ему до смерти надоешь. И не задавайся вопросами о том, что происходит. Главное, что ты здесь, с ним, и это сущая правда. Не трать ни секунды даром. Подмечай все, чтобы потом могла вспомнить. Решительно все».

Она подняла взгляд и посмотрела в лицо Вэла. Ее взгляд был полон искреннего любопытства.

И это его опять-таки удивило. Посмотришь на нее – так она невинна, как пятилетнее дитя. Странно, что Роза не сумела удержать ее у себя. Это, должно быть, была лучшая девочка в ее заведении. В глазах Вэла, Мэри столь искусно и правдоподобно изображала невинность, что это напоминало пародию. Вэл рассмеялся.

Мэри моргнула и рассмеялась вместе с ним. Смех исходил из глубины ее маленького тела, он звучал так весело и заразительно, что все поневоле оборачивались и улыбались.

В этот момент она была так счастлива, что совершенно забылась.

– Вы предпочтете попить кофе сейчас или позже? – спросил Вэл.

– Все равно, можно и сейчас, и после, – ответила Мэри. – Кофе всегда кстати. А вам как больше хочется?

– Да пожалуй, и сейчас, и после. Я ведь утром так и не пил кофе. – Он взял Мэри повыше локтя. Они вышли на береговой вал с его оживленным движением. – Бежать можете?

Мэри показалось, что его теплая рука обжигала ей кожу сквозь его перчатку и рукав ее платья. Она боялась, что у нее в любой момент могут подкоситься ноги. Но от этой слабости она чувствовала себя великолепно.

– Бежать могу, – заверила она, и они нырнули в водоворот повозок, животных, людей.

Позднее Вэл не мог четко припомнить те полчаса, которые он провел с Мэри. Все подробности исчезли. Он вспомнил лишь, что все продавцы, похоже, знали Мэри по имени и что такого вкусного кофе, как тот, который они пили в тот день, ему пробовать не доводилось, равно как и столь же аппетитного гумбо. И что «Бенисон» несомненно самое прекрасное судно на реке.

Он намеревался устроить так, чтобы она пришла на часок в его номер в отеле. Но неожиданно для самого себя пригласил ее на плантацию посмотреть на Снежное Облако после очередного сеанса позирования, который состоится завтра утром. Тогда он сможет провести с ней больше времени, а ему хотелось побыть с ней подольше.

Она буквально захлопала в ладоши. Вэл решил, что в своей роли инженю она несколько переигрывает. Затем она спросила, следует ли ей пригласить дуэнью. «Конечно», – ответил он, подыгрывая ей.

Он проводил ее до самого магазина, словно она и в самом деле была респектабельной молодой дамой, а затем поспешил в «Сен-Луи». По пути он вспомнил лаконичное резюме Филиппа Куртенэ относительно Мэри Макалистер: она не такая, как остальные девушки.

Бедняга Филипп. Неудивительно, что она произвела на него столь сильное впечатление. Вэлу еще не доводилось видеть столь убедительную актрису, как Мэри Макалистер.

Играла она блестяще. Не кокетлива, но и не холодна; не слишком светская, но и не вовсе неотесанная. Да, она действительно не похожа на других девушек, в ее обществе настолько хорошо и спокойно, что легко забыть, кто она на самом деле. Девушки Розы всегда дают мужчине то, чего ему хочется больше всего, даже когда он сам не подозревает, чего именно, и понимает, лишь когда уже получил это.

«Эта лучше всех. Такой я еще не видел, – думал Вэл. – Завтра будет очень интересно». Он вошел в отель и перестал думать о Мэри.

А Мэри шила за своей ширмой, вновь и вновь переживая каждую секунду, проведенную с Вэлом. Она не могла поверить, что все это случилось на самом деле. Время от времени она трогала пальцем обработанный лаком цветок, который принесла в кармане. Это было вещественное доказательство – продавец гумбо дал Вэлу цветок в виде ланьяппа, а Вэл подарил цветок ей.

Войдя в двери отеля «Сен-Луи», Вэл попал на самый оживленный пятачок во французском квартале – за исключением рынка. Отель занимал почти полквартала, или, как выражались креолы, полквадрата. У него было три входа. Один, с Ройал-стрит, вел к двум сотням номеров, четыре из которых Вэл снимал круглый год, – они служили ему городской квартирой. Два входа были с Сен-Луи-стрит. Один вел на лестницу, которая изящно поднималась до бальных зал, а другой – большой, внушительный, с колоннами – служил главным входом. В него Вэл и вошел – у него были важные дела.