Полное собрание стихотворений - Северянин Игорь Васильевич - Страница 205

АВСТРАЛИЯ (по Жюль-Верну)

За рекой высыхает река

Австралийского материка,

Что края из пучины воздвиг,

А затем серединой возник…

Там деревья меняют кору,

А не листья, а листья ребру

Своему, скрыв поверхность к стволу,

Приказали, остря, как пилу,

Резать яростный солнечный луч…

Там дожди, упадая из туч,

Камень вдруг превращают в песок…

Стебель трав там нежданно высок,

И деревья есть ниже травы…

Представляете ли себе вы,

Что баран со свиной головой,

Что лисицы летят над листвой,

На неравных ногах кенгуру

Скачут, крысы вьют гнезда?… Я тру,

Протираю глаза, точно сон,

Отгоняю, мечтой ослеплен.

Вижу дальше я в грезах своих

Птиц цветистых и звонких, как стих,

Принимающих в гнездах других,-

Прикрыливших к ним в гости друзей,-

Птиц свистящих – подобье бичей,

Птиц волшебных цветов и красы,

Тихо тикающих, как часы,

Птиц, чья песнь точно бой часовой,

Птиц, торчащих напев грустный свой…

На восходе смеются одни,

А другие в закатной тени

Плачут жалобно песней своей…

Вижу в черных тонах лебедей…

Ты законы природы смела,

Океания! как ты смела!

Изо всех из других только ты -

Непоследовательней мечты…

Прав ученый-ботаник Гримар:

Океания – чара из чар!

На законы природы, на свет

Гениальней пародии нет!

Демонический вызов мирам!

Там пассат дует вдоль берегов,

Оттого там сырых нет ветров,

И азота нет в воздухе там:

Кислородом насыщен он весь…

И болезней, которыми здесь

Мы страдаем, в Австралии нет.

Климат мягкий спасает от бед,

Жесткость нравов смягчая… И вот

Я пою австралийский народ,

Кто не знает, что значит война…

– О, престранная в мире страна!..

1924 г.

ДОРОЖНЫЕ ИМПРОВИЗАЦИИ

1

Над Балтикой зеленоводной

Завила пена серпантин:

О, это “Rь gen” быстроходный

Опять влечет меня в Штеттин!

Я в море вслушиваюсь чутко,

Безвестности грядущей рад…

А рядом, точно незабудка

Лазоревый ласкает взгляд.

Знакомец старый – Висби – вправо.

Два года были или нет?

И вот капризно шлет мне Слава

Фатаморгановый привет.

Неизмеримый взор подругин

В глаза впивается тепло,

И басом уверяет “Rь gen”,

Что впереди у нас светло!

Пароход “Rь gen”

14 авг. 1924 г.

2

Подобна улица долине.

В корзине каждой, как в гнезде,

Повсюду персики в Берлине,

В Берлине персики везде!

Витрины все и перекрестки

В вишнево-палевых тонах.

Берлин и персик! вы ль не тезки,

Ты, нувориш, и ты, монах?…

Асфальтом зелень опечалив,

Берлин сигарами пропах…

А бархат персиковый палев,

И персики у всех в устах!

И чувства более высоки,

И даже дым, сигарный дым,

Тех фруктов впитывая соки,

Проникся чем-то молодым!

Я мог бы сделать много версий,

Но ограничусь лишь одной:

Благоухает волей персик

Над всей неволей площадной!

Берлин

23 авг. 1924 г.

3

Еще каких-нибудь пять станций,

И, спрятав паспорт, как девиз,

Въезжаем в вольный город Данциг,

Где нет ни армии, ни виз!

Оттуда, меньше получаса,

Где палевеет зыбкий пляж,

Курорта тонкая гримаса -

Костюмированный голяш…

Сквозь пыльных листьев блеклый шепот

Вульгарничает казино -

То не твое ли сердце, Цоппот,

Копьем наживы пронзено?

И топчет милые аллейки

Твои международный пшют.

Звучат дождинки, как жалейки,

И мокрый франт смешон, как шут…

Цоппот

5 сент. 1924 г.

4

Пойдем на улицу Шопена,-

О ней я грезил по годам…

Заметь: повеяла вервэна

От мимо проходящих дам…

Мы в романтическом романе?

Растет иль кажется нам куст?…

И наяву ль проходит пани

С презрительным рисунком уст?…

Благоговейною походкой

С тобой идем, как не идем…

Мелодий дымка стала четкой,

И сквозь нее мы видим дом,

Где вспыхнут буквы золотые

На белом мраморе: “Здесь жил,

Кто ноты золотом литые

В сейф славы Польши положил”.

Обман мечты! здесь нет Шопена,

Как нет его квартиры стен,

В которых, – там, у гобелена,-

Почудился бы нам Шопен!..

Варшава

1924 г.

5

Уже Сентябрь над Новым Светом

Позолотил свой синий газ,

И фешенебельным каретам

Отрадно мчаться всем зараз…

Дань отдаем соблазнам стольким,

Что вскоре раздадим всю дань…

Глаза скользят по встречным полькам,

И всюду – шик, куда ни глянь!

Они проходят в черных тальмах

И гофрированных боа.

Их стройность говорит о пальмах

Там где-нибудь на Самоа…

Они – как персики с крюшоном:

Ледок, и аромат, и сласть.

И в языке их притушенном

Такая сдержанная страсть…

Изысканный шедевр Guerlain'a -

Вервэна – в воздухе плывет

И, как поэзия Верлэна,

В сердцах растапливает лед.

Идем назад по Маршалковской,

Что солнышком накалена,

Заходим на часок к Липковской:

Она два дня уже больна.

Мы – в расфуфыренном отэле,

Где в коридорах полумгла.

Снегурочка лежит в постели

И лишь полнеет от тепла…

Лик героини Офенбаха

Нам улыбается в мехах,

И я на пуф сажусь с размаха,

Стоящий у нее в ногах.

И увлечен рассказом близким

О пальмах, море и сельце,

Любуюсь зноем австралийским

В игрушечном ее лице…

Варшава

1924 г.

ПОСЛАНИЯ

СОЛНЕЧНОЙ ЖЕНЩИНЕ

У Гетеборгского канала

Есть местность “Солнечный залив”,

Где зорь полярных перелив.

Там женщина, что счастье знала,-

Невероятное, как миф,-

Утерянное вдруг, – бывала,

В слезах печаль свою излив.

Там, под опекой мудрых шведов,

Растет ее ребенок – сын.

Он в жизни у нее один

Восторг. Она, удар изведав,

От преждевременных седин,

От горя и от мрачных бредов

В нем зрит забвенья альмандин…

Быв мужу солнечной женою,

Будь сыну солнечная мать!

Как жизнь ни стала бы ломать

Тебя, пребудь сама собою:

Величественной и простою.

Мечты с Надземным перевив,

Не бойся бедствия сигнала

У Гетеборгского канала -

В местечке “Солнечный залив”!..

1923 г.