Тёмный день - Сербжинская Ирина - Страница 139

Он отхлебнул чай и снова уткнулся в книгу.

— «Питаются кобольды»… — Крынкин быстро глянул на крысу. — Так, ну, это тебе неинтересно будет…

Несси доела сыр, отряхнула мордочку и уставилась на человека. Крынкин заколебался, потом отодвинул стакан с чаем.

— Я сейчас клетку открою, — предупредил он, строго глядя на Несси. — А ты чтоб — ни-ни! По столу гуляй, а на пол — ни ногой. То есть, ни лапой! А то потеряешься, ищи тебя потом…

Он с трудом разогнул тугой крючок и открыл дверцу.

Крыса обнюхала стол, стакан с чаем, книгу и отправилась путешествовать по столу. Закончив короткое путешествие, вернулась к Крынкину. Она была совершенно ручной и бесконечно доверяла человеку.

— Гм, — сказал он. — А хочешь, я тебе про Несси рассажу? Про тезку твою. Только она далеко отсюда живет, за границей…

Крыса подошла еще ближе, обнюхала руку и, перебирая крошечными лапками, полезла по рукаву на плечо. На плече повозилась, устраиваясь поудобнее, щекоча шею длинными усами-вибриссами и замерла.

— Ну, слушай, — начал Крынкин торжественным голосом. — Далеко-далеко отсюда, в Шотландии, в озере Лох-Несс…

На дворе сгущались сумерки, окна пятиэтажек, одно за другим, зажигались мягким желтым светом, с улицы доносились голоса и смех, гудки машин, обрывки музыки, а где-то, совсем рядом со всем этим бродило сказочное существо — кобольд.

Глава 5

Рано утром под окном квартиры Дарина раздался короткий автомобильный гудок: это Гингема, узнав накануне про «день сурка», тоном, не терпящим возражений, объявила, что заедет за ним и Тохтой пораньше, заберет их и все вместе они отправятся добывать ингредиенты, необходимые для проведения ритуала. Кобольд сначала был не против, но через пять минут поездки передумал, и ехать вместе с Гингемой и Дариным в магазин оккультных товаров «Зодиак» отказался наотрез. Дело в том, что он испытал нешуточное потрясение, и ему требовалось время, чтобы прийти в себя: кобольд впервые в жизни проехался на машине.

Что такое машины Тохта уже знал, наблюдал за ними с балкона. Конечно, впервые увидев этакое чудище, перепугался, но Дарин объяснил, что пугаться-то нечего — эти штуки неживые. Кобольд поверил, но на всякий случай ночью, по пути с удачной охоты в подвале, пробежал в конец двора и внимательно обнюхал автомобили. Дарин не соврал — живым тут и не пахло. Воняло всякой гадостью: железом, бензином и еще чем-то, непонятным, но безопасным.

Но сегодня, когда он прыгнул в салон машины и устроился на сиденье позади Гингемы, когда что-то негромко загудело, заурчало и все сооружение тронулось и поехало, Тохта запаниковал.

— Стой, стой! — завопил он, прыгая по заднему сиденью. — Останови!

Останавливаться Гингема и не подумала.

— Чего голосишь? — обернулся к кобольду Дарин. Он сидел рядом с Гингемой, держа на коленях заряженный обрез, прикрытый курткой.

— Останови! — скомандовал перепуганный Тохта. — Я лучше следом побегу!

Он сунулся к окну и тут же в ужасе отпрянул: за стеклом со страшной скоростью проносились дома и улицы. Машина свернула, Тохта не удержался и свалился на пол салона, стукнувшись рогами о дверцу.

— Сиди спокойно! — недовольным голосом приказал Дарин. — Я за обстановкой слежу, а ты своими воплями меня отвлекаешь!

Кобольд вскарабкался на сиденье.

— Что за ней следить? — дрожащим голосом спросил он, стараясь не глядеть в окно.

— Вдруг наши знакомые объявятся…

При этих словах Тохта постарался взять себя в лапы и пододвинул поближе сумку, в которой лежал арбалет и мешочек с серебряными болтами.

— Я — отважный и бесстрашный кобольд, потомок свирепых воинов… — забормотал он, закрыв глаза. — Я — отважный и бесстрашный…

Гингема посмотрела на него в зеркало и покачала головой.

— Придется этого бесстрашного кобольда домой завезти, — сказал она Дарину, сворачивая на боковую улицу. — Толку от него все равно не будет…

В квартире Гингемы Тохта воспрял духом. Перво-наперво, потребовал миску сырой рыбы, а пока Гингема неподобающим образом чертыхалась, отыскивая в холодильнике угощение, проверил, насыпана ли на подоконниках и под дверным ковриком соль. Потом зарядил арбалет, положил на журнальный столик, а после этого вытащил из сумки парочку листков, густо исписанных красным фломастером.

— Вот, почитай-ка, — с небрежным видом сказал Тохта, сунув их Дарину, стоявшему возле двери. — Что скажешь? Это я сегодня ночью написал. Продолжение истории про отважного и неустрашимого кобольда-одиночку!

Дарин, прислонившись к косяку, принялся читать.

Тохта бродил поблизости, посматривая на приятеля и нетерпеливо ожидая, что он скажет.

— «Враги хотели победить всех, но на их пути встал отважный кобольд», — вполголоса бормотал Дарин, поглядывая на приятеля и стараясь сохранять серьезный вид. — Ты где таких оборотов нахватался?!

Показалась Гингема.

— Рыба в миске, — сообщила она. — Иди, ешь. Мы скоро приедем. Телефоном пользоваться умеешь?

— Умею, — поспешно соврал Тохта.

Гингема бросила в его сторону проницательный взгляд.

— Снимешь трубку и приложишь к уху. Понял? Ну, мало ли, вдруг нам понадобится срочно позвонить.

— Понял! — так же коротко ответил кобольд, решив про себя, что к телефону его и жирной крысой не подманишь.

— Дарин, пойдем, — Гингема повесила на плечо сумку и щелкнула дверным замком.

Тохта ухватил Дарина за полу куртки.

— Ну, как?! Как?!

Парень сунул ему листки.

— В общем, вполне прилично. Но это ж у тебя боевик?! Насилия добавь, погонь, перестрелок! Экшена, в общем, не хватает! Ясно?

Он исчез за дверью.

Тохта уселся на пол и задумчиво потер лапой нос.

Потом, захватив листки с жизнеописанием бесстрашного кобольда, направился к столу Гингемы. Вспрыгнул в кресло, разложил вкривь и вкось исписанные бумажки, выбрал фломастер и прищурил глаза. Насилия, значит, не хватает?

Тохта посмотрел в окно, размышляя, и приступил к делу.

— «Отважный и бесстрашный кобольд никогда не выходил из своей норы, не закусив, как следует. И побеждая врагов, надо первым делом разграбить его кладовую, потому что там хранится все самое важное. Там хранятся съестные припасы. И крысы тоже там хранятся. А так же и кошки. Все это надо забрать насильно. Потому что враг не будет отдавать свои припасы. Но все равно — их надо забрать и съесть. Даже если не хочется есть, съесть насильно. Главное — насильно отобрать, потому что никто, даже слабоумный гоблин не отдаст добровольно вкусную еду».

Тохта перечитал, довольно вздохнул — теперь насилия в его будущей книге было хоть отбавляй — и отправился на кухню есть рыбу.

…Колокольчик на двери звякнул, заставив Дарина вспомнить лавку Дадалиона — там над дверью тоже висел маленький бронзовый колокольчик, приветливо звеневший всякий раз, когда кто-нибудь входил, а Дадалион тут же спешил навстречу покупателю.

В магазине «Зодиак» навстречу Дарину и Гингеме поспешила продавщица — средних лет дама, выглядевшая так необычно, что Дарин только глазами захлопал. Черные волосы дамы были взбиты в высокую прическу и украшены бусами, в ушах колыхались серьги в виде пентаграмм, на высокой пышной груди покоились ряды расписных бус. Длинная юбка подметала пол, алая блуза с широкими рукавами была расшита какими-то невиданными узорами.

Гингема же, увидев столь экзотического продавца, и глазом не моргнула.

— Так, — она надела очки и вытащила из сумочки список.

— Нам, знаете ли, нужно кое-что приобрести. Вот у меня списочек… думаю, у вас есть то, что нам требуется. Сажа! Не найдется ли у вас сажи? Очень нужна!

Дарин изо всех старался сохранить серьезность, но это было нелегко: вид у грозной профессорши был такой, словно она каждый день бывала в лавке оккультных товаров.

Дама за прилавком понимающе кивнула.

— Заговор на удачу, — проговорила она, отодвигая большую коробку со свечами самого разного цвета: алого, белого, угольно-черного.