Пленник (Чужая вина) - Монк Карин - Страница 36

– О, Женевьева… – прохрипел Хейдон, подхватывая ее на руки.

Шагнув к кровати, он осторожно опустил ее на постель, и роскошные золотистые волосы Женевьевы рассыпались по подушке. Несколько мгновений Хейдон любовался ею, стоя у кровати, затем лег на нее, прикрыв от холода своим телом, и запустил пальцы в ее волосы. Она обвила руками его шею, и губы их слились в поцелуе. Когда же поцелуй прервался, Хейдон принялся целовать ее плечи и груди, и Женевьева прерывисто застонала. Неожиданно он чуть отстранился и, спустившись ниже, стал покрывать поцелуями ее живот и бедра. Затем губы его прижались к темному треугольнику меж ее ног, и Женевьева, ахнув, попыталась его оттолкнуть. Но он, перехватив ее за руки, прижал их к матрасу, потом снова коснулся губами ее лона. Женевьева опять ахнула, на сей раз в восторге.

В конце концов она все же высвободила руки и тут же вцепилась в черную гриву Хейдона. Ей казалось, что она вот-вот умрет, не выдержав этой сладостной пытки, и в то же время хотелось, чтобы он целовал ее и ласкал как можно дольше. Каждый поцелуй Хейдона и каждое его прикосновение доставляли ей неизъяснимое наслаждение, но в какой-то момент Женевьева вдруг почувствовала, что ей хочется большего – словно где-то в глубине ее тела угнездилась боль, напряженная пустота, которую не могли заполнить даже волшебные ласки Хейдона. Внезапно он погрузил палец в ее лоно, и Женевьева в восторге вскрикнула, но уже в следующее мгновение она вновь почувствовала, что ей хочется большего. Закрыв глаза, она громко застонала; ей казалось, что она больше не выдержит… Когда он вошел в нее, Женевьева вскрикнула от изумления и радости и, вцепившись в плечи Хейдона, обвила ногами его бедра. Он же заглянул в ее распахнутые глаза и, увидев, что их заволокла страсть, вошел в нее еще глубже.

Женевьева едва не захлебнулась от крика, и Хейдон тут же замер, мысленно обругав себя.

– Прости, дорогая, – пробормотал он с трудом. Конечно же, ему следовало подождать, следовало дождаться, когда она привыкнет к новому ощущению. – По-моему, если немного подождать, боль пройдет.

Женевьева кивнула.

– И еще я думаю, что ты должна дышать, – добавил он с улыбкой.

Она тоже улыбнулась и сделала глубокий вдох.

– Теперь лучше, дорогая?

Женевьева поняла, что ей действительно стало лучше. Снова улыбнувшись, она обняла его за шею и поцеловала.

И тут Хейдон с отчетливостью осознал: Женевьева Макфейл именно та женщина, которую он искал всю жизнь. Но открытие это оказалось слишком мучительным, потому что она никогда не будет принадлежать ему. Он убил человека, его разыскивала полиция, и поэтому он не мог оставаться в этом доме, не подвергая опасности Женевьеву и ее детей.

Но даже если он когда-нибудь докажет свою невиновность и снова станет маркизом Редмондом, то все равно она не станет его женой. Не станет, потому что не захочет выходить замуж за такого самовлюбленного и безответственного негодяя, как он. Ах, если бы он раньше знал, что существует такая чудесная женщина, как Женевьева… Тогда бы он жил совсем по-другому – не пьянствовал бы, не играл, не заводил бы детей, на которых не имел прав и которых не мог защитить. Что же касается Женевьевы, то ему скоро придется с ней расстаться, – и эта мысль приводила в отчаяние.

Хейдон попытался двигаться как можно медленнее, но Женевьева извивалась под ним и громко стонала, побуждая двигаться быстрее. Наконец он со стоном изверг в нее свое семя и замер, крепко прижавшись к ней. И в тот же миг из горла Женевьевы вырвался последний стон, и она, что-то прошептав ему в ухо, тоже затихла.

Они долго лежали без движения, словно боялись расторгнуть связавшие их узы. Но в какой-то момент Хейдон наконец-то вернулся к реальности, и тотчас же его стали одолевать вопросы… Господи, что он наделал? Мало ему того, что однажды он уже сделал ребенка? После пылкой и знойной Кассандры он, конечно, не жил монахом, но со смертью Эммалины поклялся, что никогда больше не станет отцом. Два года он соблюдал правило – отрывался от женщины перед семяизвержением, и вот теперь… Как можно быть таким беспечным?

Поднявшись с кровати, Хейдон подобрал с пола плед и, обмотавшись им, подошел к окну. Несколько минут он стоял, уставившись в темноту. Наконец пробормотал:

– О Господи, Женевьева, простите меня.

И тут она вдруг осознала, что между ними произошло. Сгорая от стыда, Женевьева прикрылась одеялом и подобрала с пола свою рубашку и шаль. Одеваясь, она едва сдерживала рыдания. О Боже, что она наделала?! Ведь она самая настоящая распутница. Да, действительно распутница. Затащила Хейдона в постель, совершенно не думая о последствиях. А ведь он ей не муж. И никогда им не станет. Обвиненный в убийстве, он скрывается от закона, и вскоре ему придется покинуть ее дом. И даже если он когда-нибудь докажет свою невиновность, то все равно не вернется сюда, чтобы жениться на ней. Ни один мужчина в здравом уме не женится на обнищавшей старой деве с шестью детьми – пять воришек и один незаконнорожденный сын горничной.

Хейдон только что извинился перед ней, но принимать его извинения – это было бы лицемерием, потому что она сама его домогалась, заявилась среди ночи в неглиже. Она полагала, что ей хочется просто поговорить с ним, хочется понять, почему он пошел на такой риск ради Шарлотты. Да, конечно, она надеялась понять, что он за человек. Однако теперь ей стало ясно, что не только это привело ее к нему. Стыдно было в этом признаться, но ее влекло к маркизу Редмонду – в том не было ни малейших сомнений, пусть даже она и говорила себе, что не испытывает к нему никаких чувств.

Женевьева быстро пересекла комнату и выскользнула за дверь. В коридоре было холодно и темно. И такие же холод и тьма воцарились в ее душе.

– А потом он ушел из тюрьмы вместе с девочкой и примерно в четыре часа был в доме миссис Блейк.

Мистер Тиммонс почесал свой багровый нос и закрыл блокнот, давая понять, что отчет закончен.

Винсент Рамзи, граф Ботуэлл, в задумчивости барабанил по столу наманикюренными пальцами. Потом встал, вынул из внутреннего кармана конверт и бросил его на стол.

– Спасибо, мистер Тиммонс. Если вы мне еще понадобитесь, я вас найду.

Мистер Тиммонс заглянул в конверт и расплылся в улыбке, увидев толстую пачку денег.

– Ах, благодарю вас, мистер Райт! – воскликнул он, потрясенный щедростью загадочного нанимателя. – Был счастлив услужить вам. Если я могу еще что-то сделать… например, еще раз навестить мистера Блейка…

Винсент распахнул дверь гостиничного номера, торопясь избавиться от этого человека. Он презирал тех, кто живет слежкой, в особенности не любил Тиммонса – ведь одно его присутствие являлось вмешательством в личную жизнь графа. Винсент хорошо ему платил, но прекрасно понимал, что это не гарантировало конфиденциальность его поручений.

– Пока все. – Пусть этот мерзавец думает, что впереди у него будет еще работа, тогда придержит язык. – Доброй ночи, мистер Тиммонс.

Винсент захлопнул дверь и, вернувшись к столу, налил себе стакан шерри. Сделав глоток, поморщился. Граф не привык к дешевым напиткам, но по приезде в Инверари он делал все, чтобы не привлекать к себе внимания, а это, в частности, означало, что ему не следовало проявлять разборчивость при выборе вин. Он зарегистрировался в местной гостинице как коммерсант Альберт Райт, приехавший в Инверари по делам. Одевался он скромно, держался столь же скромно, то есть был тихим, вежливым и совершенно неинтересным человеком – таких, встретив где-нибудь, сразу же забывают.

В последнее время граф пребывал в прекрасном расположении духа, но, узнав, что маркиз Редмонд умудрился ускользнуть от нанятых им убийц, пришел в ярость. Утешало лишь то, что негодяя теперь повесят. Немного подумав, Винсент решил, что так даже лучше – пусть мерзавец предстанет перед судом как обычный преступник и будет осужден за убийство. Удовольствия добавляла воображаемая картина: наверное, довольно жалкий вид будет иметь Хейдон после нескольких недель, проведенных в омерзительной тюремной камере. Избитый и униженный, он будет на суде говорить о своей невиновности, но все равно ему не избежать петли. Какое-то время Винсент тешил себя мыслью, что поедет в Инверари, чтобы посмотреть на казнь, но потом решил: пусть все произойдет в его отсутствие. Он хотел, чтобы Хейдон умер, и он добился своего, а смотреть на казнь вовсе не обязательно. Главное, что маркиз будет наказан за те унижения и страдания, которые причинил ему. Правда, для возмездия потребовалась значительная сумма денег, а также тщательная подготовка, но Винсент был уверен, что затраты себя окупят.