Анъяр - Талвир Алексей - Страница 6

Марат испугался, что глупые утята попадут под ноги птичницам. Но женщины ступали осторожно и отстраняли утят лёгким прикосновением.

Женщины дружелюбно поглядывали на Марата. Они знали, что он приехал из города, и стали спрашивать его, нравится ли ему у дедушки и бабушки. Марат сказал, что не понимает, как раньше мог жить, не зная деревни. Птичницы ласково смеялись и кивали ему: «Так, так. Правильно говоришь!» И утята поддакивали: «Кря-кря!» Наверное, это значило: «Да, да».

Послышался шорох в камышах. Это, виляя хвостом, подбежал Анъяр.

— Вот и собака твоя прибежала. Без тебя скучает, наверное, — сказала одна из женщин, черноглазая, румяная.

Марат обнял собаку за шею и, показывая на утят, сказал:

— Анъяр, нельзя.

Анъяр отвернулся и лёг, не взглянув на утят.

— Почему у вас столько маленьких, а большие утки где?

— Инкубаторные у нас утята, — словоохотливо ответила женщина. — Без родителей растут. Приходи к нам на ферму, покажем инкубаторную станцию.

— С Анъяром можно прийти?

— Лучше без собаки приходи, а то старший зоотехник рассердится. Скажет, порядок нарушаем.

— Без Анъяра не могу, — сказал Марат.

Утята, досыта поклевав корма, снова потянулись к озеру. Солнце ярко светило, в воздухе стояла теплынь, хорошо им было бултыхаться в озере.

Марат пошёл дальше; в мелколесье показалось другое озеро, поменьше. Там тоже плавали утята. Здесь, должно быть, завтрак прошёл раньше, все птицы были на воде. От озера в сторону леса тянулась хорошо утоптанная тропинка. Марат пустил впереди себя собаку и пошёл прогуляться по лесу, возвышавшемуся над приволжской равниной. Из-за высоких камышей выглянуло третье озеро. И тут были утята, да ещё больше, чем в тех двух озёрах. «Сколько же их, вот бы перечесть! Наверное, никто не знает сколько. А может, знает?» — подумал Марат.

В тени дерева на самодельной скамейке сидел грузный мужчина в соломенной шляпе и курил трубку. Это был сторож, звали его Никандр. Он как-то заходил в деревню дедушки. Заметив Марата, Никандр нахмурился.

— Собаку сюда не води, — сказал он. — Научится уток таскать — беды не оберёшься. Штрафы придётся платить, даже у твоего отца жалованья не хватит…

— Анъяр без моего разрешения и колбасы-то из чужих рук не возьмёт, а на утят и смотреть не будет, — объяснил Марат. — А разве вы знаете, сколько здесь утят? — спросил он с любопытством.

— Ещё бы мне не знать, — сказал Никандр и прибавил, недоверчиво косясь на собаку: — При тебе-то он не смотрит, а ночью, когда ты спишь, наверное, выходит на охоту.

— Нет, Анъяр спит со мной в сенях. А дверь мы запираем на засов.

— Ты говорил, что твоя собака учёная. А учёная может открывать не только задвижку, но и ключ повернуть. Да что с тобой разговаривать! — рассердился Никандр и, раздвинув куст, сказал: — Посмотри.

На траве лежали четыре задушенных утёнка, выпачканные в грязи. На них было жалко смотреть.

— Этой ночью загубила какая-то тварь. Может, твоя собака? Чем ты докажешь, что не она?

Марат понял, что дядя Никандр невзлюбил Анъяра и готов наговорить на него.

— Если бы собака задушила утёнка, она тут же его съела бы. А здесь задушено несколько утят. Никто их не съел. Тут другой зверь побывал. Хищный зверь, — несмело сказал Марат. — Какой же это зверь?

— Если бы знать, — крякнул дядя Никандр, — всю ночь глаз не смыкал. С ружьём вокруг озера ходил, и на тебе! Утром нашёл вот четырёх задушенных. А у дальнего озера двенадцать утят загубили. Там целый пионерский отряд охранял. У вожатого и ружьё было. Слышали шум, переполох, подняли тревогу, пальнули из ружья, а зверя не видели.

— Давайте мы с Анъяром поможем вам. Скажите, когда разбойник приходил?

— Ночью, перед рассветом. Вот они снова идут, мои помощники. А ты сам-то внук дедушки Дениса будешь?

Марат рассказал сторожу о себе и с гордостью заключил:

— Анъяр — сторожевая собака. А вы знаете моего дедушку?

— Ну, как же не знать, — кивнул сторож. — Дедушка твой — известный человек. Мудрый, справедливый.

Марату было приятно слушать похвалу дедушке.

Всё громче становились звуки пионерской песни. Наконец показалась колонна загорелых ребят.

— Пионеры здешней школы, — объяснил дядя Никандр. — Взяли над нами шефство. Вызвались охранять утят, да никак не могут изловить разбойника. Уж очень ловок. Вот я думаю, не твоя ли учёная собака…

Когда пионеры подошли к ним, дядя Никандр объяснил им, что Марат — мальчик из города, приехал погостить к деду и тоже хочет помочь охранять утят.

Ребята окружили Марата, с любопытством разглядывали Анъяра, и тот смотрел на них дружелюбно.

Марат сказал, что его собака служила на границе, что дядя Алёша обязан ей жизнью и решил содержать её до самой смерти.

— Собака-пенсионер, — сказал с усмешкой Никандр. — Хорошо, если не она уток таскает, а то…

Ребятам его слова не понравились. Но взрослому человеку никто возражать не стал.

— А где твой дядя Алёша? — спросил кто-то из ребят.

— Он уехал строить плотину. Знаете такую реку — Нил? Вот на этой широкой реке, — сказал Марат. — А собаку мне доверил.

— Раз она учёная, пограничная, значит, сразу поймёт, что от неё требуется, — сказал вожатый.

Они условились, что вечером Марат придёт охранять утят вместе с собакой.

— Только ты днём поспи, а то ночью глаза сами слипаться будут, — сказал высокий веснушчатый паренёк Миша.

Марат побродил ещё по лесу, вернулся домой. У ворот его уже дожидался Миша.

— Давай дружить, — сказал он. — Прикажи собаке, чтобы она меня не трогала. Я ей кость принёс с мясом. — Миша вытащил из-за пазухи свёрток, развернул бумагу, бросил собаке кость. — На, Анъяр, бери.

Анъяр равнодушно посмотрел на гостинец и отвернулся.

— Почему она не ест?

— Потому что я ещё не разрешил, — объяснил Марат. — Голодать будет, но из чужих рук ничего не возьмёт.

— Ты познакомь меня с Анъяром. Пусть он знает, что мы друзья.

Марат подозвал собаку, пожал Мише руку и сказал:

— Это Миша, наш друг. Не трогай его.

Собака понюхала Мишины ноги и лизнула руку.

— Теперь Анъяр не будет тебя трогать. Не бойся, — сказал Марат.

Вечером Марат собрался вместе с пионерами на охрану прудов. Собаку он взял с собой, но дядя Никандр не разрешил её оставить.

— Сегодня мы побудем на посту без собаки, — заявил он. — Она нам помешать может.

— Чем это? — спросил вожатый, чувствуя себя виноватым перед городским мальчиком.

— Собачий запах может зверя отпугнуть, а когда её не будет, он опять придёт уток давить. А ты, Марат, не печалься. Отведи собаку домой, а сам приходи. Лишний человек не помеха.

Делать нечего. Марат послушался.

По команде дяди Никандра пионеры заняли посты вокруг озера. Через каждые пять шагов стоял часовой. Марат был рядом с Мишей. Как только стемнело, утята собрались на сухом берегу в одном месте и устроились на ночлег, грея друг друга. Только несколько утят даже на ночь остались на воде. Но их было мало.

Через каждые два часа менялись часовые. Те, кто остался в резерве, уселись у костра на поляне между двумя озёрами. Вожатый и дядя Никандр были вооружены охотничьими ружьями.

Первую смену ребята выстояли бодро. До одиннадцати часов ночи происшествий никаких не было. Когда Марат растянулся у костра на мягкой травке, Миша с горечью сказал:

— Неудачники мы. Не пришёл зверь в наше дежурство. Вот теперь ребята будут до часу стоять, они наверняка поймают разбойника.

Кто-то из ребят откликнулся:

— Важна ведь не слава, главное — зверя поймать.

Миша ответил откровенно:

— А всё-таки хочется победителем быть.

Марат ему шепнул:

— Давай не будем спать. Как услышим тревогу, сразу бросимся на озеро.

— Не будем, — согласился Миша. — А может, утят сом таскает. Знаешь, он хищный, и пасть у него… — зашептал Миша, всё шире раскрывая глаза.