Темный день. (Дилогия) - Рут Алла ( Сербжинская Ирина) - Страница 111

Хлопнула, дребезжа стеклом, балконная дверь. Появился Дарин, сел на пол, рядом с кобольдом, обхватил колени руками.

— Ладно уж, — не глядя на Тохту, сказал он. — Засунь эту дря… свою еду в полиэтиленовый пакет, потом заверни в бумагу и скотчем заклей. Потом еще один пакет. Тогда можешь и в холодильник. Только на нижнюю полку клади, где овощи.

Тохта недовольно покосился на него.

— Обойдусь, — хмуро буркнул он.

Дарин помолчал.

— Обиделся?

— Нет. Домой хочу, — отозвался кобольд. — Домой, в Лутаку.

— В Лутаку, — задумчиво повторил Дарин. Он смотрел прямо перед собой, но видел не соседнюю пятиэтажку, не двор, где на лавочках сидели молодые мамаши с колясками, а узкие улочки, залитые горячим солнцем, дома из серого песчаника, увитые плющом, бухту и яркие пестрые паруса. — Да… узнать бы, как там Дадалион… беспокоюсь я за него.

— И Фендуляр, — добавил Тохта.

— И Фендуляр. А Басиянда куда делся, интересно?

Кобольд оскалил зубы.

— Уж этот нигде не пропадает!

— Наверное, вернулся к Меркателю…

Дарин улыбнулся своим мыслям.

— Эх, в Морское Управление бы сейчас сходить, с Барклюней поболтать, капитана Солоку найти… с Попуцием повидаться, опять же…

Он вытащил из-под футболки амулет на длинной цепочке. В прозрачном горном хрустале медленно закружились золотые пылинки.

По шкуре кобольда продрал мороз.

— Убери его, — коротко велел Тохта.

— Почему?

— Это амулет драконов.

— Боишься? Даже здесь?

Кобольд потер лапкой мордочку.

— Все кобольды боятся драконов, — рассудительно промолвил он. — Всегда и везде. Не только кобольды, конечно…. Их все боятся. И драконы чувствуют это.

— Как?

Тохта вздохнул: разговор становился ужасно неприятным.

— Они имеют те же чувства, как и все остальные существа, люди, например: зрение, слух, обоняние… и так далее. Конечно, и слух и зрение у драконов совершенно особенные — они слышат, как с дерева лист падает! Из-под облаков видят, как букашка ползет! Но есть и еще кое-что…

Кобольд помялся:

— Они умеют мысли и чувства другого существа читать. Только взглянет на тебя — и все твои мысли…

— А чувства?

— То же самое, — мрачно ответил Тохта. — Страх, гнев или радость — мигом обнаружат, даже если ты и виду не подаешь. А еще они умеют навевать страх, они же чародеи. Потому с ними и сражаться почти никто не может. Какое уж тут сражение, когда лапы от ужаса подгибаются… все! — решительно сказал он. — Не буду больше об этом говорить!

Дарин хмыкнул.

— Тохта, откуда тут драконы? В нашем мире магические существа появиться не могут. В каком-то смысле, этот мир — лучшее место, где можно хранить такие вот амулеты. Уж тут до них никто не доберется.

— Вот и спрячь подальше, — проворчал Тохта. — А я, как только на него взгляну, так вспоминаю все, что мне известно о Риохе. Шерсть дыбом!

— Это тот дракон? Карающий меч Фиренца? Человек, в зеленом плаще с золотой пряжкой?

— Он самый, — кобольд нервно дернул хвостом. — Который появляется только для того, чтобы убить кого-нибудь.

Дарин задумчиво рассматривал амулет.

— Убить? Он скажет что-нибудь, типа: «Умри, несчастный»?!

Тохта потер лапой мордочку.

— Вряд ли. Он не снисходит до разговоров, просто делает свое дело и исчезает, — кобольд покосился на амулет. — Зачем ты его носишь?

— Как память, — просто сказал парень, убирая амулет под футболку.

— Прекрасно, — кисло сказал кобольд. — Но, по крайней мере, мне его показывать совсем необязательно.

Они помолчали.

— Удивительное дело, — медленно проговорил Дарин. — Меня тут не было год. Ну, что такое год? Многое ли за это время изменится? Но… — он вздохнул. — Все вокруг кажется каким-то… каким-то странным. Как будто чужим. Но ведь не мог мой мир измениться за такой короткий срок?

Кобольд подумал.

— Это не мир изменился, — проговорил он, снова растянувшись на полу. — Это ты изменился.

Тохта посморел сквозь балконную решетку.

— А время-то у нас Лутаке совсем иначе идет, — заметил он. — Тут — месяц, а там, небось, пара дней всего и прошла…

Они некоторое время сидели молча, потом Дарин решительно тряхнул головой и поднялся.

— Ладно, чего сидеть… пойду в редакцию, объявление отнесу. А ты?

— В норе сидеть буду, — ответил кобольд, прыжком перебираясь в кресло.

В комнате зазвонил телефон.

— Опять, — обреченно сказал Дарин. — Опять кто-то номером ошибся! Неудачный у меня телефонный номер, блин! Всего на одну цифру от справочной вокзала отличается, вот народ и трезвонит круглый день, вместо того, чтоб повнимательней приглядеться…

Он снял трубку.

— Приветствую, желаю процветания… тьфу, ты! Здравствуйте! Нет, не справочная. Вы позвонили в диспетчерскую Скорой психиатрической помощи. Минуточку, у нас на пульте высветился ваш номер телефона и домашний адрес. Бригада психиатров уже выезжает, ожидайте через несколько минут. Да… что? Кто говорит? А это главный врач с вами говорит. Что значит «ой»? Да, профессор кафедры психиатрии… Что значит, не надо? — Дарин подпустил в голос начальственные нотки. — Психиатров не надо? Нет, вызов я отменить не могу, специалисты уже выехали. Кстати, расценки на наши услуги сильно поднялись, что делать, рынок, понимаете ли, рынок! Мы живем в сложное время! Так что приготовьте денежки и ждите санитаров. Вы сами сдаваться будете или кого-то из близких оформить желаете? Что значит, не туда попали? Попали именно туда. Не кладите трубку, иначе мы будем вынуждены послать к вам еще одну бригаду. Опишите пока симптомы… уже видите зеленых человечков? Нет? Ничего, увидите, я обещаю!

На этом разговор, видимо, прервался, потому что Дарин вдруг расхохотался, положил трубку и направился в прихожую.

Через минуту Тохта услышал, как хлопнула входная дверь.

Город, в котором жил Дарин, был расположен на берегу большой реки. В городе имелся прекрасно отреставрированный исторический центр, парк с колесом обозрения, которым жители гордились: каждый желающий, купив билет, мог полюбоваться из кабинки колеса на широкую реку, луга и поймы, на дальние горы и синие леса. А если посмотреть в другую сторону, то можно было увидеть весь город, как на ладони: широкие улицы, старинные здания, парки, скверы, многоэтажная окраина и новостройки.

Дарин прошел тихой улочкой и свернул к городским прудам с фонтанами, с цветниками вдоль берега. Объявление о продаже «экзотического зверя», диковинки, что предназначалась для состоятельных людей города, необходимо было собственноручно нести в редакцию газеты «Вечерний проспект», что располагалась на бульваре. Идея «спецоперации» Дарину черезвычайно не нравилась, но Тохта, который ее придумал и несколько раз блестяще осуществил, был уверен, что и в этот раз все пройдет без сучка, без задоринки. И чем больше Дарин слышал разглагольствования самоуверенного приятеля, тем больше утверждался в своем мнении: со спецоперациями пора завязывать.

Погруженный в свои мысли, он свернул на бульвар. В траве шныряли бесстрашные черные белки, выискивали в траве орехи, на лавочках играли в шахматы пенсионеры.

Редакция находилась в сером кирпичном трехэтажном здании, а бесплатные объявления, как Дарин знал совершенно точно, принимали в кабинете на первом этаже. Он уже поднимался по ступенькам, как дверь вдруг с грохотом, распахнулась и оттуда пулей вылетела невысокая темноволосая девушка. За ней неторопливо шел светловолосый парень.

— Шевелись быстрей, — нетерпеливо командовала девушка. — Заводи свою таратайку, клиент ждет!

— Таратайка… пешком сейчас пойдешь, ясно? А клиент-то кто?

Дарин невольно поискал глазами «таратайку», заметил под деревом старую побитую «японку» и поднял брови: определение «таратайка» подходит к ней как нельзя лучше. Когда-то машина, наверное, знала лучшие времена, но сейчас, когда молодость ее была далеко позади, «таратайке» больше всего хотелось мирно дремать где-нибудь на тихой свалке, в компании таких же ветеранов. Однако, судя по всему, отдых на свалке светил ей не скоро.