Наследство из Нового Орлеана - Риплей Александра - Страница 51

Выйдя из кофейни, он поспешил к банку. Он опаздывал, хотя всегда гордился своей пунктуальностью. Теперь он был сердит на Жанну, что отвлекла его.

Он бы рассердился еще больше, узнав, что Жанна зашла в ателье мадам Альфанд, лишь чтобы передать ему еще одну записочку через тамошнюю служанку. Эта темнокожая девушка была одной из многих подручных и осведомителей Мари Лаво среди слуг Нового Орлеана. Она передаст записку другой служанке, чье имя останется для Жанны неизвестным, а та еще кому-то, кто сможет доставить ее Вэлу в Бенисон. Почта такого рода стоила недешево, и Жанне приходилось приворовывать из кошелька матери.

Ей это не нравилось – она боялась, что ее поймают. Но иного выбора не было. Ей непременно надо было увидеть Вальмона, воспользоваться приворотным зельем, которое Мари оставила в дупле дерева. Времени оставалось мало. Ее отец всячески поощрял визиты американца, Уилла Грэма. Если тот попросит ее руки, ее судьба будет решена.

Жанна немедленно прошла в салон для привилегированных клиентов.

– Я хотела бы кофе, – сказала она приемщице. – Потом можете показать мне мантильи из белых кружев.

Кофе подавала та самая служанка, которая забирала ее записки. И кому какое дело, что у нее уже есть две мантильи? Кружева так легко рвутся!

За неделю с небольшим Жанна успела хорошо усвоить все преимущества, сопутствующие светскому успеху единственной дочери богатого отца. Она купила еще две мантильи и распорядилась доставить их ей на дом.

– Дом вы знаете. Счет пришлете отцу.

– Да, мадемуазель. Может быть, мадемуазель заинтересуют новые сорочки, только что из Франции? Или вечерний кружевной чепец для дома? У нас есть один такой, очаровательный, его прелесть будет заметна лишь на божественном личике мадемуазель Куртенэ.

– Нет. По вечерам я не бываю дома. Сезон такой насыщенный!

– Для вас – разумеется, мадемуазель. Весь Новый Орлеан знает, что вы наша королева красоты.

Жанна оставила высокомерный тон. Она знала, что приемщица говорит правду, и ей очень нравилось слышать ее снова и снова.

– Пожалуй, я все-таки взгляну на сорочки. А есть ли у вас розовая нижняя юбка, шелковая?..

«Мама немного поворчит, но не очень. А вещицы тут действительно премиленькие! Определенно, у мадам Альфанд лучший магазин в городе».

– Это несомненно лучший магазин в городе, – сказала Мэри в тот вечер за ужином. – И я начинаю в нем работать послезавтра. – Она прямо светилась от гордости.

Ложка Пэдди Девлина стукнула о тарелку и упала на пол. Мэри закусила губу, чтобы не расхохотаться. Она не осмеливалась взглянуть в глаза Луизе. «Хорошо, что я не встретила Пэдди на пристани, – подумала она. – Бог знает, что бы он тогда опрокинул себе на ноги… или на меня».

Однако ей было жаль, что она не встретила Джошуа. Она сказала Луизе:

– Твой брат служит на том же пароходе. Не попросишь ли его рассказать Джошуа, как у меня идут дела?

– Конечно, попрошу. По крайности, он не станет стараться сосватать меня за черномазого. С каждым белым холостяком на реке он уже это попробовал. Знаешь, Мэри, семья – это сущее наказание.

– Это я уже усвоила. Куда лучше быть независимой.

– Да, Мэри, признаюсь, когда ты впервые здесь появилась, мне показалось, у тебя ничего не получится. Люди твоего класса обычно не могут жить самостоятельно.

– О чем ты говоришь? Это же Америка, и никаких классов у нас нет.

– Если ты говоришь такое, значит, ты не так умна, как мне казалось. Ничего, скоро поймешь.

Мэри стала понимать уже на следующий день. Когда она вышла из дома, собираясь к обедне, на углу ее встретил Пэдди Девлин.

– Можно мне пойти рядом с вами, мисс Мэри? – Он весь залился краской смущения. К тому же он чувствовал себя неуютно в выходном костюме. Костюм жал в плечах, рукава были слишком длинны, а брюки – слишком коротки. Через весь лоб шла вмятина, оставленная шляпой, которую он снял, приветствуя Мэри.

– Я буду рада пройтись с вами, мистер Девлин, – сказала Мэри. Она опасалась, что тоже покраснела, и надеялась, что ее от природы румяные щеки скроют смущение. Она действительно была рада его обществу. Луиза вставала поздно, а миссис О'Нил уже сходила к заутрене.

До собора Святого Патрика, католической церкви в американской части города, идти было далеко. Шесть кварталов от пансиона до Кэмп-стрит, а затем еще пятнадцать. Было много времени для разговора, но Пэдди, казалось, был не в состоянии произнести ни слова. Чтобы нарушить молчание, Мэри оживленно беседовала о домах и садах, мимо которых они проходили, восхищалась скоростью экипажей, пролетавших мимо, их сияющей медной отделкой и удивительным зрелищем – какая-то женщина сама правила кабриолетом с лакеем-карликом на запятках. Пэдди энергично кивал в ответ на все, что она говорила.

Когда они вошли в церковь, Мэри заметила полупустой ряд слева, ближе к выходу.

– Давайте-ка сядем, – сказала она Пэдди.

– Рядом?

– Да, места хватит.

Мэри не видела лица Пэдди в этот момент. Теперь он был не красным, а бледным от переполнявших его чувств.

Когда началась служба, Мэри увидела, что Пэдди вынул из кармана четки и стал молиться. Она легонько толкнула его локтем.

– Т-с-с! У меня с собой молитвенник, – прошептала она. – Могу поделиться.

Она сама однажды оказалась в таком затруднительном положении – забыла взять с собой молитвенник и не могла уследить за ходом службы.

Пэдди покачал головой.

– Не читаю, – сказал он.

Мэри смотрела на молитвенник и ничего не видела. «Не читаю». Что он этим хотел сказать? Неужели он не умеет читать? Мэри не могла этому поверить. Она сосредоточила внимание на службе, отыскала нужное место и всецело отдалась знакомому и любимому ритуалу, которому уделялось столь важное место в те годы, что она провела в монастырской школе.

И все же она ни на минуту не переставала ощущать присутствие Пэдди, слышать постукивание четок в его пальцах.

Когда они вышли из церкви, Пэдди сделался разговорчивым.

– В следующее воскресенье будет замечательный парад, – сказал он. – Я буду горд, если вы посмотрите его вместе со мной, мисс Мэри. Через годик-другой я и сам буду так маршировать. Во всяком случае, надеюсь.

Они шли, и он говорил – весело, приподнято, рассказывая Мэри о своей жизни и о своей мечте. Он живет в Америке уже два с половиной года, и теперь у него есть постоянная работа грузчика, не то что раньше, от случая к случаю. Он зарабатывает приличные деньги и большую часть откладывает в банк. Еще он работает сверхурочно, бесплатно – учится грузить хлопок в трюмы океанских кораблей. Чтобы загрузить как можно больше, нужны и навыки, и сила. Эта работа называется «ввинчивать хлопок», и винтильщики зарабатывают до пяти долларов в день. Они – настоящая элита грузчиков. Это их ассоциация устраивает парад при всех регалиях.

По словам Пэдди, его мать была бы горда, увидев сына в рядах марширующих, в красивом переднике из синего шелка с серебряной каймой. Впереди пойдет оркестр, а синие с серебром знамена будут возвещать, что идут винтильщики – краса и гордость портов. Он не сомневался, что она увидит его, глядя с небес, и будет счастлива, что убедила его отправиться в Америку. Он был самый старший и самый сильный в семье. Предполагалось, что он накопит денег и пошлет их в Ирландию на билеты остальным членам семьи. Но не хватило времени. Вся семья умерла от голода, прежде чем его корабль доплыл до Нового Орлеана.

– Мои родители тоже умерли, – сказала Мэри. Пэдди вздохнул:

– Да, печально… Но вы-то живы-здоровы, и я тоже, а денек сегодня просто прекрасный… Вы удивитесь, мисс Мэри, но я знал вас еще до того, как вы пришли к вдове О'Нил. Я видел вас, правда, только раз. Еще до того, как меня взяли на постоянную работу. Я тогда копал землю для берегового вала. Вдруг десятник крикнул: «Посторонись!» – и появились вы, верхом на огромном коне, вы, такая маленькая, сидите у него на спине, а он вас слушается. Вы были великолепны, мисс Мэри, просто великолепны! А когда вы появились за столом у вдовы – это было как будто вошла принцесса. Я глазам своим не мог поверить. Всякий раз, возвращаясь домой, я думал, что вы исчезли, что вы только приснились мне… А вчера вечером, когда вы сказали, что устроились на работу, прямо как все прочие, я сам с собой побеседовал. «Пэдди, мальчик мой, – сказал я, – если ты не поговоришь с мисс Мэри, виновата в этом будет только твоя трусливая душа». И вот я сегодня утром подождал вас, но ничего в жизни не давалось мне труднее, как поздороваться с вами. Мир видел много чудес, мисс Мэри, но самое великое из них – это то, что вы идете рядом в Патриком Девлином. И я очень благодарен вам.