Нефритовый кубок - Старк Джеральд - Страница 34

Ши лихорадочно оглядел голые стены в поисках выхода, окна, потайного лаза – хоть чего-нибудь. Ничего, кроме горы хлама на земляном полу, пыли и паутины. Склад показался воришке огромным, но, даже медленно продвигаясь наощупь, те двое скоро его найдут. Получается, он сам себя загнал в ловушку. Нужно что-то делать. Немедленно.

Очень осторожно, чтобы не привлечь внимания случайным движением или звуком, Ши сунул руку за голенище сапога и вытащил нож, чувствуя, как дрожат пальцы.

Между тем из распахнутой двери в помещение проникал тусклый свет, глаза Ши, привыкнув к полумраку, различили темную фигуру неподалеку от входа. А где же второй?

– Что там, Хафид? – спросил тот, что стоял у двери.

– Нет ничего! – рявкнули над самым ухом Ши. Без того натянутые и готовые звонко лопнуть нервы карманника не выдержали.

Выставив перед собой лезвие, Ши с нечленораздельным воплем бросился вперед. Нож ушел во что-то податливое и выскользнул из пальцев, а маленький воришка, словно камень из пращи, вылетел вон. Никогда до того и, пожалуй, никогда после он так не бегал.

Его не преследовали.

…В отличие от приятеля, Конану не повезло.

В суматохе он упустил из виду особенности местной архитектуры, а именно тот факт, что глинобитные одноэтажные жилища бедняков имеют, как правило, достаточно толстые стены, но вот крыши, сделанные из переплетенных и обмазанных глиной пучков соломы, на его изрядный нордхеймский вес никак не рассчитаны. Поэтому при первой же попытке утвердиться на крыше дувала, дабы оказать врагу должный отпор – стилет из запястных ножен сам прыгнул в руку – хлипкое сооружение провалилось, и варвар полетел спиной вперед.

Падение, хоть и с небольшой высоты, однако на твердый, как гранит, глиняный пол его ошеломило, и что хуже всего, кинжал отлетел в сторону. Не успел он подняться, как на спину рухнула неподъемная тяжесть, и кто-то, весящий не менее пятнадцати стоунов, с поразительной сноровкой принялся выкручивать киммерийцу руки.

Потом последовал град ударов, быстрых, умелых и чрезвычайно болезненных, и жесткие веревки на запястьях. На лицо опустилась грубая вонючая мешковина, и возникло ощущение, что его быстро куда-то несут, взвалив на спину, подобно тюку.

Конан вяло удивился силе противника – тащили долго, часто сворачивая то влево, то вправо, поднимаясь и спускаясь по жалобно поскрипывающим лестницам. От мерзкого запаха выворачивало желудок и, кажется, время от времени уплывало сознание. Киммериец запоздало посочувствовал Фехтие Ордзою: вот, оказывается, каково быть засунутым в мешок с навозом. Может, это месть?.. До чего нелепо получилось… И Рекифеса не предупредили, и сами попались… Наверняка Ши тоже схватили. Куда ему драться с такими костоломами. Трясется где-нибудь по соседству и проклинает день, когда связался с неким Конаном из Киммерии. Правильно делает. Зачем, спрашивается, он ввязался в эту кутерьму? Предупреждали ведь умные люди! Сколько раз предупреждали!..

Волочивший пленника человек поднялся по очередным ступенькам. Судя по некоторым признакам, муторное путешествие близилось к концу – они вошли в дом. По недосмотру (или наоборот?) переносившего добычу охотника киммериец с размаху врезался головой в притолоку или ободверину, отчего несколько последующих мгновений бесследно испарились из его памяти.

Очнулся варвар от на удивление громкого хлопка двери. Застучали по доскам каблуки, кто-то быстро заговорил на туранском – то ли докладывая, то ли оправдываясь. Изловленного человекоохранителя без особых церемоний свалили на пол, но избавлять от напяленного на голову мешка и веревок не торопились. Чьи-то руки деловито обшарили карманы и кошель, проверили, не спрятано ли чего в поясе и за голенищами сапог. Внезапно разыскатель обрадованно присвистнул.

«Письмо, – уныло сообразил Конан. Творение загадочного Призрака хранилось у него – на случай, если понадобится ткнуть Рекифесу в нос неопровержимым доказательством правоты подчиненного. – Выходит, им позарез требовалась эта бумажка? Что ж, послание у них есть, и я им больше не нужен».

Словно в подкрепление здравых и потому чрезвычайно удручающих мыслей раздался ставший до тошноты знакомым голос темнолицего:

– Нашлось?! Печать сломана? Ай, мальчик, как нехорошо совать нос в чужую переписку… – шелест разворачиваемого пергамента и небрежный, рассеянный пинок сапога под ложечку. Краткое напряженное молчание – загадочный предводитель (надо полагать, он и есть обладатель прозвища «Грифон») читал наконец-то попавшую к нему в руки записку. Ему не требовалось мучиться с разгадками тайнописи, ибо внизу, под текстом, красовались ровные, как выведенные по ниточке, строки перевода Юнры Тавилау.

– Ничего не понимаю, – обескураженно и еле слышно пробормотали высоко вверху, и уже громче, повелительным тоном распорядились: – Имгебел, Хафид! Разыщите Фехтие и заприте где-нибудь, чтобы не сбежал. Да мне наплевать, в каком он там состоянии! – должно быть, подчиненные имели неосторожность возразить. – Мальчишку суньте в подвал.

– А может, прирезать его? – предложил новый голос, низкий и слегка запинающийся. Окажись на месте киммерийца Ши Шелам, воришка немедля признал бы помощника Фехтие Ордзоя, мрачного нелюдимого туранца, чем-то смахивающего на дряхлеющего, но все еще грозного бойцового пса.

– Потом решим, – отрезал вожак. – Быстро, время поджимает.

Стража Когорты, украдкой возрадовавшегося внезапной отсрочке и возможности еще немного пожить на свете, с размаху сгребли за шиворот, протащили вниз по короткой лестнице и впихнули в низкую дверцу. Прежде чем захлопнуть створку, пленнику оказали небольшую милость – сдернули проклятый мешок.

Рассмотреть, где он находится, варвар не успел, потому что лихо скатился по ступенькам и крайне неудачно приземлился физиономией вниз. Дверца закрылась, лязгнул вдвигаемый в пазы засов.

Вокруг было темно, хоть глаз выколи, и холодновато. Пахло слежавшейся землей, кисловатым перебродившим вином и мышами.

– Ши? – на всякий случай позвал киммериец, отплевавшись от набившейся в рот дряни и с трудом усевшись – развязывать его никто не собирался. – Ши, ты здесь?

Ответа не последовало. Возможно, Ши Шелам остался валяться в том безымянном проулке неподалеку от Пыточного проезда. Конану очень хотелось верить, что этого не случилось.

Стремительный бег Ши Шелама остановила невесть откуда взявшаяся стена. Ши врезался в нее и, не соображая, попытался бежать дальше, непрерывно бормоча «Ой, ой, ой, что же делать-то…».

После третьего столкновения стало понятно, что прошибить стену лбом не удастся, да и нет необходимости. Ее вполне можно обойти.

Воришка немного постоял, прислонившись к этой самой стене из грубо обтесанных глыб желтоватого песчаника, нагревшихся за день и теперь медленно остывающих. Голова у него кружилась, зубы выщелкивали мелкую частую дробь, а немногие имевшиеся мысли безнадежно растерялись во время бегства и сейчас постепенно догоняли своего хозяина.

«Малыша, похоже, изловили, повязали и утащили. Письмо осталось у него. Надо спрятаться. Ничего не знаю и знать не хочу. Завтра же удеру из города».

Он наконец отдышался, потряс взъерошенной головой, приходя в себя и озираясь. Выскочив из заброшенного склада, Ши несся, куда глаза глядят, и теперь не представлял, в какие края его занесло. Так, еще различимые в сумерках острые загогулины слева украшают Ратушную башню. Значит, он примчался в центр города. Рукой подать до казарм Сыскной Когорты. Истерически хихикнув, воришка представил, как является в Управу и просит дать ему убежище в самой надежно запертой и постоянно охраняемой камере. Видите ли, за мной гоняются какие-то странные люди с длинными ножами и привычкой сначала бить, а потом объяснять, за что. Бедолагу Малыша уже до смерти уходили…

«Хватит причитать! – прикрикнул раздраженный внутренний голос. – Довольно паники. Порождение хладных Киммерийских гор никому не позволит так запросто себя ухлопать. Полночь еще далеко, игра не закончена».