Серебряное дерево (с иллюстрациями Н. Гольц) - Красовская Галина - Страница 20

— Вас-солибас, я открою тайну непобедимости! Ждите от меня вестей!.. — Гранат дёрнул себя за бороду и влез на Аргамака.

— Будьте осторожны! Берегите себя! — говорили свирельцы, прощаясь с мудрецом.

Лица мужчин были суровы, женщины плакали навзрыд.

— Я пойду с вами и провожу вас! — вдруг решительно заявил Пятьюпять.

Переубеждать его было делом пустым. Да и не оставалось времени для споров.

Свирельцы молча простились с рощей и, неся на носилках раненых, звериной тропинкой двинулись прочь из Свирелии.

Глава четырнадцатая.

ПОДВИГ ПЯТЬЮПЯТЬ И КОНЕЦ СВИРЕЛИИ

Домик Граната каким-то чудом уцелел. У окна его корчилось высохшее серебряное дерево, а недалеко от него — какая удача! — зеленел пушистый кустик, который Гранат питал эликсиром ЗСС.

Гранат бережно выкопал куст и набрал в мешочек земли от корня засохшего серебряного дерева. Потом он пошёл в домик, чтобы сложить в походную сумку все пакеты и пузырьки с порошками и эликсирами.

Пятьюпять стоял на карауле.

— Скорей, скорей! — нетерпеливо крикнул он мудрецу.

Каменный часовой, находившийся поблизости, услыхал голос Пятьюпять и издал тревожный рёв. На рёв этот, откуда ни возьмись, появился Гнилушка.

— Огонь! — скомандовал он.

Но не успел часовой вскинуть колючку, как Гнилушка отменил приказ.

— Отставить!.. Во-о-от уж где мы сведём старые счё-ё-ё-ёты! — злорадно протянул он.

Каменный воин подал Гнилушке пику. Гранат верхом на Аргамаке бросился к Пятьюпять на выручку.

— Куда вы! Назад! — закричал Пятъюпять. Увидев, что Гнилушка целится уже не в него, а в мудреца, Пятъюпять вскочил на оленя и заслонил Граната собой. В тот же миг отравленная колючка вонзилась в сердце Пятьюпять, и он приник к рогам Аргамака.

Каменный воин обмакнул в яд новое копьё и подал его Гнилушке.

— Скорей!.. Спасайтесь!.. — собравшись с силами, успел произнести Пятьюпять.

Это были его последние слова.

Гранат онемел от горя. И в ту минуту, когда Гнилушка замахнулся, чтоб ударить его, Аргамак, напуганный злобным видом своего давнего врага, рванулся и понёсся вперёд. А смертоносная пика, пущенная Гнилушкой, просвистела над головой мудреца.

Кто знал, куда нёс напуганный Аргамак своего хозяина и тело отважного Пятьюпять. Гранат не направлял и не останавливал оленя.

Наконец Аргамак сам остановился на склоне горы, среди белых берёз и плакучих ив. Здесь мудрец и похоронил Пятьюпять.

— Ты спас меня и погиб сам... Обещаю тебе — я никогда этого не забуду... — горько шептал Гранат, стоя у могилы, и так тискал в руках панамку, что она трещала по швам. Солнце уже село, и лысина мудреца не могла ослепить стоящего рядом с ним Аргамака.

Беглецы были уже далеко, но ещё долго вслед им неслись стук топоров, песни-рёв и дикий хохот Булыгана.

Однако не пришлось Булыгану разжиться серебряными дубинками: зной не пощадил и серебряных деревьев. Сначала они лишились листвы и потеряли мелодичный голос. Потом почернели и ссохлись их розовые тела. И сколько ни рубили их каменные воины, деревья не покорились злым рукам.

Булыгану не оставалось ничего другого, как уйти восвояси. В пустынной Свирелии он оставил лишь своего Ядозуба — охранять завоёванную страну.

Когда Гранат с вершины горы бросил прощальный взгляд на Свирелию, он, не стесняясь, горько заплакал.

Там, где ещё недавно была цветущая страна и жил весёлый, добрый народ, теперь валялись обломки и камни, дымились травы, поблёскивая чешуей, извивались змеи. И печальным кладбищем чернела роща серебряного дерева счастья.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Глава первая.

КАК ГРАНАТ ПОЛУЧИЛ ДАРЫ СЕРЕБРЯНОГО ДЕРЕВА

Прошло семь лет с тех пор, как Гранат и его верный олень Аргамак покинули Свирелию.

Мудрец решил поселиться в далёкой горной стране. Он знал, что серебряные деревья лучше всего растут в горах, в прохладе, поэтому и решился на разлуку с друзьями, пожертвовал покоем — лишь бы деревцу было хорошо.

В стране той были высокие Ледяные горы. Они дотягивались головами до неба, и колпаки их блестели на солнце, как серебряная бумага от шоколадок. По соседству стояли горы пониже, где рос приветливый лес.

На макушке одной из гор, около прохладного озера, и посадил мудрец драгоценный кустик, что вырастил под окном своего свирельского домика.

Спустившись с горы, Гранат отыскал пещеру.

— Вот тут я и заживу! — сказал он радостно. — Получится очень даже хорошая лаборатория!

В пещере Гранат нашёл узкий ход куда-то в глубь горы, в подземелье, и уходило это подземелье под Ледяные горы, далеко-далеко. Конечно же, мудрец не мог утерпеть, не разузнать, что там, в этом подземелье. С фонариком лазил он в подземелье и возвращался оттуда с карманами, набитыми песком и кусочками глины, камнями и всякой всячиной.

И очень скоро пещера стала похожа на свирельскую лабораторию Граната. В углу был устроен очаг с маленьким котлом и разными пробирками над ним, всюду громоздились стопы книг, которые Гранат, даже живя в лесу, умудрялся выписывать из других стран, валялись пучки трав и сухие ветки. А посередине пещеры лежали три камня — синий, жёлтый и сиреневый. Их Гранат тоже нашёл в подземелье и решил попробовать, не получится ли из них что-нибудь полезное.

Звери и птицы в лесу, как могли, заботились о мудреце: зайцы сделали ему тюфяк из травы, птица Портниха штопала его рубашку и латала брюки с множеством карманов, а божьи коровки по утрам щекотали Граната, чтоб он не проспал.

Но, сами понимаете, неважное жилище — пещера, не самое вкусное лакомство — питательные коренья, которые так восхвалял доктор Гематоген, и не всегда весело в компании деревьев, зверей и птиц, от которых и словечка человеческого не услышишь.

Живя в лесу один-одинёшенек, Гранат иногда с грустью говорил сам себе:

— Ах, многое бы я сейчас отдал, чтобы побеседовать с Минусом и Гематогеном, насладиться музыкой Тромбуса... Хоть одним глазком увидеть бы, как пляшут свирельцы... Вас-солибас! Разметало бедных свирельцев по свету. Никогда не возьмёт в руки кисть несчастный Карало...

В пещере, от котла, где кипели эликсиры, струился жёлтый дымок, и в дымке этом снова рисовались мудрецу образы свирельцев.

— Где-то теперь Фитилёк?.. Некому смастерить мне вытяжное устройство, — шептал Гранат. — А очутись здесь Гематоген, он заставил бы меня нарядиться в противогаз...

Гранат усмехался сквозь слёзы, дёргал себя за бороду и, прогнав видения, вновь принимался за дело.

Он заботливо прикрывал деревце от зноя и укутывал от холода, слушал пульс на его ветках, омывал озёрной водой и обрызгивал эликсиром каждый его листок.

И деревце выздоравливало, тянулось к солнцу, нежилось под дождями.

Шёл день за днём.

Весна украшала деревце блестящими листьями, лето ласкало ветрами крону, осенние ураганы ревели в ветвях, испытывая их силу, а зима украшала вечно серебристую листву блёстками снежинок.

Летом Гранату жилось ещё так-сяк, но зимой...

В холодные дни борода мудреца покрывалась сосульками, он разжигал костёр и шагал по пещере взад и вперёд, приплясывая на ходу, чтобы согреться.

— Ничего, ничего, — бормотал он, — эта зима будет уж последней...

Наступала новая весна, но дерево не цвело и не пело. Бедному Гранату не оставалось ничего другого, как призывать на помощь мужество и ждать.

Но ведь он не умел сидеть сложа руки и потому варил и варил свои эликсиры и порошки. А когда наварил их столько, что уж некуда было их насыпать и наливать, принялся мудрить над камнями, что принёс из подземелья Ледяных гор.

Камни рассыпались, стоило их чуть коснуться, и Гранат удивлялся этому и всё разглядывал их через лупу. Он дробил их в порошок, и по-всякому смешивал — синий с жёлтым, жёлтый с сиреневым, а потом сиреневый с синим. Он то подливал в эти смеси воду и взбалтывал, то подсыпал эликсирных порошков и подолгу кипятил.