Возвращение в Чарлстон - Риплей Александра - Страница 81

Когда они покинули «Пивоварню», был всего час ночи. Слишком рано, чтобы идти домой, особенно в последнюю ночь в городе. Они дружески спорили, что делать дальше. Кто-то высунулся из окна, закричав, чтобы они немедленно заткнулись; в другом окне кто-то насвистывал «Вниз до Нового Орлеана».

– Гарлем, – одновременно сказали Марк и Скай.

Они уже бывали в Гарлеме, и Гарден там не понравилось. Эти темнокожие отличались от тех, вместе с которыми она выросла в Барони; каким-то непонятным образом они казались чернее, и она чувствовала себя посторонней, несмотря на их широкие улыбки и низкие поклоны.

Она ничего не сказала Скаю о своей неприязни. Чего хочет Скай, того хочет и она. Может быть, раньше она ошибалась. Она была в тот раз очень уставшей, и, наверно, ей просто показалось.

– Поехали в Коттон-клуб, – предложил Марк. Он ехал в машине со Скаем и Гарден. Остальные следовали за ними еще в трех машинах.

– А мне «Маленький рай» нравится больше, чем Коттон-клуб, – сказал Скай.

– Ладно. Твои колеса.

– Нет, это твоя вечеринка. Едем в Коттон-клуб.

– Нет, нет, в «Рай».

– А может, и туда и сюда? Еще рано.

Гарден подавила вздох.

В «Маленький рай» они приехали в четвертом часу. К тому времени у Гарден разболелась голова. Ей казалось, что это место ничем не отличалось от Коттон-клуба – те же белые в вечерних костюмах и те же черные официанты во фраках. Метрдотель подал знак, и дюжина официантов поспешно принялась сдвигать столы, делая один большой для их компании. Громко играла музыка, в воздухе стоял густой табачный дым.

Метрдотель с поклоном провел их между столиками. Вспыхнувший прожектор осветил занавес на сцене и стоящего возле сцены официанта. Гарден застыла на месте. Потом бросилась через весь зал, наталкиваясь на людей и бормоча извинения. На мгновение луч света осветил ее золотистую голову и заставил ярко вспыхнуть бриллианты. Потом он передвинулся на стоящую на сцене певицу.

– Куда это направилась Гарден? – крикнул Скай, перекрывая громкую музыку.

– Может быть, в дамскую комнату, – ответила Лори. – Дай ты ей хоть минутку побыть одной.

Через несколько минут Гарден уселась в пустое кресло рядом с мужем. Она придвинула губы к самому его уху, чтобы было слышно:

– Знаешь, кого я встретила? Джона Эшли, старшего сына Ребы. Ну, ты знаешь, из Барони. Он здесь официантом.

– Гарден, ты не должна болтать с прислугой. Его же уволят.

– Джон так и сказал. Ну я и ушла. Но я была так рада его увидеть. Это один из моих лучших друзей. Он учил меня плеваться.

Хохот Ская перекрыл музыку. Он обнял Гарден.

– Ты самая неверная девушка в мире, – сказал он. Когда певица кончила петь, зажегся свет и оркестр начал играть танцевальную музыку.

– Идем, мой ангел, – позвал Скай, – отложим плевки до другого раза. Покажи этим туристам, как танцуют чарльстон. – Он отвел ее на маленькую площадку перед сценой, отведенную для танцев.

Гарден поискала глазами Джона Эшли. Он был в дальнем конце зала, возле бара. Она улыбнулась, он улыбнулся в ответ. Потом она начала танцевать, вспоминая времена, когда они оба были детьми и танцевали между хижинами поселка. Ее тело двигалось с детской непринужденностью, отзываясь на музыку и радостную свободу танца. Ее драгоценности сверкали, тщательно уложенные волосы блестели, блестки на дорогом платье вспыхивали на свету. Но ярче всего сияла ее радость. Она снова была девочкой Ребы, танцующей просто ради удовольствия.

Один за другим танцоры отходили в сторону, чтобы понаблюдать за Гарден. Скай стоял тут же, довольный восхищением, которое она вызывала у окружающих. Гарден никого не замечала. Музыка жила в ней, и она забыла обо всем на свете.

Когда музыка кончилась, она удивленно огляделась вокруг. Ее лицо, шея, руки блестели от пота, но сама она даже не запыхалась. Она не чувствовала никакого напряжения. Ее несла музыка. Музыка и воспоминания.

Дирижер начал аплодировать. К нему присоединились музыканты, официанты и даже бармены. Джон Эшли кивал головой и улыбался, хлопая в ладоши вместе с остальными. Он-то знал, что никогда в гарлемском ночном клубе так не аплодировали белой женщине или мужчине.

57

Жизнь в Саутхемптоне была совсем другой. Дом Вики был большой и запутанный, многочисленные владельцы неоднократно пристраивали к нему отдельные части.

– Дорогие мои, – воскликнула она, когда Скай и Гарден приехали, – что вы думаете о моей маленькой гробнице?

– Месть короля Тута, – пробормотал себе под нос Скай.

Гостиная была оформлена в египетском стиле, от фресок на стенах, изображающих охоту на гиппопотама, до низких диванов и столиков на золоченых лапах. Волосы Вики были угольно-черные, с челкой на лбу и ровно остриженные на шее. Она была одета в свободный кафтан и босоножки из красных и черных ремешков.

– Дорогая принчипесса, – сказал Скай, – вы, как всегда, неподражаемы. – Он поцеловал ее в обе щеки и представил своих гостей, Марго и Рассела Хэмил.

– Мой дорогой, – сказала Вики, – я сто лет знакома с Хэмилами. – Она расцеловалась с Расселом, Марго и Гарден. – Идемте, вы наверняка устали после такого утомительного путешествия. Будем пить коктейли на веранде. – Она повела их сквозь лабиринт комнат.

Гарден вышла на веранду и вздохнула от удовольствия. Это напоминало дом на Флэт-Рок, кресло-качалки, шезлонги и долгие, ленивые сумерки. Мебель была плетеная, подушки покрыты изображениями сфинксов и иероглифов, но это не мешало ощущению летней жизни без часов и календарей.

– Мне очень нравится ваш дом, Вики, – сказала Гарден. До этого момента она не ощущала, до какой степени устала. Теперь она поняла, почему все их друзья утверждали, что на лето надо уезжать из города.

На веранде сидели несколько десятков людей, большинство из них Гарден не знала, многие – явно старые друзья Марго и Рассела. Гарден это не удивило. Марго и Рассел были по крайней мере на десять лет старше ее и Ская, он пригласил их потому, что Рассел должен был учить Ская управлять самолетом.

«Это хорошо, – подумала Гарден, – я смогу просто отдохнуть. Будет спокойно, как на Флэт-Рок, да еще с морским ветерком».

Отдых оказался совсем не таким спокойным. С ними были Коринна и месье Франсуа, которому отвели апартаменты и поручили ответственность за прически всех присутствующих дам. Дважды в неделю по-прежнему появлялись маникюрша и косметичка, и каждый вечер они отправлялись к кому-то в гости или в клуб. И разумеется, каждый день переодевались к обеду, хотя подавали им служанки в ярко-желтых платьях, а не лакеи в ливреях.

Все так же усердно искали развлечений. Пожалуй, даже еще усерднее. Потому что, ложась поздно вечером, Скай каждый день рано вставал. Они с Расселом каждый солнечный час старались использовать для полетов.

А пока его не было, Гарден занималась самообразованием. Она это так не называла, просто думала, что дружит с Марго. Но старшая подруга рассказывала ей о мире, в котором она живет. Марго любила посплетничать.

Она знала решительно все о друзьях Вики, которые то появлялись, то исчезали в самых невероятных сочетаниях. Марго рассказывала о браках, разводах, связях и сексуальных наклонностях каждого из них. Сначала Гарден ей не верила. Считала, что та просто шутит. Гарден никогда не слышала об адюльтере, гомосексуализме и случайных связях.

Но все это было вокруг нее, и понемногу она начала понимать, что Марго говорит правду. Она начала видеть то, чего не замечала раньше, и понимать шутки, смысл которых прежде ускользал от нее. Застольные беседы, брошенные невзначай взгляды – все было уроками светского опыта. Вики и ее друзья со злой насмешкой говорили о людях, от имен которых у Гарден широко раскрывались глаза. Герцоги и герцогини, Вандербильдты и Меллоны, даже принц Уэльский – всех они обсуждали. В гостях она смотрела на всех глазами приятелей Вики. Постепенно она перестала удивляться.

Пока Марго не подобралась совсем близко к ней самой.