Драконья погода - Уотт-Эванс Лоуренс - Страница 82

— Тогда о каком назначении вы говорите?

— Политика, мой мальчик, — объяснил Коготь. — В Мэнфорте есть люди, которых мы считаем необходимым контролировать, а приглашая их в Вестгард, мы достигали своей цели. Разве не может один богатый и влиятельный человек пригласить другого в бордель?

— Ах вот оно что… — После некоторых колебаний Арлиан задал прямой вопрос — и хотя Коготь назвал его за откровенность юным глупцом, он сам не любил говорить намеками. — Подкуп или шантаж?

— И то, и другое, — усмехнулся Коготь. — Иногда одновременно — люди странные существа. Порой угрозы. И еще кое-что — некоторые мужчины, пережив подобный опыт, начинают говорить о вещах, которые обычно вслух не обсуждают.

Арлиан сразу же ему поверил, ведь Роза рассказала о тайне Карувана, весть о смерти которого пришла утром; раны и в самом деле оказались смертельными.

Арлиан убил его — мысль об этом смущала, пугала и одновременно приносила удовлетворение. Арлиану уже приходилось лишать человека жизни, но тогда он заколол в бою разбойника на южных окраинах Пустоши. И никогда прежде не выслеживал врага с тем, чтобы его прикончить.

Каруван, безусловно, заслужил смерти, несмотря на то что говорила Пушинка. Лицо убитой Розы постоянно возникало в воспоминаниях Арлиана, тревожило его сны. И все же мысль о том, что он сам стал убийцей, его беспокоила.

А сейчас он сидит и пьет вино с одним из тех, кто виновен в смерти Розы — ведь оба знали, что Арлиан не простил ему это преступление и собирается в будущем за него отомстить.

— Мы основали Дом в Вестгарде по нескольким причинам, — сказал Коготь. — Во-первых, гарантия, что гостей борделя не увидят соседи или члены семьи; во-вторых, во время возвращения в Мэнфорт возникал подходящий момент для откровений. — Он вздохнул. — Вот почему Дом пришлось уничтожить. Слишком многим пришлось бы не по нраву, что за ними могли шпионить. Когда выяснилось, что там кто-то прятался… ну, ничего не оставалось, как сжечь Дом.

— Но зачем убивать женщин?

— Да, пожалуй, в этом не было никакой необходимости, — признал Коготь. — Просто постепенно мы забыли, что рабы тоже люди, — во всяком случае, так произошло со мной. К тому же их жизнь коротка и настолько лишена смысла, что… ну, разве несколько лишних лет имеют значение?

— Для них, — возразил Арлиан, — эти несколько лишних, как вы говорите, лет очень даже имели значение. Только из-за того, что они почти ничем не владели, вы считали возможным отнять у них все? Какая невероятная жестокость и несправедливость!

— Да, тут вы правы. — Коготь посмотрел в глаза Арлиану. — Вы получили сердце дракона, но не потеряли свое. Боюсь, я уже не могу сказать того же о себе.

Арлиан смущенно опустил глаза.

— Вы все еще хотите меня убить за то, что я сделал с девушками, не так ли? — спокойно спросил Коготь.

— Вы видели, как их сюда вносили, — гневно ответил Арлиан. — Они больше никогда не смогут ходить. Полагаю, вы не видели, как четыре женщины лежали с перерезанным горлом в густеющем дыму, а пламя подбиралось все ближе, — но я там был… — Он содрогнулся. — Вы должны заплатить по счету.

— Наверное. С этим трудно спорить, — задумчиво проговорил Коготь, отвернувшись. Он сделал пару глотков вина и вновь посмотрел на Арлиана. — Как вы понимаете, я не горю желанием платить по своим счетам. Мне более девятисот лет и, хотя иногда мне становится скучно, я не спешу покинуть сей мир. За прожитые годы я видел мало справедливости: достойные погибают, а мерзавцы богатеют — во всяком случае, иногда. Порой случается и наоборот, но по большей части люди не злы и не добры — они просто люди, и этим сказано все. — Он опустил свой бокал. — Вот что я вам скажу, лорд Обсидиан, я готов встретиться с вами за городскими воротами — на равных условиях — и скрестить свою шпагу с вашей в честном смертельном поединке. Но только после того, как вы разберетесь с моими партнерами. Я искренне верю, что виноват меньше остальных. Я стал одним из владельцев «Дома плотских утех» потому, что дружу с Энзитом, Дришином и Хоримом, а не ради выгоды, которые мог принести сей союз.

Я достаточно богат, и меня не интересует власть, но я склонен идти навстречу желаниям друзей. Вы видели, что я не причинил вреда двум женщинам, которые попали ко мне; сомневаюсь, что мои партнеры демонстрировали по отношению к ним внимание и заботу. Хотя я не в силах это доказать, я голосовал против уничтожения борделя и убийства тех четырех женщин. Поэтому я готов встретиться с вами, но только после того, как вы победите остальных.

— А если я погибну в поединке с одним из них, вы останетесь безнаказанным, — сказал Арлиан.

Коготь улыбнулся и пожал плечами.

— Вы прекрасно меня поняли, — со вздохом сказал он и вновь поднял бокал. — Жизнь — штука не простая, мой молодой друг, да и справедливость торжествует не всегда. — Он поднес бокал к губам и залпом выпил вино.

Коготь явно собирался уходить, последняя фраза планировалась как прощальная. Однако Арлиан собирался сказать еще кое-что.

— А вы поможете мне выманить остальных за город? — спросил он.

Коготь колебался несколько мгновений, но потом все-таки покачал головой.

— Нет, не помогу. Я за справедливость, но друзей и себя я люблю больше. Я не отрицаю, мы поступали неправильно, но нахожу в себе силы простить своим партнерам совершенные ими преступления. Меня не удивляет, что вы еще к этому не готовы, но я уверен, что вы способны понять мои мотивы.

— Конечно, — ответил Арлиан, и они встали.

Он долго смотрел вслед удаляющемуся старику, потом повернулся к стоящему рядом Ворону и заметил, что тот все это время за ним наблюдал.

— Тебе нравится старый ублюдок, не так ли? — спросил Ворон.

— В некотором роде, — признался Арлиан.

— Но ты все еще хочешь его убить?

— Не знаю, — пожав плечами, ответил Арлиан, — мне так кажется.

— Лаванда и Лилия ничего против него не имеют, — заметил Ворон. — Через месяц после того, как он их привез, они практически перестали его видеть.

Арлиан пожал плечами:

— Дело не в этом.

— Да? Разве ты не собираешься освободить хорошеньких женщин от ужасной участи?

— Конечно, я не хочу, чтобы невинные женщины страдали, но гораздо больше меня волнует другое: зло не должно остаться безнаказанным, и тогда мир станет гораздо лучше, — ответил Арлиан.

— По-твоему, получается, лорд Коготь совершает столько зла, что без него мир станет много лучше?

Арлиан покачал головой.

— Я не знаю, — ответил он. — Я не бог, который видит прошлое и будущее и читает сердца людей, как открытую книгу. Я знаю, что лорд Коготь и его друзья поступили неправильно. Более того, они совершили чудовищное преступление, которое взывает о мести, и только я в состоянии ее осуществить. — Арлиан пожал плечами. — Быть может, боги еще живы и взирают на нас, чтобы вмешаться в критический момент и восстановить справедливость.

Возможно, они пошлют мне видение или я узнаю новые факты, которые позволят мне простить врагов. Может быть, Судьба позаботится о том, чтобы моя рука никогда не коснулась Когтя. Но если вмешательства свыше не будет, я намерен идти по выбранному пути. И не собираюсь убивать никого из них в постели, как они убили Розу и Шелковицу. Мы честно сражались на дуэли, и Каруван мог меня прикончить, но вышло иначе.

— У тебя сердце дракона, у Карувана его не было.

— А кто еще из моих врагов столь же беспомощен?

— Хороший довод, — признал Ворон. — Значит, ты доверяешь Судьбе: пусть она побеспокоится о том, чтобы тебя не освежевали, как борова, когда ты выманишь Хорима или Торибора за городские стены? Не следует забывать, что они гораздо опытнее тебя.

— Как ты сам только что заметил, — заявил Арлиан, — я верю Судьбе, богам, твоим наставлениям и собственному мастерству фехтовальщика.

— Мне такой подход не нравится, — сказал Ворон. — Еще ни разу в жизни мне не доводилось видеть, чтобы боги кому-нибудь принесли пользу.