Полное собрание стихотворений - Северянин Игорь Васильевич - Страница 203

За все свои грешки…

“Погуще” и “пожиже”

За старца пьют вино.

Вот почему в Париже

И нижется “Звено”.

1927

Toila

ШЕЛКОВИСТЫЙ ХЛЫСТИК

1

Маленькая беженка

(Род не без скуфьи!..)

Молвила разнеженно:

– Знаете Тэффи?

Катеньке со станции

Очень потрафил

Сей француз из Франции -

Господин Тэффи.-

…Вот что, семя лузгая,-

В-яви, не во сне,-

Дама архи-русская

(Дура петербургская)

Говорила мне.

2

Я от здешней скуки

До того дошла,

Что, взяв книгу в руки,

Всю ее прочла!..

Ничего такого…

Типов никаких…

Как его?… Лескова!

Про Карамзиных…

(На щеках румянец)

Про каких-то пьяниц…

3

От визитов Икса

Хоть в окошко выкинься -

Просит: “Дайте Дикса”…

(Это значит – Диккенса!)

А “эстет”, понятно,

Стал каким-то “эстиком”…

Икса мне приятно,

Стукнув в темя пестиком,

Очень аккуратно

Уложить под крестиком.

4

В первые годы беженства

Тятенька ее был слесарем,

Драматург назывался “пьесарем”…

А теперь своеобразное бешенство:

Поважнела, обзавелась детектором

И – наперекор всем грамматикам -

“Пьесаря” зовет “драматиком”,

А слесаря – архитектором…

5

Сижу на подоконнике

И думаю: что такое поклонники?

Поклонников-то изобилье,

А у поэта – безавтомобилье.

Вокруг “восторги телячьи”,

А у поэта – бездачье!

Паломнические шатанья,

А у поэта – бесштанье!

И потому хорошо, читатели,

Что вы не почитатели,

А то было бы вам очень стыдно,

А поэту – за вас обидно…

1929 г.

ТРИ ЭПИГРАММЫ

1. Зинаида Гиппиус

Всю жизнь жеманился дух полый,

Но ткнул мятеж его ногой,-

И тот, кто был всегда двуполой,

Стал бабой, да еще Ягой.

2. Марина Цветаева

Она цветет не Божьим даром,

Не совокупностью красот.

Она цветет почти что даром:

Одной фамилией цветет.

3. Борис Пастернак

Когда б споткнулся пастор на ком,

И если бы был пастырь наг,

Он выглядел бы Пастернаком:

Наг и комичен Пастернак.

ЭПИГРАММА

НА ОДНУ ПРОВИНЦИАЛЬНУЮ ПОЭТЕССУ

Есть – по теории

Невероятности -

И в этой инфузории

Признаки опрятности.

Saarkь la

1937 г.

СПУТНИКИ СОЛНЦА

ИЗЫСКИ ГОГОЛЯ

Писать мне мысль пришла такая

(Я не сочту ее грехом)

Струей столетнего Токая,[51]

Иначе – пушкинским стихом,

По выраженью Николая

Васильевича, кто знаком,

Не знаю, мало ли вам, много ль,

Но кто зовется все же – Гоголь…

Любовь веснует у него,

Горит лимон в саду пустыни,

И в червонеющей долине -

Повсюдных знаков торжество.

И зимней ночи полусвет

Дневным сменился полумраком…

Все это мог сказать поэт,

Отмеченный парнасским знаком.

А – звукнет крыльев серебро?

А – расквадрачен мир на мили?

В снег[52] из слоновой кости были

Вы вникните, как то остро!-

Растенья выточены. В стиле

Подобном – Гоголя перо.

1925 г.

ДЖИАКОМО ПУЧЧИНИ

В диссонах Пуччини броско

Любила (финал на откосе!)

Певица Флория Тоска

Художника Кварадосси.

В диссонах Пуччини дэнди -

Как Скарпиа – равен шельме.

…Не Ливия ли Берленди?

Не Руффо ли? не Ансельми?

В диссонах Пуччини столько

Насыщенности богемы:

Ты помнишь Мими и Рудольфа -

Героев его поэмы?

А сколько в его пучине,-

В пучине Маnоn немасснэйной,

В пучине диссон Пуччини,-

Грации бётерфлейной!..

Впивая душой Пуччини,

Над безднами вы висели.

О, дикая весть о кончине -

Нескончаемого – в Брюсселе!..

1924 г.

ТРИ ПЕРИОДА

Рифм благородных пансион

Проституировало время.

Жизнь горемычно отгаремя,

В непробудимый впали сон

Все эти грезы, грозы, розы…

Пусть декламические позы

Прияв, на кафедрах чтецы

Трясут истлевшие чепцы

Замаринованных красавиц -

Всех грез, берез, и гроз, и роз,

Пусть болванический мерзавец

В глазах толпы потоки слез

“Жестоким” пафосом пробудит

И пусть мерзавца не осудит

Любитель тошнотворных грез,-

Пусть! время есть, – пусть!

День настанет,

Когда толпа, придя в театр,

Считать ихтиозавром станет

Чтеца, пришедшего в азарт

От этих роз противно-сладких,

И, вызывая без конца

Кривляющегося в припадках

Мамонтовидного чтеца,

Его приемлет, точно чудо…

И в этот день, и в день такой

Ей подадут ушат помой

Футуристического блуда…

А мы, кого во всей стране

Два-три, не больше – вечных, истых,

Уснем в “божественной весне”

И в богохульных футуристах…

Но это не последний день -

Я знаю, будут дни иные:

Мои стихи – мою сирень -

Еще вдохнет моя Россия!

И если я не доживу

До этих дней, моя держава,

Мне на чугунную главу

Венок возложит величаво!

1924 г.

ПОЭТАМ ПОЛЬСКИМ

Восторженное настроенье

Поэтов польских молодых

(Они мои стихотворенья

Читают мне на все лады)

Напоминает, что сиренью

Снега заменятся и льды!..

Ты на отлете, четкий Тувим,

Тебе чеканный путь на Рим.

Пари, о царственный, пари

На родственный тебе Везувий!

И ты, в бразильские лианы

Врубавшийся Слонимский, тут!

Ты созерцал змеиный жгут,

Чти звенья как сицилианы.

И ты, кто ласковей снежинки,

Чей взгляд радушней звука “а”,

Как солнце светишься, Вежинский,

Пронзающее облака!

Три с половиною зимы

Прошло со дня последней встречи.

Разлукой прерванные речи

Легко возобновляем мы.

И Тувим прав, сказав, что легче

Всего вести поэтам речь:

В сердцах так много птичек певчих -

Стихов о росах на заре.

Я руку жму его покрепче,

Изнеженную на пере…

Варшава

31 янв. 1928 г.