Тёмный день - Сербжинская Ирина - Страница 156

Кумлер оскалил зубы в улыбке.

— Вот и славно, — повторил он и направился к амулету.

Но подойти он не успел. Только что на пустыре не было никого, кроме кобольда, людей и вурдалаков, как вдруг появился еще кое-кто.

Из вечерних сумерек, только-только начинавших сгущаться над городом, внезапно возник повелитель ламий. Он явился совершенно бесшумно: не было слышно ни шелеста, ни даже хлопка магической энергии. Увидев Тесса, Кумлер застыл, как вкопанный, однако, замешательство его длилось лишь долю секунды. Он поспешно вернул себе человеческий облик и склонил голову.

Вурдалаки стопились вокруг Кумлера, с опаской поглядывая на ламию.

— Мы… я думал, мы договорились, — осторожно начал Кумлер. — Наш прошлый разговор… вы, повелитель, сказали, что не станете мешать нам добывать амулет? Что у нас одна цель и все равно какими способами мы ее достигнем?

Тесс задумчиво посмотрел на вурдалака.

— Разве я вам мешал?

Кумлер всем своим видом по-прежнему изображал покорность и почтение, но взгляд вурдалака был жестким и настороженным.

— Нет, но… значит, мы можем его забрать? Нам был дан приказ доставить амулет в Лутаку… вам известно, кто отдает подобные приказы, не так ли?

Тесс перевел взгляд амулет. Он лежал на земле, почти у его ног.

— Нет, Кумлер, ты не можешь его забрать.

Вурдалак, до того склонившийся в полупоклоне, выпрямился и подозрительно взглянул на ламию.

— Кто нам помешает? — вкрадчиво спросил он и оглянулся на своих вурдалаков, стоявших за его спиной. — Я не знаю, что вы задумали, повелитель, но…

Упыри расслышали в голосе Кумлера новые нотки и слегка оживились. Они все еще боялись открыто смотреть на ламию, но выражение их глаз изменилась, страх уступал место чему-то вроде голодного нетерпения.

— Кумлер, — негромко проговорил повелитель ламий. — Если твои псы сделают хоть шаг, клянусь, я уничтожу все ваше племя. Ламии будут преследовать вас день и ночь, до тех пор, пока не отыщут последнего вурдалака и не растерзают его.

Кумлер сделал вид, что обдумывает его слова.

— Вы не из тех, кто бросает пустые угрозы, — согласился он, поглядывая то на Тесса, то на амулет. — Но, видите ли в чем дело…

Он кивнул вурдалакам, те осторожно двинулись вперед.

— Ведь может статься так, что у ламий скоро будет совсем другой повелитель? Ходят слухи, что феи не очень-то довольны вами, а вы — не очень-то им преданы. Так что, если повелитель ламий вдруг случайно погибнет в этом мире… а ведь здесь вы не сможете воспользоваться своей магией, правда? Хранители равновесия этого не одобрят…

Глаза ламии стали темнеть.

— А если смогу?

Кумлер заколебался и его свора, мигом уловив нерешительность вожака, замерла на месте.

Тесс бросил взгляд на застывших в нерешительности вурдалаков, усмехнулся и направился к амулету.

Раздался шелчок: Дарин поднял обрез и направил его на Тесса.

— Отойди.

Повелитель ламий остановился.

— Отойди, — прозвучало еще раз.

Тесс посмотрел на Дарина: тот сидел, опираясь спиной о ствол дерева, собираясь с силами, чтобы подняться, рядом съежился грязный кобольд, глядя то на парня, то на пожилую женщину, тоже сидевшую на земле.

— Сделаешь еще шаг и я выстрелю.

В серых глазах Тесса не было и тени страха.

— Не выстрелишь, — спокойно сказал повелитель ламий. Он оглянулся через плечо на вурдалаков и понизил голос: — Убирайтесь-ка отсюда, пока есть возможность. Иначе кумлеровская свора вас растерзает.

Тохта, вытаращил глаза: он твердо знал, что ослышался. Или нет? Кобольд переглянулся с Гингемой, та пожала плечами.

Тесс наклонился и поднял из пыли амулет.

Мгновение Дарин держал ламию на мушке, потом опустил обрез и в бессильной ярости ударил кулаком по земле.

Тохта осторожно потер ушибленный бок: болело так, что лапы сводило.

— И что дальше? — хмуро спросил кобольд, исподлобья глядя на повелителя ламий.

В Лутаке он никогда бы не осмелился задавать кое-кому подобные вопросы, но сейчас Тохте было уже все равно. Неподалеку топтались вурдалаки, из оружия имелся лишь обрез Дарина с одной-единственной пулей… так что, можно и ламией поговорить, хуже все равно уже не будет. — Отдашь феям?

Тесс не отрывал взгляда от амулета.

— Он принадлежит не феям, — негромко проговорил повелитель ламий.

Кумлер сжал кулаки.

— Так я и знал! — прошипел он. — Знал, что тут что-то нечисто, что твое племя вероломных предателей, затеяло свою игру!

Он оглянулся на вурдалаков.

— Разорвите всех! Не бойтесь угроз, ламия ничего не сможет вам сделать!

И первым ринулся вперед.

Но тут произошло невероятное.

Чья-то темная фигура перемахнула через перила старой лестницы и мягко приземлилась на землю неподалеку от вурдалаков. Это был высокий, широкоплечий человек с завязанными в хвост черными волосами, в зеленом плаще, скрепленном золотой пряжкой. В темных глазах человека горело свирепое веселье. Движением плавным и стремительным он выхватил из ножен меч.

— Риох! — выдохнул кобольд, трясясь всем телом.

Дракон взглянул на вурдалаков и те в страхе попятились, толкая друг друга. Человеческая оболочка упырей начала таяла, слезать клочьями, обнажая черную бугристую шкуру, но завершить перевоплощение они не успели — Риох взмахнул мечом раз, другой и двинулся дальше, даже не взглянув на рухнувшие на землю тела. Кумлер не стал тратить время на перевоплощение. Отступая подальше от направлявшегося к нему Риоха он сделал заведомо безнадежную попытку что-то объяснить дракону:

— Я… мы по приказанию… мы здесь для того, чтобы…

Но человек в зеленом плаще не собирался тратить время на разговоры. Он не сделал ни одного лишнего движения, расправляясь с Кумлером: блеснуло лезвие, Риох перешагнул через убитого и направился дальше.

Дарин не сразу понял, что ритуал, благодаря Тохте, все же сработал и Риох, дракон-убийца, появился как раз вовремя. А раз так, то амулет вернется к своим хозяевам, равновесие сохранится и все на свете будет по-прежнему: и волшебный мир, и Лутака, и дом с синими ставнями, и они с Тохтой — смелым и отважным кобольдом, потомком воинов.

И только после этого ему вспомнилось, что Тесс все еще держит в руках амулет духов драконов, а Риох уже близко и золотая пряжка в закатном солнце горит так, что глазам больно.

— Стой! — закричал Дарин. Но ему лишь показалось, что он кричал, потому что крика его никто не услышал — он только резко выдохнул, когда меч дракона снес голову ламии.

Гингемы обняла Дарина и прижала к себе.

— Не смотри!

Но он смотрел, сжав зубы до тех пор, пока глаза не защипало от злости, досады, вины и чувства непоправимого.

Риох стряхнул с лезвия капли крови и убрал меч в ножны. Потом он поднял с земли амулет, сдунул с камня пыль и небрежно сунул в карман.

— Наверное, все кончилось? — неуверенно проговорила Гингема, избегая смотреть на человека в зеленом плаще. — Как думаешь?

Дарин не ответил.

Гингема отстранилась и вгляделась в его лицо.

— Ты что, плачешь?

…День угасал, солнце кануло за реку, в вечернюю мглу, в туманы над бескрайними равнинами, над пустынными полями и лесами. Синие тучи заволакивали небо, обещая скорые дожди, холод и близкую осень.

Риох приблизился к дереву, остановился, и наклонил голову к плечу, рассматривая Тохту — грязного, взъерошенного, перемазанного своей и чужой кровью. Меняла съежился и попытался отползти, но лапы онемели и не слушались.

— Кобольд? — с веселым недоумением спросил дракон.

Тохта слабо шевельнул хвостом.

И тут Дарину довелось убедиться что все, что Тохта рассказывал об удивительной способности драконов к мыслечтению — самая настоящая правда. Он вдруг почувствовал, как воздух вокруг сгустился, заледенел, повеяло дыханием зимней стужи, словно из приоткрытой двери потянуло сквозняком, пробирающим до костей. Гингема, сидевшая рядом, беспокойно передернула плечами и потерла озябшие руки.