Покорившие судьбу - Кинг Валери - Страница 57

– Благодарю вас, – выдохнула Джулия, чувствуя, как на ее щеках загорается яркий румянец. Мысленно сравнивая собеседника с его сыном, она поняла, почему в облике маркиза ей в первую же минуту почудились знакомые черты. Правда, лорд Питер лицом походил на мать, но изысканность манер и достоинство осанки в нем явно были от отца.

– Вы краснеете? – улыбнулся маркиз. – Маргарет, она так похожа на тебя!

Подхватив мужа под руку, леди Тревонанс посоветовала ему не смущать всех встречных молодых дам чрезмерными комплиментами, после чего потребовала, чтобы он отвел ее в бальную залу.

– Дорогой, я желаю танцевать вальс! – объявила она и решительно увлекла его за собой: маркиз успел лишь изящно поклониться да дружески подмигнуть Джулии.

– Какие они оба милые, – сказала она, глядя, как супруги удаляются, лавируя между гостями. Маркиз наклонился и шепнул что-то на ухо жене, точно так же, как до этого в гостиной, и она точно так же щелкнула его веером по руке.

– Да, прекрасная пара, – вполголоса отозвался Эдвард.

Обернувшись, Джулия встретила его тревожный взгляд.

– Скажи мне, Джулия, как ты живешь? Мой дядя… как он с тобою обращается?

Джулия молча глядела на него, зная, что может говорить в ответ все, кроме правды. «Я несчастлива, я страшно несчастлива!» – кричало ее сердце, но сказать об этом вслух было невозможно, да и незачем.

– Сэр Перран заботится о том, чтобы у нас с сестрами было все необходимое, – проговорила она наконец.

Брови Эдварда едва заметно сдвинулись к переносице.

– Понятно, – тихо сказал он. Некоторое время он не сводил с нее глаз, словно пытаясь угадать, что кроется за ее словами.

Джулия сделала полшага в его сторону. Больше всего ей хотелось сейчас дотронуться до его руки, но она понимала, что этого делать нельзя. Чтобы избежать дальнейших расспросов о семейной жизни, она перевела разговор на другое.

– Я боялась, что ты к нам не приедешь, – сказала она. – Как хорошо, что ты все-таки здесь.

Он смотрел на нее с жадностью, словно не мог оторваться.

– Да, сперва я и думать не хотел о том, чтобы снова ехать в Хатерлей, но в конце концов понял: я должен видеть тебя – и после этого ничто уже не могло меня удержать.

В передней становилось слишком шумно, и Эдвард, взяв Джулию за локоть, повел ее в сторону галереи. По дороге он наклонился к ней, так что она ощутила тепло его дыхания, и прошептал:

– Я всегда буду любить тебя, Джулия. Всегда. Не забывай об этом. Если тебе понадобится моя помощь, пришли мне только коротенькую записку, и я примчусь к тебе, где бы я ни был.

От этих слов на душе у Джулии стало как будто светлее, и в беспросветной тоске ее злополучного замужества вдруг вспыхнули огоньки счастья и надежды.

– Значит, ты простил меня? – спросила она, заглядывая ему в глаза.

– Да, – просто и искренне ответил он.

Радость хлынула в ее сердце.

– Теперь моя душа спокойна, – с улыбкой выдохнула она. Тяжесть, беспрестанно давившая на нее, вдруг показалась не такой уж непомерной, и ее плечи расправились сами собою. – Ты уже видел нашу бальную залу? Аннабелла с Элизабет трудились не покладая рук, плели гирлянды из тиса и остролиста. По-моему, получилось просто прелестно.

Услышав, что в бальной зале он еще не был, она оживилась и объявила, что они пойдут туда вместе.

– Только если ты согласишься танцевать со мною вальс, – заявил он, пожимая пальцы, лежавшие на его руке. – Как-никак, это теперь единственное законное основание для того, чтобы я мог тебя обнять! Умоляю, не отказывай мне, иначе я зачахну от тоски.

Представив, как Эдвард Блэкторн, с его военной выправкой и обветренным загорелым лицом, целыми днями возлежит в шезлонге и чахнет, Джулия невольно рассмеялась и ответила:

– Делать нечего, придется согласиться.

Минута была полна полузабытыми ощущениями праздника, нежности, легкого кокетства – всего того, что Джулия вновь мечтала пережить при встрече с Эдвардом. Но когда, входя в галерею, она дружески пожала руку Эдварда, перед ними неожиданно, как из-под земли, выросла фигура сэра Перрана.

Страх и смятение овладели сердцем Джулии. Она попыталась отнять у Эдварда руку, но он не отпустил, и от этого Джулия испугалась еще больше.

– Здравствуй, племянник, – заговорил сэр Перран. – Как тебе нравится наш Хатерлей в рождественском уборе? Превосходно, правда? А Джулия? Ты не находишь, что цвет ее платья идеально сочетается с этим нежнейшим румянцем?

– Да, пожалуй. – Эдвард вопросительно взглянул на Джулию.

Покосившись на сплетенные руки своей жены и племянника, сэр Перран неодобрительно хмыкнул и снова перевел взгляд на лицо Джулии. Ей пришлось сделать над собою усилие, чтобы не зажмуриться от страха. Почему-то она чувствовала себя такой виноватой, словно муж застал ее в объятиях Эдварда.

– Ну, не стану вас задерживать. – Сэр Перран обернулся к Эдварду. – Я еще хочу успеть побеседовать кое с кем из гостей. Тебя не затруднит проследить сегодня за тем, чтобы моя жена не скучала?

– Нисколько, – сказал Эдвард.

– Вот и отлично. Вверяю ее твоим заботам.

Сердце Джулии колотилось в груди. Проходя мимо, сэр Перран насмешливо шепнул ей на ухо:

– Не делайте такого несчастного лица. Я вполне вам доверяю. – И, не успела она ничего ответить, как он уже удалился, тяжело опираясь на трость.

– Как ты дрожишь, – прошептал Эдвард, когда они двинулись по галерее в сторону Голубой гостиной.

– Пустяки.

– Что значит – пустяки?! Ты едва жива от страха. Он, надеюсь, не бьет тебя? Не запугивает? – Эдвард ласково погладил ее руку.

Джулия повернула голову и увидела в серых глазах друга такое искреннее сочувствие и заботу, что ей мучительно захотелось прижаться к его груди, чтобы он обнял ее и шептал ей слова утешения, но – увы! – она могла лишь смотреть на него в немом отчаянии.

Его глаза тотчас зажглись светом понимания, словно он угадал ее мысли. Шепни она одно только слово, он, по всей вероятности, не раздумывая притянул бы ее к себе.

Боясь, что может поддаться искушению, Джулия поспешно отвела глаза и ответила:

– Нет, твой дядя меня не бьет и не запугивает. Просто он оказался очень властным супругом, и хотя я изо всех сил стараюсь быть ему хорошей женой, кажется, это пока получается у меня не очень хорошо.

Он подвел ее к одному из окон, выходящих на длинную заднюю террасу. В ярком праздничном освещении особняка снежинки вспыхивали на лету и ложились на землю мягким покрывалом.

– Элизабет рассказала мне, как ты отказалась надеть черное платье и как не вовремя сорвалась Аннабелла, – вполголоса заговорил Эдвард. – Скажи… ты очень несчастлива?

Джулии вдруг захотелось рассказать ему все, все без утайки. Интересно, что бы он сказал, узнав, что его дядя еще не прикасался к ней? Вот только стоит ли открывать Эдварду всю правду о своем замужестве? Неизвестно, чем обернется такая откровенность. Да и в чем она, эта «вся правда»? В том, что они с мужем еще ни разу не были в одной постели? Но, возможно, он уже не способен к плотской любви – она слышала, что с мужчинами в преклонном возрасте такое случается.

Словом, лучше всего было закончить на этом разговор об ее супружеской жизни.

– Счастлива я или нет – наверное, не так уж важно. Сейчас я хочу только одного – вдоволь насладиться твоим обществом. У меня есть подозрение, что после сегодняшнего вечера я тебя еще долго не увижу.

Смирившись, Эдвард повел ее в Голубую гостиную. Здесь, в сверкающем свете огромной люстры, Джулия заметно повеселела. Все столы, каминная доска и бра на стенах были украшены зелеными гирляндами и тюлевыми бантами, а вплетенные в них нитки голубого стекляруса придавали убранству гостиной холодновато-торжественный блеск.

Когда в гостиную вошли христославы – двое мужчин и две женщины – и громко запели «Разукрасьте дом венками», ощущение приближающегося праздника Рождества стерло из сердца Джулии горестные мысли, как хлынувшая на берег волна стирает следы на песке. Наконец-то она хоть на время могла забыть свои печали и отдаться простым радостям жизни.