Нефритовый кубок - Старк Джеральд - Страница 26

– Да не беспокойся ты, – в десятый раз повторяла Деянира. – Я не пропаду. Постарайся снова не встрять в какую-нибудь скверную историю, ладно? Завтра придешь меня навестить?

– Думаешь, Барч разрешит?

– Пусть только попробует запретить, я такой скандал закачу! – пригрозила Диери, и обшитые медными полосами створки поглотили ее и Барча, захлопнувшись с глухим стуком.

Сегодняшний день киммерийцу вообще-то даровали в его личное и безраздельное пользование, но спустя какое-то время он без особого удивления обнаружил, что ноги сами несут его к улице Ратай, туда, где расположены казармы Сыскной Когорты. Все равно заняться до наступления вечера нечем, а там найдется с кем переброситься словечком и от кого узнать последние новости. Любопытно, что такое случилось у Конного Поля?

В караулке стоял привычный негромкий гул, сквозь который иногда прорывались краткие, немного странноватые, полные сдержанного азарта реплики. Доносились они из угла, где компания сыскарей и караульных резалась в «Осаду крепости».

– Бешеная овца.

– Нападение двергов.

– Аметист… Э-э, ошибочка. Сапфир!

– Крылатый конь.

– Дыхание дракона и Великий Бастион. Выигрыш за мной.

Последнюю фразу произнес весьма знакомый голос, опять повергнув Конана в краткое состояние полнейшего удивления. Владельцу этого голоса не полагалось сидеть в Зверинце, обыгрывая раззяв-стражников. Это выглядело также нелепо, как утренний визит Барча ит'Каранга на захудалый постоялый двор «Хромая лошадь». Однако глаза подтверждали воспринятое ушами, да и сам обладатель пронзительных интонаций, бросив взгляд по сторонам и заметив киммерийца, поднялся с места, поспешно распихивая по карманам и пряча за пазуху блестящую россыпь выигранных монет.

– Тебя жду, – безмятежно объяснил свое присутствие Ши Шелам. – Подумал, что ты непременно здесь объявишься. Особенно когда услышишь, что случилось ночью. Ты, кстати, чем занимался после того, как удалился Барч? Пошли-пошли, – карманник настойчиво потянул приятеля-варвара за собой. – Нам настоятельно требуется потолковать. Кажется, в городе начинают происходить странные вещи, а ты ведь обожаешь копаться во всяческих секретах?

– Я ходил к месьору Рабилю, – выговорил Конан, дождавшись краткого промежутка в трескотне Ши. – Рассказал ему про Фехтие Ордзоя и про наши догадки. Рабиль захотел отмстить, что и проделали двое его жутковатых подручных нынешней ночью. Что стряслось-то?

– В сущности, ничего особенного, – желчно хмыкнул воришка. – Видел небось квадригу бронзовых коней при входе на Ристалище? Так вот, сегодня утром туда добавилось нечто новенькое. Кто-то старательно привязал к колеснице двух типов – туловища отдельно, головы отдельно. Внизу, под воротами, валялись четверо из городской стражи, лопоча, будто ночью на них напали, связали, натянули мешки на головы и оставили в таком виде дожидаться утра… Здорово, правда? Не желаешь что-нибудь добавить? Какую-нибудь еще неведомую мне подробность?

– Не понимаю, с чего ты взял… – ошеломленно начал киммериец, и не договорил.

Тяжелая двухстворчатая дверь Управы распахнулась, пропуская сперва вечно задерганного помощника Рекифеса, затем самого Верховного Дознавателя и месьора Аддаха Рабиля, владельца Конного Поля. Последний выглядел обескураженным и растерянным, что совершенно не вязалось с его решительной натурой. Рекифес (сам недоуменно хмурившийся) проводил уважаемого гостя до ворот, где того ожидала двуконная повозка, вернулся, окинул начальственным оком двор и свирепым жестом подозвал к себе двух приятелей, мирно посиживавших под стеной караулки.

– Ты вчера около Ристалища не шлялся? – резко осведомился он у варвара. Получив вместо внятного ответа полный искреннего недоумения взгляд подчиненного, Дознаватель сухо пояснил: – Прикончили любимчиков Аддаха, двух головорезов, бегавших по его поручениям. Когда, почему – никто ничего не знает и не понимает. На Конном Поле царит тихая паника. Вдобавок Аддах настоятельно просит прекратить любые разыскания, связанные с недавним падением Огненного Феникса, и эта просьба обращена лично к младшему человекоохранителю по имени Конан Канах.

– Но я… – попытался собраться с мыслями киммериец. Ши благоразумно исчез с глаз Верховного Дознавателя, спрятавшись за выступом стены.

– Ваша светлость, месьор Рекифес! – с улицы во двор завернул верховой, размахивавший красным пергаментный пакетом. – Срочное! Из Дарема! Только что привезли!

Рекифес вполголоса выругался (чего, по наблюдениям Конана, почти никогда не делал), выхватил пакет и едва ли не рысцой устремился обратно к зданию. Помощник Дознавателя задержался, дабы поделиться соображением:

– Никогда не видел, чтобы Железный Рабиль так ерзал и мямлил. Похоже, и на него сыскалась управа. Эй, парень, послушай доброго совета – следующие два-три дня не мешайся у Рекифеса под ногами. Он на тебя здорово взъелся, – и, отмахнувшись от вопросов, устремился вслед за своим покровителем.

– Не повезло, – язвительно посочувствовал Ши. – Поздравляю, вот так она и выглядит – немилость тех, кому посчастливилось оказаться выше нас.

– Не говори глупостей, – огрызнулся варвар, в душе которого медленно, но верно росло недоумение и глуховатое раздражение. – Слушай, я собираюсь проверить одну догадку. Хочешь, пойдем вместе, только будь добр – придержи свой язык. Мне нужно подумать.

– Чрезвычайно трудное занятие, – согласился воришка, привычно увертываясь от заслуженной оплеухи. – Молчу-молчу. Ты – служитель Закона, я – всего лишь какой-то уличный проходимец, поэтому давай, действуй и распоряжайся. Так куда мы идем?

Первый визит приятели нанесли на улицу Книжников, остановившись перед богатой ювелирной лавкой «Пещера сокровищ». Несмотря на разгар дня, окна и дверь лавки пребывали закрытыми тяжелыми ставнями. Владелец соседнего заведения охотно пояснил, что сегодня ни сам ювелир Жебел, ни его приказчики не показывались, чему многие торговцы чрезвычайно рады – выдерживать конкуренцию с богатой «Пещерой» не каждому по силам.

– В дом заглянем? – предложил Ши, честно старавшийся хранить молчание и говорить только по делу. – Тут же недалеко.

Особняк Жебела встретил их запертыми дверями и недоумевающим сторожем преклонных лет.

– Уехали они, – честно ответил он на расспросы молодого человекоохранителя. – Ни с того, ни с сего. В Карпашские горы, там фамильное имение хозяина. Утром собрались наскоро, лошадей запрягли и отправились.

…Хозяин таверны «Бронзовая лилия» немедля предложил объявившимися на пороге гостям выпить за упокой души своего постоянного клиента и почти что близкого знакомца.

– До самого конца бедолаге Раселиму не везло, – рассудительно заключил тавернщик, разливая кисловатую «Офирскую лозу» по не слишком чистым кружкам. – Брел он, значит, вчера ночью по темной улице и споткнулся. Да так неудачно, что голову себе проломил. В трех местах. Должно быть, кто-то не сумел поверить, что у Раселима с памятного выигрыша на бегах в карманах ничего не завалялось. И никакая Сыскная Когорта теперь следов не разыщет. Был человек, не стало человека – разве кто-нибудь заметит?

После этих слов Конан вдруг забеспокоился, оставил кружку и под столом больно пнул Ши, только настроившегося поболтать на высокоумные темы, в лодыжку.

– Нам пора, – хмуро заявил молодой варвар. Выйдя же на улицу, словно забыл о недавней поспешности, остановился и неразборчиво забормотал:

– Куда теперь?.. Мы же не знаем всех имен. К кому они могли пойти?

– Малыш, ты, случаем, не спятил? – заботливо осведомился Ши. – Какие имена? Что ты несешь? Или тебе настолько досадно, что собранное обвинение теперь в точности уподобилось распаявшейся цепи? Допустим, Раселим, если бы протрезвел, мог бы подтвердить, от кого он получал деньги, ткнув трясущимся пальцем в уважаемого Фехтие. Сам подумай, кто бы ему поверил? Конан, не валяй дурака. Тебе же сказали – разыскания окончены…