Полное собрание стихотворений - Северянин Игорь Васильевич - Страница 68

ВЕДЬ В ДВЕНАДЦАТЬ ЧАСОВ…

Я хотел бы тебе рассказать,

Как мне страшно в старинном дворце,

Рассказать тебе все, но молчать

Я обязан с мученьем в лице…

Но когда бы тебе рассказать!..

Ты мне можешь не верить, мой друг,

Что червями исползан покой,

Что в углу притаился паук,

Весь кровавый паук – вот какой!

Но попробуй поверить, мой друг…

А в двенадцать часов… не могу…

Не могу продолжать, извини…

Для бессмертья я смерть берегу…

Ах, зачем прекращаются дни:

Ведь в двенадцать часов… не могу!..

1909. Июль

Мыза Ивановка

Дворец

КРАСНЫЙ ЖАСМИН

– Ты! меня целовала в жасмине…

– …Одуванчик мечтал об измене…

– …На цветах стрекозовые тени…

– …Дай припомнить: все озеро – в тине…

– …Подожди… Шаловливые рыбки…

– …А еще?… змеи дерева крепки…

– …И… ты, помню, бледнела от счастья…

– …Как краснею теперь от бесчестья.

1909. Декабрь

ПОЗДНЕЙ OCEHЬЮ

Болела роща от порубок,

Душа – от раненой мечты.

Мы шли по лесу: я да ты,

И твой дубленый полушубок

Трепали дружески кусты -

От поздней осени седые,

От вешних почек далеки,

Весною – принцы молодые,

Порой осенней – голяки.

Уже зазвездились ночные

Полей небесных светляки.

Уже порядком было снега,

Хрустели валенки в снегу,

Мы шли, а нам хотелось бега

Под бесшабашную дугу.

Люблю дугою говорливой

Пугать лесов сонливых глушь!

На тройке шустрой и сварливой

Ломать кору дорожных луж!

Эх-ма… В душе моей гульливой

Живет веселый бес – Разрушь.

Эй, бес души, гуляй, найди-ка,

Найди-ка выход для проказ!

Давай посулы напоказ!

Но бес рыдал в бессилье дико,

И жалок был его приказ.

А мы все шли, все дальше, дальше,

Среди кустов и дряблых пней,

Стремясь уйти от шумной фальши,

Дыша свободней, но больней.

…Присел ты, мрачный, на обрубок

Червями съеденного пня…

Стонала роща от порубок,

Душа – от судного огня…

20 ноября 1909

ТЕРЦИНА

Люблю в туман осенних вечеров

Мечтать с тобой в избушке в сердце леса,

Смотря на печь, на агонию дров.

Из уст моих плывет за пьесой пьеса,

Гремят пред нами оргии пиров,

Как наяву. Пятою Ахиллеса

Шагает впечатление. Нам кровь

Волнует взор то ангела, то беса.

О, сколько вечера дают даров!

И сколько чувств! И сколько интереса!

Деревня спит. Молчание дворов

Пугает нас. Глядит из-за навеса

Сквозь темноту ряд туловищ коров.

Нам тяжело от тяжести их веса…

Восток далек. Пока под звездный кров.

В постели мы. Но долго поэтесса

Еще нам шепчет много тайных строф,-

И в них я – принц, а ты – моя принцесса.

1909. Ноябрь

ТЕБЕ Я ВЕРЮ ИНОГДА…

Ты, может быть, меня и любишь,

Я в это верю иногда,

Но никогда не приголубишь

И не отдашься никогда.

Ты никогда мне не раскроешь

Своей причудливой души,

Но от меня любви не скроешь,

Как чувство там ни придуши.

Твоя любовь – как на ладони:

Пожатье плеч, холодный тон,

Уста в прищуренном бутоне -

Все это верный камертон.

С тобой тепло, уютно, славно

Играть до утренней поры,

Твоя игра, дитя, забавна,

Но берегись такой игры!

1909. Ноябрь

ПЕРЕКАТ I

На кладбище, на родственных могилах,

Для всех живых далекий и чужой,

В ее глазах, доверчивостью милых,

Я отдыхал усталою душой.

В ее глазах, доверчивостью милых,

Я находил забвенье и покой

И от людей вдали, людей постылых,

Я оживал под нежною рукой.

Вся жизнь моя, весь дальний путь земной -

В ее глазах, доверчивостью милых…

“О не грусти о притупленных силах”,-

Мне голос пел, спокойный и грудной.

Я приникал к ней, близкой и родной,

Среди крестов, на вянущих могилах,

И плакал, плакал, веря ей одной,

У глаз ее, доверчивостью милых…

1909

ОСЕННЯЯ ЭЛЕГИЯ

Сердцу больно-больно,

Сердце недовольно,

Жалобно так плачет,

Стонет и болит.

Осень грустно-грустно,

Нагибаясь грузно,

В сад вошла, и значит -

Будет сон разлит.

Где вы, краски лета?

Скоро вид скелета

Примет сад певучий,

Теплый и цветной.

Выйду я, горюя,

В сад и посмотрю я

Листьев дождь летучий,

Скорбному родной.

1909

СИРЕНЕВЫЙ НОКТЮРН

В твоем саду вечернем бокальчики сирени

Росою наполняет смеящийся Июнь,

И сердце утопает в мелодиях курений,

И сердце ускользает в развеенную лунь.

Меня ты клонишь в кисти, расцветшие лилово,

Захлебывая разум в сиреневых духах.

Истомно отдаваясь, растаявая слово,

Тобою наслаждаюсь, целуя впопыхах…

1910. Март

ГАТЧИНСКАЯ МЕЛЬНИЦА

Неумолчный шум плотины;

Пена с зеленью в отливе;

Камни – в ласке теплой тины;

Ива, жмущаяся к иве;

Государя домик низкий -

Пункт во дни его охоты -

Спит у быстрой речки близкой,

Мрачно хмурясь отчего-то;

Историческое зданье

Над рекой стоит убого;

Зданье знатно по преданью,

Стариною зданье строго.

Спеет в холоде крокетус -

Диссонанс унынья фону;

Добродушно смотрит Термос,

Встав на ржавую колонну.

Не в сверкающем чертоге

Он поставлен, – у плотины

На проселочной дороге,

Встарь, во дни Екатерины;

Вея прошлым, бюст чугунный

Выделяется в ракитах;

Он причудлив ночью лунной

В ветвях, инеем повитых.

В старой мельнице колеса

Воду пенят равнодушно.

Здесь рождаются вопросы,

В голове теснятся дружно.

Здесь, где все так элегично,

Так пустынно, одичало,

Мысль с природой гармонична,

И для отдыха – причалы;

Здесь, где веяньем культуры

Не всколышены ракиты,

Где избушки дремлют, хмуры,

Здесь идеи не убиты.

Приходи, усталый духом

Брат, изверившийся в счастье,

И лови здесь чутким слухом

В шуме вод слова участья;

Приходи, ослабший верой

В солнце, в утренние зори,

Приходи и вникни в серый

Колорит – целитель горя.

Исцелишься от кручины,

Наберешься сил счастливых

Под глубокий шум плотины,

Под напевы ив тоскливых.

1907