Полное собрание стихотворений - Северянин Игорь Васильевич - Страница 97

ПОЭЗА ПОСЛЕДНЕЙ НАДЕЖДЫ

Не странны ли поэзовечера,

Бессмертного искусства карнавалы,

В стране, где “завтра” хуже, чем “вчера”,

Которой, может быть, не быть пора,

В стране, где за обвалами – обвалы?

Но не странней ли этих вечеров

Идущие на них? Да кто вы? – дурни,

В разгар чумы кричащие: “Пиров!”,

Или и впрямь фанатики даров

Поэзии, богини всех лазурней!..

Поэт – всегда поэт. Но вы-то! Вы!

Случайные иль чающие? Кто вы?

Я только что вернулся из Москвы,

Где мне рукоплескали люди-львы,

Ктозаискусствожизньотдать готовы!

Какой шампанский, искристый экстаз!

О, сколько в лицах вдохновенной дрожи!

Вы, тысячи воспламененных глаз,-

Благоговейных, скорбных, – верю в вас:

Глаза крылатой русской молодежи!

Я верю в вас, а значит– и в страну.

Да, верю я, наперекор стихии,

Что вал растет, вздымающий волну,

Которая всё-всё сольет в одну,

А потому – я верю в жизнь России!..

1917. Ноябрь

Петроград

РУЧЬИ В ЛИЛИЯХ

Поэзы 1896 – 1909 гг

УВЕРТЮРА

Весна моя! ты с каждою весной

Все дальше от меня, – мне все больнее…

И, в ужасе, молю я, цепенея:

Весна моя! побудь еще со мной!

Побудь-еще со мной, моя Весна,

Каких-нибудь два-три весенних года:

Я жизнь люблю! мне дорога природа!

Весна моя! душа моя юна!

Но чувствуя, что ты здесь ни при чем,

Что старости остановить не в силах

Ни я, ни ты, – последних лилий милых,

Весна моя, певец согрет лучом…

Взволнованный, я их беру в венок

Твои цветы, – стихи моего детства

И юности, исполненные девства,-

Из-под твоих, Весна, невинных ног.

Венок цветов, – стихов наивный том,-

Дарю тому безвестному, кто любит

Меня всего, кто злобой не огрубит

Их нежности и примет их в свой дом.

Надменно презираемая мной,

Пусть Критика пройдет в молчаньи мимо,

Не осквернив насмешкой – серафима,

Зовущегося на земле: Весной.

Эст – Тойла, 4 апреля l918 г.

Помещено в «Сгй me des violettes»

1896 ГОД

ЗВЕЗДА И ДЕВА

Вот и звезда золотая

Вышла на небо сиять.

Звездочка верноне знает,

Что ей недолго блистать.

Так же и девица красна:

Выйдет на волю гулять,

Вдруг молодец подъезжает,-

И воли ее не видать.

Петербург

1896

1899 ГОД

POMAHC

Тебя любил я страстно, нежно,

Тебя я на руках носил,

И мнится мне все безмятежно,

Как страстно я тебя любил.

Бывало, ты лишь слово молвишь,

Как раб, стою перед тобой,

И только ты “люблю” промолвишь,

Тебе шепчу я тихо: “Твой”…

Но не всегда ведь наслаждаться

Любовью чистой и святой;

Судьбе угодно насмехаться,-

И вот ты сделалась больной.

Тебя болезнь совсем убила,

Недолго жить уже тебе,

И шепчешь ты: “Близка могила”,

И говоришь: “Прости же мне”…

Сойвола на реке Суде

1903 ГОД

СОЙВОЛСКАЯ БЫЛЬ

– Я стоялу реки, – так свойначал рассказ

Старый сторож, – стоял и смотрел на реку.

Надвигалася ночь, навевая тоску,

Все предметы, – туманнее стали для глаз.

И задумавшись сел я на камне, смотря

На поверхность реки, мысля сам о другом.

И спокойно, и тихо все было кругом,

И темнела уже кровяная заря.

Надвигалася ночь, и туман над рекой

Поднимался клубами, как дым или пар,

Уж жужжал надоедливо глупый комар,

И летучая мышь пролетала порой.

Вдруг я вздрогнул… Пред камнем теченье реки

Мчало образ Святого Николы стремглав…

Но внезапно на тихое место попав,

Образ к берегу, как мановеньем руки

Чьей-то, стало тянуть. Я в волненьи стоял,

Я смотрел, ожидал… Образ к берегу плыл

И, приблизившись к камню, как будто застыл

Предо мной. Образ взяв из воды, я рыдал…

Я рыдал и бесцельно смотрел я в туман

И понять происшедшего ясно не мог,

Но я чувствовал ясно, что близко был Бог,-

Так закончил рассказ старый сторож Степан.

18 октября

Порт-Дальний на Квантуне

1906 ГОД

НОЧЬ ПОДХОДИЛА…

Страстно дыша, вся исполнена неги,

Ночь подходила в сияньи луны

К тихому лесу, в загадочной грусти

Оцепеневшему в чарах весны.

Ночь подходила бесшумно, как фея,

Долго смотрелась в прозрачный ручей,

Грустно вздыхала, смотрела на звезды

Вдумчивым светом широких очей.

К ели, смотревшей назвездное небо,

Выросшей, как безответный вопрос,

Близко прижатый, безмолвен и бледен,

Думал с глазами я, полными слез.

Ночь подходила, головку склонивши

И постепенно замедлив шаги,

Проникновенно смотрела на звезды,

Скорбно вздыхала в порывах тоски.

В взоре царицы ночных сновидений

Было так много таинственных дум,

Было так много мольбы и вопросов,

Был ее взгляд так печально-угрюм.

Ночь подходила все ближе и ближе…

Я уже видел в сияньи луны

Страстные очи, небрежные пряди,

Я уже чувствовал лунные сны.

– Ночь! – простонал я, влюбленный в царицу,

Чувствуя близкое счастье: О, ночь!

Что ты так смотришь на тусклые звезды?

Чем тебе могут те звезды помочь?

Ночь, вдруг заметив меня, потемнела,

Вздрогнула нервно, взглянула в глаза,

Чуть прояснилась и с горькой усмешкой

Гладила нежно мои волоса.

Я, очарован, стоял недвижимо…

Снова вздохнув, меня Ночь обняла,-

В жгучем лобзаньи уста наши слились,

Сблизились в пламени страсти тела.

– Счастье! – шептал, задыхаясь в блаженстве

Сердце сгорало в триумфе огня.

Ночь заметалась в испуге в объятьях,

Чувствуя близость идущего Дня.

1907 ГОД

«Есть столько томного в луны сияньи ровном…»

Есть столько томного в луны сияньи ровном,

Есть столько мягкого в задумчивых ночах,

Есть столько прелести в страдании любовном,

Есть столько сладости в несбыточных мечтах,

Есть столько жданного зажизненною гранью,

Есть столько нового в загадочном раю,

Есть столько веры в торжество мечтанья

И в воплощение его в ином краю,-

Что я и скорбь души своей крылатой,

И гибель чувств, и веру в жизнь свою

Не прокляну, а, верою объятый,

В провиденьи Христа, благословлю!

Помещено в брошюре

“Лунные тени”, ч. II

«Не грусти о моем охлажденьи…»

Не грусти о моем охлажденьи,

Не старайся меня возвратить:

Наша встреча, мой друг, – сновиденье,

Так зачем же о нем нам грустить?

О, поверь! ты узнаешь их много,

Этих кратких, но радостных снов…

Если любишь меня, – ради Бога,

Позабудь необузданность слов.

Верить клятвам в угаре – смешно ведь,

А кто любит, тот любит без клятв…

На песке же нельзя приготовить,

Моя бедная, солнечных жатв.

Не грусти – мы с тобою не пара.

Ты душе далека и чужда.

Я ошибся. Так пламя пожара

Заливает в разгаре вода.

1907