Поединок сердец - Пэтрик Энн - Страница 13

– Конечно же, она все понимает. Но не тревожься.

Он собирался еще что-то сказать, но решил промолчать. Какой в этом прок? Он знал и других людей, обожавших кошек. Далеко ходить не надо, например, его сестрица. Она просто одержима кошками и никаких доводов не признает.

Пушистая любимица продолжала взирать на него недоуменно и внимательно. Мэтт устремил на нее ответный немигающий взгляд. Ну и наглая тварь. И хитрая к тому же.

Когда они с Паолой переступили порог входной двери, кошка мурлыкнула.

– Ах, не беспокойся, – примирительно проговорила Паола. – Стоит появиться тебе здесь несколько раз, и она с тобой обязательно подружится.

Мэтт нахмурился. Стоит побывать здесь несколько раз? Неужели она решила, что из их отношений что-то выйдет? Единственная причина, по которой он заехал за ней, – настояние его матери. У него нет ни малейшего желания вновь видеть эту кошку.

– Тебе больше нравятся собаки? – Как бы, между прочим, спросила Паола, когда они ехали в машине.

Мэтт крепко стиснул руль.

– Нет. Я вообще к животным не испытываю никакого интереса. – Он решительно отмахнулся от всплывшего в памяти воспоминания о маленьком смешном щенке, который когда-то неотступно провожал его из школы домой. Он назвал собачку Тенью, потому что она всякий раз оказывалась в двух шагах от него. Потом как-то, когда Мэтт был в школе, а садовник по рассеянности забыл закрыть калитку, Тень убежала. Ее сбила машина. Вернувшись в тот день, домой, он все понял по глазам матери.

С тех пор ему не хотелось держать никакую живность.

– Ты вообще против любых животных? – надоедала Паола.

– Они не стоят беспокойства. И такого мнения многие люди.

Мэтт подумал о том, что животным всегда неизбежно приходится отдавать часть самого себя и своего времени. Да и шерсть они оставляют, где только можно. Не говоря уж о блохах в ковре и всякой другой дряни. Уж на этот счет у Мэтта не было никаких иллюзий.

Он ожидал, что Паола начнет с ним спорить, но, как ни странно, этого не случилось. Она молчала всю дорогу до дома его родителей, а Мэтт пару раз украдкой взглянул на нее, задаваясь вопросом, о чем это она думает. Может, волнуется из-за предстоящего вечера. Интересно, какого она о нем мнения? Конечно, она не похожа на Сару.

Мэтт свернул на затененную деревьями улочку, где находился дом его родителей.

– Уже приехали.

Мэтту всегда нравилось родительское гнездо огромный кирпичный двухэтажный дом с белыми колоннами. К нему вела извилистая дорожка. Ухоженные газоны, деревья все веяло миром и спокойствием. Сегодня дом блистал огнями; ярко светились не только окна, но и фасад был иллюмигогрован. С дюжину машин выстроились у подъездной дорожки. Мэтт сразу заприметил ярко-красный «корвет» Рори и белый «линкольн», принадлежавший чете Себастьян.

Когда он помогал Паоле выйти из машины, его опять обдало волной ее аромата. Она вскинула голову.

– Почему ты не сказал, что твои родители живут в Таре?

– Прости, что не сказал?

С ее губ сорвался смешок.

– Сам знаешь… про Тару. Это из романа «Унесенные ветром».

Мэтт так и не понял, заключалась ли в этом сравнении ирония. Вместе они прошли по дорожке, поднялись по четырем широким ступеням на крыльцо. Мэтт позвонил. В мгновение ока массивные двойные двери открылись, их приветствовала старая служанка.

– Ах, наконец-то, – проворковала его мать, спеша навстречу. Она радушно улыбнулась Паоле.

– Привет, душечка. Как вы прелестно выглядите. Какое красивое платье!

– Спасибо, – ответила Паола.

Мэтт не мог не заметить, что она была приятно удивлена. Интересно, матери действительно понравилось платье или она просто хотела, чтобы Паола чувствовала себя свободнее. На самой матери было красное шелковое платье прямого покроя, а в ушах – рубиновые сережки с бриллиантами, подарок отца на день рождения. Бетти, как всегда, выглядела безукоризненно. Добродушно улыбаясь, она взяла Паолу за руку, провожая ее в огромную восьмиугольную комнату слева от холла. Мэтт последовал за ними.

Мать начала представлять Паолу собравшимся гостям, которые о чем-то переговаривались, потягивая коктейли. Мэтт сделал приветственный жест стоящему в дальнем углу комнаты возле камина Рори. Тот подмигнул, но подойти не спешил, поэтому Мэтт присоединился к нескольким пожилым мужчинам, обступившим отца. Тут были отец Рори, Филип Себастьян, Джино Гарибальди – один из закадычных друзей отца и самый богатый человек в Хьюстоне, Саймон Уиттакер. Эти четверо неизменно играли вместе в гольф каждую пятницу, и так продолжалось с незапамятных времен. Мэтт обратил внимание на то, как они разглядывают Паолу. Особенно заинтересованным казался Саймон Уиттакер. Нетрудно догадаться почему: и его отец и Саймон, у которого была единственная дочь, надеялись породниться.

Когда его мать и Паола подошли к группе женщин, Мэтт, извинившись, поспешил за ними; нетерпелось увидеть, что из этого выйдет.

– Мне хотелось представить вам знакомую Мэтта Паолу Романо, – пропела мать. Она по очереди представила стоявших: – Карелии Уиттакер, а это ее дочь Сара; Джоанна Себастьян—жена Филипа и мать Рори. А с Рори вы знакомы? Сейчас, сейчас. Вон он. – Мать указала в сторону молодого человека. – А это Лючия Гарибальди и ее дочь Тереза. Ее сын сейчас разговаривает с Рори.

– Очень рада познакомиться с вами, – сказала Джоанна Себастьян, высокая стройная женщина с узким миловидным личиком.

– Какое потрясающее платье, – отметила Сара Уиттакер, незаметно многозначительно подмигивая Мэтту.

Мэтт усмехнулся. Сара была одной из немногих приятных ему женщин. Из нее вышла бы идеальная жена. Сегодня вечером она выглядела особенно привлекательно: прямые светлые волосы убраны назад, роскошное бледно-голубое платье из шифона чудесно подходило к ее голубым глазам.

Он не припомнил случая, чтобы она когда-нибудь оделась не к лицу, сказала что-то невпопад или повела себя не так, как положено.

– Романо? Так вы итальянка? – спросила Лючия Гарибальди, и в ее агатовых глазах блеснула заинтересованность.

– Да, – просто ответила Паола. Хотя у нее кружилась голова от обилия услышанных имен, Лючию она сразу отметила.

– Джино! Ты слыхал? Она итальянка! – Она произнесла это громким голосом, всплеснув руками, ее многочисленные браслеты и кольца при этом заиграли искорками.

Паоле понравилось, как она это произнесла, немного съезжая на «э-э-этальянка». Тереза с такими же агатовыми глазами и темными волосами, как и мать, заметила:

– Ваша фамилия мне кажется знакомой. Вы не принадлежите к нашему клубу?

Паола отрицательно качнула головой. Хотя она не понимала, о каком клубе речь, это, в сущности, не имело никакого значения, так как сама Паола не принадлежала ни к одному из клубов.

– А чем занимается ваш отец? – полюбопытствовала Лючия. – Мы, наверное, его знаем. Мы знаем всех итальянцев в Хьюстоне.

– Он владелец компании по обслуживанию и строительству бассейнов, – ответила Паола. Конечно, подразумевались богатые итальянские семьи в Хьюстоне.

– Правда? – Лючия слегка нахмурилась. – Нет, что-то не припоминаю.

– Ну, таких компаний множество. Разве можно их все знать? Мы располагаемся в районе Алиф.

– Алиф?

Паола скрыла улыбку. Можно подумать, речь шла об Афганистане. Да, если вы принадлежали к клану людей, живущих на набережной Оукса, то Алиф, конечно, совсем другая страна. Она пожала плечами.

– Моя семья живет в Алифе и всегда там жила.

– Если вы позволите, я хочу увести Паолу на секундочку и представить ее Рори и Джованни, – сказал Мэтт, подходя к беседующим женщинам.

Хотя он произнес это небрежно. Паола не могла не заметить румянца неловкости на его щеках. Забавно. Конечно, в вопросах Лючии не было ничего такого, но Мэтт явно следил за их разговором.

– Это мой лучший друг Рори Себастьян, – сказал Мэтт, когда они подошли ближе, прерывая оживленную беседу двух мужчин. – А вот этот Ромео – Джованни Гарибальди, с тех пор как ему исполнилось пятнадцать, он разбивает женские сердца по всему свету.