Север и Юг - Гаскелл Элизабет - Страница 79

От этих бесконечных неразумных обвинений Маргарет пришла в уныние. И когда они вышли от Баучеров, она поняла, что ей не удастся развеселить отца.

? Это городская жизнь, ? сказала она. ? Их нервы расшатаны постоянной спешкой и борьбой за существование. Да к тому же эти дома-темницы сами по себе вызывают уныние и беспокойство в душе. В деревне люди больше времени проводят вне дома, — даже дети, и даже зимой.

? Но люди должны жить в городах. А в деревне некоторые приобретают такой закоснелый склад ума, что становятся почти фаталистами.

? Да, я знаю об этом. Я полагаю, и городской, и деревенский образ жизни готовят людям свои испытания и свои соблазны. Жителю города трудно быть терпеливым и спокойным, а деревенский житель редко бывает активным и готовым к необычным и непредвиденным случаям. И тем и другим трудно думать о будущем: горожанам ? потому что настоящее полно беспокойства и суеты, селянам ? потому что все располагает их к простому существованию, где нет места мечтам и чаяниям.

? Таким образом, и беспрестанная суета, и глупое довольство настоящим приведут к одному и тому же неутешительному итогу. Но эта бедная миссис Баучер! Как мало мы можем для нее сделать.

? И все же мы не смеем оставить ее и не попытаться что-то сделать, хотя наши попытки кажутся такими бесполезными. О, папа! В этом мире так тяжело жить!

? Так и есть, дитя мое. Во всяком случае, мы теперь ощущаем это в полной мере. Но мы были очень счастливы, даже в горе. Каким счастьем стал для нас визит Фредерика!

? Да, так и было, ? радостно ответила Маргарет. ? Все было так таинственно и запретно, и полно очарования.

Но внезапно она замолчала. Ее воспоминания о приезде Фредерика были отравлены мыслью о собственной трусости. Она всегда презирала в других отсутствие смелости, слабость духа, которая вела к обману. И вот теперь она сама могла назвать себя слабодушной и трусливой! Потом Маргарет вспомнила о том, что мистеру Торнтону известно о ее обмане. Она задумалась, беспокоило бы ее так же сильно мнение о ней кого-то еще. Она пыталась представить, как признается в обмане тете Шоу и Эдит, отцу, капитану и мистеру Ленноксу, или Фредерику. Мысль о том, что брат узнает, что она сделала даже ради его пользы, была самой болезненной, потому что брат и сестра только что обрели взаимную любовь и уважение. Но даже невысокое мнение Фредерика о ней не заставило бы ее страдать так, как страдала она сейчас. Все было незначительным по сравнению со стыдом, давящим стыдом, который она ощущала, думая о встрече с мистером Торнтоном. И все же ей хотелось увидеть его, пройти через этот стыд, чтобы понять, что он о ней думает. Ее щеки пылали, когда она вспомнила, как с пренебрежением отзывалась о торговцах в первые дни их знакомства. Она говорила, что торговле изначально присущ обман: сбывая товары низкого качества, торговцы выдавали их за первосортные или получали кредит под обеспечение, которого на самом деле не имели. Она вспомнила взгляд мистера Торнтона, полный спокойного презрения, когда в нескольких словах он дал ей понять, что в огромной системе торговли все бесчестные сделки, в конце концов, неизбежно приводят к большим убыткам, и что проводить подобные сделки просто ради ничтожного успеха глупо и неблагоразумно, — как в торговле, так и в жизни. Маргарет вспомнила, как она, твердая в своих убеждениях, спросила его, не думает ли он, что, покупая дешево, а, продавая дорого, рынок приводит к росту несправедливости. А ведь справедливость, уверяла она, так тесно связана с идеей правды: она использовала слово «благородной», а отец, поправив ее, сказал, что более точным словом будет «христианской». И как, обвинив в этом мистера Торнтона, она торжествовала в душе.

Но отныне она не в праве презирать никого! Отныне она не в праве проповедовать благородство! Впредь она должна чувствовать себя униженной и опозоренной в его глазах. Но когда она сможет его увидеть? Ее сердце начинало тревожно биться от каждого звонка в дверь. И все же, когда звонок замолкал, она чувствовала странное сожаление и боль разочарования. Было очевидно, что и ее отец ждал мистера Торнтона и удивлялся, почему тот не приходит. Мистер Хейл еще не возобновил свои уроки с учениками, которые отменил, как только здоровье миссис Хейл сильно ухудшилось, поэтому сейчас был занят меньше, чем обычно. Но самоубийство Баучера и необходимость позаботиться о его вдове и детях вернули его к жизни быстрее, чем все размышления. Мистер Хейл не находил себе места весь вечер. Он, не переставая, говорил: «Я ожидал увидеть мистера Торнтона. Думаю, что посыльный, который принес книгу прошлым вечером, должен был передать записку, но забыл. Может сегодня приносили какое-нибудь письмо?»

? Я пойду и спрошу, папа, ? сказала Маргарет наконец.

? Постой, вот звонок!

Она тут же села и склонила голову над шитьем, сосредоточившись на работе. На лестнице раздались шаги, но шел только один человек, и Маргарет узнала Диксон. Она подняла голову, вздохнула и поверила, что рада.

? Там пришел этот Хиггинс, сэр. Он хочет повидать вас и еще мисс Хейл. Или, может быть, сначала мисс Хейл, а потом вас, сэр. Он очень странный.

? Пусть он поднимется, Диксон. Тогда он сможет повидать нас обоих и выбрать, с кем он хочет поговорить.

? О! Очень хорошо, сэр. У меня нет желания слушать то, что он говорит. Только если бы вы увидели его башмаки, вы бы сказали, что лучше беседовать в кухне.

? Полагаю, он может вытереть их, ? сказал мистер Хейл.

Диксон быстро вышла из комнаты и предложила гостю подняться. Она немного успокоилась, только когда он нерешительно посмотрел себе под ноги, а потом, сев на низкий стул, снял башмаки, вызвавшие недовольство Диксон, и без слов поднялся наверх.

? Служанка, сэр! ? сказал он, приглаживая волосы, когда входил в комнату. ? Надеюсь, она извинит меня, ? он взглянул на Маргарет, ? за то, что я в чулках. Мне много пришлось сегодня ходить, а на улицах грязно.

Маргарет подумала, что усталость могла быть причиной того, что Николас непривычно спокоен и покорен. Ему явно было трудно сказать, из-за чего он пришел.

? Мы собирались пить чай, и вы выпьете вместе с нами, мистер Хиггинс, ? сказал мистер Хейл с неизменным сочувствием и мягкостью в голосе. ? Уверен, вы устали, проведя столько времени вне дома в этот сырой холодный день. Маргарет, моя дорогая, ты не поторопишься с чаем?

Маргарет сама приготовила чай, чем обидела Диксон, которая после смерти своей хозяйки стала очень ревнивой и раздражительной. Но Марта, как и все, кто общался с Маргарет, даже сама Диксон рады были исполнить любое желание молодой хозяйки. И готовность Марты и добрая снисходительность Маргарет вскоре заставили Диксон устыдиться своей обиды.

? Я никак в толк не возьму, почему хозяин и вы должны всегда просить простолюдинов подниматься наверх с тех пор, как мы приехали в Милтон. Бедняки в Хелстоне никогда не поднимались выше кухни, и, доложу вам, они почитали для себя честью находиться там.

Хиггинс не мог решиться заговорить, пока в комнате была Маргарет. Когда она спустилась на кухню, Николас подошел к двери и убедился, что она закрыта. Затем он, собравшись с духом, обратился к мистеру Хейлу:

? Хозяин, ? сказал он, ? вы не догадаетесь, куда я сегодня ходил весь день. Особенно, если вы помните мой вчерашний разговор. Я искал работу. Я сказал себе, что буду вежливым, и позволю им говорить то, что они хотят. Я придержу свой язык и смолчу, и ничего не стану отвечать. Ради того человека… вы понимаете, ? он ткнул пальцем куда-то в сторону.

? Нет, не понимаю, ? ответил мистер Хейл, видя, что Хиггинс ждет какого-то одобрения, но он не понимал, о каком «том человеке» идет речь.

? Тот парень, что лежит там, ? сказал Николас, опять сделав резкое движение рукой. ? Он пошел и утопился, бедняга! Я не думал, что у него хватит смелости лежать спокойно и позволить воде заливать его, пока он не умрет. Баучер, вы знаете.

? Да, теперь знаю, ? ответил мистер Хейл. ? Вернитесь к тому, о чем вы рассказывали: вы не стали ничего отвечать хозяевам…