Тёмный день - Сербжинская Ирина - Страница 102

— Какая же?

Дарин подумал и решив не уточнять, что это было желание кое-кого пристукнуть.

— Давайте же присядем вот сюда, на скамеечку, — продолжал тот заботливо. — Тебе удобно? На тебя не дует? Не раздражает ли солнечный свет? Можно приказать соорудить навес…

Ниал потянулся за свитком.

— Ах, как прискорбно, что тебя не мучают эротические фантазии, — приговаривал тот, строча с удивительной скоростью. — Это тоже неизученная область, отчего бы немного не прославиться и здесь? Но, может быть, мучили совсем недавно? А? А ты просто немного подзабыл? А теперь, благодаря моим наводящим вопросам, вспомнил? — он с надеждой уставился на Дарина. — Ну, как? Припоминаешь?

— Э… я…

— Ну, вот видишь! — обрадовался монах. — Я так и знал, что вспомнишь! Эротическим фантазиям мы уделим в моей работе достойное место. А теперь, расскажите-ка мне о твоем, так называемом другом мире, — он подпер щеку кулаком и взглянул на Дарина. — Прошу, подробней, не стесняйся! Это очень важно для моей будущей научной работы. Благодаря ей, я стану широко известен, меня пригласят на Ученый совет, который раз в год происходит в Лереме! — он мечтательно закатил глаза. — Новый, совершенно новый вид помешательства! Брат Дарин, как замечательно, что ты попал именно в наш монастырь, где я… где мы подробно опишем…

Дарин посмотрел на сияющую физиономию монаха: тот, безусловно, уже видел себя на пороге славы и потому бурлил энтузиазмом, желая приступить к изучению «помешательства Ниала» немедленно.

— Знаете, — утомленным тоном сказал Дарин. — У меня что-то голова кружится. Я отдохну, пожалуй, а потом подробно поведаю вам о… да о чем хотите!

— С яркими живописными деталями? — азартно блестя глазами, уточнил брат Ниал.

— Само собой, — согласился Дарин. — Как же без деталей!

Ученый монах вздохнул:

— Хорошо, брат Дарин. Я предпочел бы начать прямо сейчас, но раз ты утомлен… но после вечерней трапезы я навещу тебя и ты расскажешь мне подробно! А я пока обдумаю свою речь, которую, возможно, произнесу совсем скоро на Ученом Совете!

«Помешательство Ниала»! «Помешательство Ниала»! По-моему, прекрасное название! Очень подходит для новой, только что открытой мною душевной болезни! Я скажу новое слово в науке врачевания! — он поднялся, выпрямился по весь рост и окинул монастырский двор торжествующим взглядом. — Ступай же, брат Дарин, возвращайся в свою келью, отдохни, как следует и наберись сил!

Отделавшись от жаждущего славы монаха, Дарин, однако, не захотел возвращаться в келью, а принялся бродить по саду, возделанном руками пациентов, которым прописали «необременительный физический труд».

Сад оказался невелик: буквально несколько минут — и Дарин оказался возле высокой стены, сложенной из серых, грубо обработанных камней. Над ней, то пропадая, то снова появляясь, бесшумно парили мороки, нанятые монахами в качестве стражников.

— Блин, — вздохнул Дарин. — Лекарь-то прав был, с мороками не договоришься. Они сейчас в Морском Управлении в таможне работают, так все купцы в панике! Такие таможенники ни взяток не берут, ни деньгами не интересуются. Есть отчего в ужас прийти…

Он понаблюдал, как реют в небе почти невидимые при солнечном свете, белые фигуры.

— Что же делать-то? Мне ведь, кровь из носу, выбираться отсюда надо! Сегодня ночью затмение лунное, если пропущу — все, прощай надежда! Да и Дадалион…

При этом имени Басиянда насторожился.

— А что господин Дадалион?

— Слышал ведь? С повелителем ламий говорить собрался, — Дарин сокрушенно вздохнул и двинулся дальше. — Спасать меня вздумал, этого только не хватало! А если вот если я, вместе с амулетом исчезну, то и говорить ему с Тесом не придется. Мало ли куда человек девался… пропал, да все тут!

— Мудро, господин! — одобрил Басиянда. — В другом мире тебя никто не отыщет.

Раб подозрительно оглянулся по сторонам.

— Господин, — понизив голос, начал он. — Я, как твой верный раб, разумеется, последую за тобой и в другой мир! Я уже говорил тебе об этом? Большое упущение, конечно, что у вас там рабства нет, но что делать? В Лутаке его тоже нет! Возможно, со временем все поймут, как это необходимо и…

Дарин встал, как вкопанный.

— Нет, Басиянда, — как можно тверже сказал он. — Вот уж в другом мире тебе делать нечего! Оставайся здесь, найди себе нового хозяина, и допекай его… обеды с него требуй, ужины… а с меня хватит!

— Ошибаешься, господин, сильно ошибаешься! — заторопился раб. — Ты — мой хозяин и я буду тебе служить и здесь, и в другом мире!

Он мечтательно посмотрел в небо и улыбнулся.

— Разумеется, как только мы туда попадем, мы должен будешь сразу же позаботиться о своем рабе и раздобыть для него сытный обед или ужин, обязательно с мясом! Зайдем, пожалуй, в первый попавшийся трактир, закусим, а после переночуем на постоялом дворе или ночлежном доме. И уж потом, отдохнув и выспавшись, как следует, направимся к твоему жилищу…

— Только тебя в моем жилище не хватало, — пробурчал Дарин, невольно представив Басиянду во дворе своего дома. — Ты в Лутаке останешься, понял?

Верный раб решил не спорить.

— Как скажешь, господин, — ответил он так кротко, что Дарин сразу заподозрил неладное: на словах-то Басиянда всегда соглашался, а как доходило до дела, предпочитал действовать по своему усмотрению.

— Надо сбежать отсюда, господин! Но как? Скажу честно: мне, твоему верному рабу, тут совсем не нравится! Здесь не дают мяса и норовят заставить работать! Это никуда не годится!

Дарин направился по дорожке вдоль стены, раб Басиянда тенью последовал за ним.

— Как же выбраться? — беспокойно бормотал Дарин. — Чертовы монахи: мало того, что мороки-стражники, так еще и заклинание на весь монастырь наложили!

— А амулет? — снова понизив голос, напомнил раб. — Господин чародей, что на кладбище проживает, говорил, что это очень сильный амулет, разве мы, господин, не можем исчезнуть прямо отсюда? Дождемся ночи, затмения и…

Дарин вздохнул.

— Рисковать боюсь. Попуций говорил, что место для перехода подальше от другой магии выбирать надо, в поле выйти или на луг. А здесь, в монастыре — сам слышал. Драконий амулет, конечно, сильнее всякого чародейского заклинания, но… вдруг засекут? Шум поднимется, монахи прибегут и пропишут нам с тобой карательные процедуры. Еще и амулет отнимут! Нет, нужно придумать что-нибудь…

Они дошли до конца сада и повернули обратно: Дарин впереди, верный раб — чуть сзади. Время от времени он поглядывал на своего хозяина и морщил лоб, пытаясь определить, родился ли уже у Дарина план бегства или еще нет.

Так они ходили битый час, потом другой, а затем Басинда посмотрел на солнце, определяя время, и деликатно кашлянул, пытаясь привлечь внимание Дарина.

— Господин, — в голосе раба слышалось беспокойство. — Время обеда, господин! Если мы опоздаем в трапезную, монахи не дадут нам еды до вечера! И я, твой раб, буду голодать. Устремимся же… возможно, нас ждет сытная вкусная трапеза?

— Устремимся, устремимся… — неохотно проворчал Дарин, следуя за Басияндой.

… После трапезы, которая не была ни сытной, ни вкусной, Басиянда долго не мог успокоиться. Спотыкаясь, он бродил по саду за Дарином и вполголоса призывал кары небесные на головы монахов, вздумавших назвать миску тушеных на воде овощей «обедом». Наконец, Дарину это надоело: бормотание раба отвлекало от обдумывания плана побега.

— Заткнись, Басиянда! — раздраженно приказал он. — Тебя сюда никто не звал! Не сбежал бы из дома с синими ставнями, глядишь, было бы у тебя кушанье получше пареной репы!

Верный раб в долгу не остался.

— А ты, господин, видел бочку в саду? — прищурившись, спросил он. — Огромную бочку, в которой великана утопить можно? Господин Дадалион приказал мне натаскать туда воды и я…

Из-за деревьев показался брат Ниал, в одной руке он держал свиток, в другой — кусочек угля. Зеленые глаза ученого монаха с надеждой уставились на парня.

— Ты отдохнул, брат Дарин? Мне не терпится приступить к нашей беседе!