Покорившие судьбу - Кинг Валери - Страница 80

25

Брюссель, Нидерланды

14 июня 1815

Сэр Перран отдернул легкую прозрачную занавеску и выглянул из окна своей спальни. Перед ним лежала западная окраина Брюсселя – нидерландской столицы. На булыжные мостовые, на крыши домов, построенных в стиле барокко, падали косые лучи заходящего солнца. На протяжении многих веков центр столицы составляли Верхний и Нижний города, которые еще недавно отделялись от окраин крепостным валом. Вал был длиною в пять миль и имел семь ворот. Но несколько лет назад Бонапарт приказал его снести, и теперь на его месте проходили широкие улицы, а Верхний и Нижний города начали постепенно сливаться с прочими районами столицы.

Обыкновенно сэр Перран, как и вся приезжая европейская аристократия, снимал для себя комнаты в Верхнем городе. На сей раз, однако, он предпочел поселиться неподалеку от площади Гранд-Пляс в Нижнем городе, где его никто не знал. В Верхнем городе светская жизнь била ключом, особенно сейчас, когда вся Европа готовилась к нанесению ответного удара по Бонапарту. Человеку такого ранга, как сэр Перран, наивно было бы рассчитывать, что он сможет остаться там незамеченным.

Кроме того, он предпочитал, чтобы племянник не знал о его приезде – во всяком случае, пока.

От солнца, которое медленно клонилось к закату, взгляд сэра Перрана скользнул вниз, к линии горизонта между домами. На несколько миль к югу и к западу от Брюсселя тянулся так называемый Суанский лес – буковый лес, посаженный еще при австрийских Габсбургах. За ним располагалось обширное поле, на котором, по всем сведениям, союзники должны были скоро сойтись с французами в решающей схватке. Вот уже несколько дней сэр Перран, как и все в Брюсселе, пытался угадать, с какой стороны появится Наполеон со своими войсками. Пока что прусские и объединенные британско-голландские армии заняли все подступы к столице с юга.

Каждый день из Англии прибывали все новые и новые силы. Полки – ветераны Пиренейской кампании только что приплыли из Америки, но были уже здесь. У одного только Блюхера, командующего прусскими войсками, было сто тринадцать тысяч солдат да еще тысяч восемьдесят у Веллингтона. Даже в таком составе союзники предположительно превосходили французов числом, а ведь, по слухам, в сторону Брюсселя уже двигалось полумиллионное подкрепление, составленное из армий других европейских держав.

Поэтому, уверяли все, Брюсселю ничего не грозит. Однако сэр Перран имел на этот счет несколько иное мнение, в равной степени опиравшееся на сведения его шпионов и на его собственное природное чутье. Бонапарт, считал он, не может не знать о столь крупномасштабной переброске сил, поэтому здравый смысл подскажет ему нанести удар раньше, чем они доберутся до Брюсселя, то есть в самые ближайшие дни. Дело осложнялось еще тем, что союзники, возможно, несколько переоценивали свое численное превосходство.

Глубоко втянув носом теплый влажный воздух, сэр Перран ощутил внутри легкое покалывание, как от грозовых разрядов. Однажды он уже испытывал нечто подобное. Это было давно, когда он плыл на одном из своих торговых судов по восточным морям. Помнится, спустя час после того, как он заметил в воздухе вот такую же странность, на них обрушился тайфун, и судно много часов подряд взлетало и кружилось на гигантских волнах, как беспомощный осенний листок. Команда в полном составе боролась со стихией, нескольких матросов смыло за борт. Когда тайфун прошел, сэр Перран от усталости повалился прямо на палубе и уснул мертвым сном. На другой день он проснулся от того, что солнце напекло ему шею и спину. На море был мертвый штиль.

И сейчас ему казалось, что тайфун вот-вот обрушится на этот город и на солдат, безмятежно пирующих в нем. Война уже маячила над вершинами буков, и ее очертания казались сэру Перрану такими же зримыми, как облака над горизонтом. Будь он моложе, он бы, подобно своему племяннику, насладился беспощадностью предстоящей битвы.

Племянник, Эдвард Блэкторн.

Будь он проклят!

Ничего, скоро сэр Перран сведет с ним счеты, если, конечно, Господь не сделает этого раньше.

Странно, что Джулия прибыла в Брюссель лишь сегодня. Когда днем ему доложили, что она только что проехала по Гранд-Пляс, с любопытством озирая из окна кареты барочные фасады домов, его снова кольнуло ощущение крупного проигрыша, не оставлявшее его в течение нескольких недель после ее ухода. Покидая Гроувенор-сквер, она словно бы забрала с собою часть его души. Что ж, он заставит ее заплатить за все страдания, которые ему пришлось вытерпеть по ее милости.

Пока что ему достоверно было известно только то, что она остановилась в Верхнем городе, в доме маркиза Тревонанса. Но шпионы сэра Перрана следовали за нею по пятам, и он знал: как только она снова изменит ему с Блэкторном – а она это сделает, ибо ради этого она и приехала в Брюссель, – пробьет час мщения.

Вечером того же дня Джулия вместе с лордом и леди Тревонанс вошла в один из самых роскошных домов Верхнего города. Сердце ее трепетало в груди, колени едва не подкашивались от волнения. Она знала, что через несколько минут исполнится самое заветное ее желание: она снова увидит Эдварда. Маркиз сказал, что майор Блэкторн будет тут сегодня вместе с герцогом Веллингтоном.

Прежде всего Джулию поразило обилие языков, на которых говорили присутствующие: помимо голландской, тут звучала французская, немецкая, итальянская и, конечно, английская речь. На фоне изысканных нарядов гостей особенно выделялись мундиры самых разных цветов и покроев. Все это производило на Джулию впечатление поистине ослепляющее, тем более что среди обладателей мундиров она невольно искала глазами своего возлюбленного.

Дамы по случаю вечера с офицерами надели свои лучшие платья, многие из которых были отделаны знаменитыми брюссельскими кружевами. Их драгоценности переливались при свете многосвечных люстр всеми цветами радуги. От обилия кокетливых и доброжелательных улыбок, от всеобщего оживления у Джулии кружилась голова. Казалось, вся Европа явилась в этот ответственный момент в Брюссель, чтобы поддержать свои армии.

Сама Джулия была сегодня в летящем платье с «фонариками» темно-зеленого шелка, из-под которого виднелся белый шелковый подол нижнего платья. Из украшений на ней были жемчужные подвески и ожерелье; кроме того, нитка жемчуга обвивала ее запястье. Сейчас она неторопливо двигалась между гостями, обмениваясь любезными фразами со всеми, кому представляли ее лорд и леди Тревонанс. Иногда за ее спиной слышался шепот о «лондонских крысах», и Джулия прикрывалась веером, чтобы спрятать игравшую на губах улыбку.

Сказать по правде, она не запоминала тех, с кем ее знакомили, ибо сейчас никто из них ее не интересовал. Ее рассеянный взгляд обегал все гостиные и комнаты, по которым они проходили, с одной-единственной целью: найти того, ради кого она явилась сюда. С каждым шагом сердцебиение ее все учащалось: перед каждым очередным поворотом она была уверена, что сейчас увидит его.

Наконец это случилось. Когда ее взгляд упал на его широкие, расправленные по-военному плечи, ей показалось, что прямо перед нею распахнулось окно и свежий ветер с силой подул ей в лицо.

Любимый, думала она.

Но простит ли он ее?

Темно-синий мундир с красными нашивками и серебряным галуном обрисовывал его атлетическую фигуру, белые шелковые бриджи и чулки обтягивали икры сильных ног. Вне всякого сомнения, он был самый красивый из всех присутствующих мужчин. Неудивительно, что юные дамы, стоявшие поблизости, без конца строили ему глазки.

– Он здесь, – прошептала Джулия, наклонившись к маркизе.

Леди Тревонанс проследила за ее взглядом.

– Да, и Веллингтон тоже. Какие они оба красавцы! Представьте, даже у меня сердце трепещет в груди от волнения. Идемте. Вам следует познакомиться с человеком, от которого зависит карьера Блэкторна.

Джулия направилась к Эдварду.

Он стоял возле камина в одной из последних комнат анфилады. В соседней гостиной играл оркестр, но звуки вальса перекрывались окружающими голосами. Эдвард смеялся, видимо, над какой-то остротой Веллингтона. Как он умопомрачительно красив! – подумала Джулия. Интересно, наскучит ли ей когда-нибудь смотреть на него? Вряд ли.