Смотрящий по неволе - Логачев Александр - Страница 23

— Врешь, — фыркнул один из слушателей в третий раз.

— А ты купи кассету с кино, сам побачишь.

— Тихо! — прогундела баба с семечками, — Вон ваши засранцы подъехали.

Ранний Розенбаум озорно хрипел под музон из установленного на крыше ларька мегафона:

В натуре у рынка стопорнулась серебряная бээмвуха, и из нее под хрип Розенбаума выбрались герои Макарового рассказа. Два старших и два младших из самых приближенных.

— Что-то холодно сегодня, — сказал Словарь Малюте, пряча яркую фиксу под губу.

— Да, денек будет жаркий, — невпопад ответил Малюта, зыркая по сторонам жгучим вороватым циганским взором.

После пикантной истории им срочно требовалось поставить всех на место — восстановить пошатнувшийся авторитет. Иначе кранты ихней власти. А с не явившимся на стрелку Храмом они разберутся попозжее. Теперь уже железно ясно, что компромиса быть не может — или они, или он.

— С чего начнем? — угрюмо спросил Словарь. В голове он уже второй день перебирал варианты мести. Что он сделает с Храмом, когда тот окажется у него в руках.

«Нет, я не буду отрезать ему пальцы и заставлять их глотать! Нет, я не буду зашивать ему ноздри! Я сточу ему напильником зубы! Я выколю ему глаза и засыплю солью глазницы! Я сдеру ему кожу с ног по колено и с рук по локти! А потом, не отчленяя, я перемолочу эти ноги и руки мясорубкой!»

— Может, остальных пацанов подождем? — посмотрел Малюта с подозрением на вроде бы продолжающий тусоваться по рынку и тем не менее вроде бы ждущий шоу народ.

Действительно, с остальными пацанами творилась реальная засада. Мобильники у всех в один голос брехали, что «аппарат вызываемого абонента находится вне зоны обслуживания».

— Я за сигаретами отлучусь, — не спросил разрешение, как прежде, а типа просто сообщил ближайший к Малюте Шатл и погреб, не оборачиваясь, за ряд развернутых витринами к проспекту ларьков. И быков осталось всего трое.

— Не стоит ждать остальных, — как-то даже ссутулился Словарь, — С твоих ларьков начнем, или с моих?

— Давай с твоих. Зашли вперед Филипса, а если лабазники упрутся, тут мы их… — тихо, чуть ли не шепотом промямлил Малюта.

Филипс, последний в строю рядовой, не слушал, о чем договариваются командиры. На ушах Филипса прели наушники, а в них долбилась группа «Продиджи». Филипсу вполне хватало такого удовольствия.

— Не буду я Филипса посылать, — поморщив лоб, решил Словарь, — Вон ты отправил Шатла, и где тот Шатл?

— Да вернется. Может, заодно отлить свалил, — не шибко уверенно пробурчал Малюта. Его темная цыганская шкура на скулах, казалось, посерела от непоняток.

— Это точно, что свалил. Пошли, — пристукнул кулаком о ладонь накачивающий себя так не хватающей в этот щекотливый момент злобой Словарь и обогнул крайний ларек.

На крыше этого ларька как раз и был прикручен матюгальник, на всю округу орущий, что: «Гоп-стоп! Ты отказала в ласке мне! Гоп-стоп! Ты так любила звон монет!..» В этом ларьке заседали местные пираты, и до сих пор у Словаря с ними никаких заморочек не было. Пираты максали всегда точно по срокам и знай себе втюхивали народу паленое аудио и видео. Сегодняшняя проблема заключалась в том, что до очередного платежа следовало подождать еще три дня. Поэтому Словарь начал сразу с наезда:

— Эй! — грубо стукнул он в витрину, — Отпирайте ворота, базар есть!

Однако то ли лох, сидящий за кассовым аппаратом, не знал Словаря в упор, то ли еще какая заковыка, но дверь ларька так и не открылась по своей воле.

— Че надо? — не то чтобы грубо, но без положенного уважения ответили в торговое окошко из надежного смутного внутриларечного мрака.

И еще образовался для Словаря один обломный минус. Перед ларьком зияла вытоптанная лужа и для удобства сюда бросили доску. Не шибко на такой площадке разгуляешься, чтоб ног не замочить. А рядом со Словарем по кайфу уткнулся в витрину с лазерниками Филипс. Он покеда не просек, что командира не уважают, но еще чуть-чуть…

— Щас кулаком витрину рассажу, вытащу тебя за шкирятник и глаз на коленку натяну! — грубо посулил в окошко низкорослый Словарь. С такой позиции — балансирует на доске посреди лужи — его угроза была врядли исполнима.

Эх, если бы Словарь присмотрелся, кто там во мраке ларечном за окошком сидит. Он бы с удивлением прочухал, что сидит там никто иной, как тот парень, который вместо Шрама на стреле ошивался. Но запуржила кровавая пелена глазки Словарю. Но уже не соображал ничего от бешенства Словарь.

— А не обделаешься? — наверное не врубаясь, на кого бублик крошит, квакнул продавец.

— Я — Словарь! — захрипел, вгоняя себя в окончательный раж уже готовый ногтями царапать алюминиевый корпус ларька Словарь. Уже готовый об эти стены фиксу сломать.

И тут вдруг установленный на крыше торговой точки динамик потух на словах: «Я прощаю все. Кончай ее Сэмен!». Пронзительно взвыл фонящий микрофон, и на всю площадь раздалось:

— По заявке нашего дорогого гостя сейчас мы послушаем новый хит группы «Словарь и Малюта» под названием «Нас рано мамка разбудила, сыру нам кушать наварила», — естественно, Леха говорил не «нас рано», а «насрано»; и не «сыру нам», а «сырунам».

А далее, пока Словарь и Малюта не опомнились от такого гнусного попадалова, Леха в натуре по громкой связи воткнул кассету. Кассету с через жучка записанным процессом составления протокола в околотке. Протокола с обделавшимися Словарем и Малютой. Причем допрашивающий лейтенант, не ведая про жучек, прикалывался в полный рост и к задержанным обращался не иначе как: «Фу, вонючий, а ответь ка мне…»

На самом деле точно такие же кассеты с утра успешно продавались почти во всех торговых точках Виршей вплоть до булочных. А там, где на витринах по городу выставлялись видеокассеты, Ван-Дамы, Сталоны и Шварценеггеры уступили почетное место перекупленной у журналистов и растиражированной видеозаписи конвоирования обгаженных бандюков в ментуру. Фильму о том, что прозевал Леха, выведенный из козелка последним.

А кинокомедия вышлядела так. Отпираются дверки автозака. Два омоновца, как положенно, пыжатся по бокам. И вдруг Малюта как рванет вперед, и побежал, побежал! Ну, омоновцы — быстрей за ним, подсекли, прыгнули сверху, пофиг им было, что Малюта мчался точняком в здание ментуры. У них рефлекс на догоняние. И вот тот омоновец, что оседлал Малюту, вдруг как подпрыгнет, будто током пронзенный. И дабы убедиться, что это не глюк, приспустил штанишки с поверженного Малюты. И перекосился в роже, будто старуха, обнаружившая в красном углу вместо иконы порнушную открытку… А телеоператоры вокруг хороводятся.

Тут из автозака и Словарь выгрузился. По его приказанию трое подчиненных обступили главаря стеной. Но из-за рывка Малюты утроивший бдительность лейтенант увидел в этом подозрительный момент. Почему это трое четвертого закрывают, почему четвертый руки на заднице сложил, типа недообысканное оружие шкерит? Лейтенант, бедолага, не разобрался, что там впереди с убежавшим.