Полное собрание стихотворений - Северянин Игорь Васильевич - Страница 167

39

За ними – он. Они – аллеей,

Ведущей к озеру. Челнок,

Со смятою на дне лилеей,

Воткнулся в розовый песок!

Челнок столкнуть старалась тщетно

Riene, пока вдруг незаметно,

Но, твердой подчинен руке,

На гофрированном песке

Не сполз на озеро. Взглянула:

Леандр пред ними, шляпу сняв:

– Простите, может быть, неправ,

Что я без разрешенья… – Гула

Вечерний ветер нес волну,

И кто-то молвил: “Обману…”

40

Она смотрела, не мигая,

Не отрывая росных глаз,

Как грусть его, ей дорогая,

Из глаз Леандровых лилась.

Молчала Кира в потрясеньи,

Вбирая отблески осеньи,

И зеркалом спала вода,

И были миги, как года.

Потом все трое сели в лодку

И, ни о чем не говоря,

Туда поплыли, где заря

Сгорала – к дальнему болотку.

Не слышал этот вечер слов.

Закат был грустен и лилов.

41

Они проснулись на восходе,

Их к полдню встретил старый дом.

Сердца исполнены рапсодий:

Ушли вдвоем, пришли втроем.

В пути сдружились как-то сразу:

За фразою бросая фразу,

За смехом смех, за взглядом взгляд,-

Друг другом каждый был объят.

Писать друг другу слово дали

Все трое, дали адреса,

Запоминая голоса,

И, распрощавшись, долго в дали

Полей смотрели, где он шел -

Велик и мал, богат и гол.

ЧАСТЬ II

1

Будь верен данной тайно клятве,

Вдыхай любви благой озон!

…Уже в Мариинском театре

Открылся Глинкою сезон.

Уже кокотки и виверы

К Неве съезжаются с Ривьеры,

Уже закончился ремонт,

Уж разложил ковры beau-monde,

Обезгазетил все картины,

Убрал чехлы, натер паркет

И, соблюдая этикет,

От солнца скрылся за гардины.

И снова в воздухе висит:

Модэль. Журфикс. Театр. Визит.

2

Уже меня рисует Сорин,

Чуковский пишет фельетон.

Уже я с критикой поссорен,

И с ней беру надменный тон.

Уже с утра летят конверты,-

В них приглашают на концерты

Ряд патронесс и молодежь.

Уже с утра стоит галдеж

В моей рабочей комнатушке

От голосов, и ряд девиц,-

Что в массе площе полендвиц,-

Вертя игриво завитушки,

Меня усиленно зовут

Читать им там, читать им тут.

3

Уж – это ли не хохот в стоне?

Не хрюк свиньи в певучий сон?-

К нам Чехов в устричном вагоне

Из-за границы привезен.

Как некогда царя Сусанин,

Спасает тело юный Санин

От слишком духовитых душ,

В ком вовсе нет души к тому ж…

Уже зовет на поединок

Из ям военщину Куприн,

Уж славит Леду господин

Каменский, как бесстрастный инок,

И испускает “чистый” вздох,

Беря попутно четырех…

4

Уж первый номер “Аполлона”,

Темнящий золото руна,

Выходит в свет, и с небосклона

Комета новая видна;

То “Капитаны” Гумилева,

Где лишнего не видно слова,

И вот к числу звучащих слов

Плюссируется: Гумилев.

Уже “Весы” крушат пружину,

Уже безвреден “Скорпион”,

Стал иорданский вял пион,

Все чаще прибегает к джину

Бесплатных приложений Маркс;

Над “Нивою” вороний карк!

5

Все импотентнее Буренин,

С его пера течет вода,

И, сопли утерев, Есенин

Уже созрел пасти стада…

И Меньшиков, кумир столовых,

Иудушкой из Головлевых

Работает, как гробовщик,

Всесильный нововременщик.

И Розанов Василь Василич,

Христа желая уколоть,

Противоставит духу плоть,

И как его ты ни проси лечь

На койку узкую, старик

Влюблен в двуспальный пуховик…

6

У Мережковской в будуаре

На Сергиевской ярый спор

О божестве и о бездари,

Несущейся во весь опор.

Уже поблескивает Пильский,

И жмурит обыватель в Рыльске

Глаза, читая злой памфлет

Блистательнее эполет.

Уже стоический упадник,

Наркозя трезвое перо,

Слагает песенки Пьерро,

Где эпилепсии рассадник…

Завод спасительных шестов

Бердяев строит и Шестов.

7

Мадонну зрит Блок скорбно-дерзкий

В демимонденковом ландо,

И чайка вьет на Офицерской

Свое бессмертное гнездо!

Патент Александринке выдав

На храм, своей игрой Давыдов,

Далматов, Ведринская жнут

Успехи вековых минут.

И на капустник дяди Кости,[37] -

Утонченного толстяка,-

Течет поклонников река -

Смех почитающие гости

Где злоязычная Marie[38]

Всех ярче – что ни говори!

8

Испортив школьничий характер,

Придав умам вульгарный тон,

На всех углах кричат Ник Картер

И мистер Холмс, и Пинкертон.

Неисчислимы Конан-Дойля

Заслуги (скрой меня, о Toila,

От них!): в кавычках “ум” и “риск”

И без кавычек: кровь и сыск.

Аляповатые книжонки!

Гниль! облапошенный лубок!

Ты даже внешностью убог…

Чиновничьи читают женки,

Читает генеральшин внук,

А завтра Кольке по лбу “тук”.

9

Уже воюет Эго с Кубо,

И сонм крученых бурлюков

Идет войной на Сологуба

И символических божков.

Уж партитуры жечь Сен-Санса -

Задачи нео-декаданса,

И с “современья корабля”

Швырять того, строфой чьей я

Веду роман, настала мода,

И, если я и сам грешил

В ту пору, бросить грех решил,

И не тебе моя, хам, ода…

Плету новатору венок,

Точу разбойнику клинок.

10

Уж ничегочат дурни-всёки[39]

(Так, ни с того и ни с сего!)

И вс чат тщетно ничевоки

И это все – как ничего.

С улыбкой далеко не детской

Уже городит Городецкий

Акмеистическую гиль,

Адамя неуклюжий стиль.

Уж возникает “цех поэтов”

(Куда бездари, как не в цех!)

Где учат этих, учат тех,

Что можно жить без триолетов

И без рондо, и без… стихов!-

Но уж никак не без ослов!..

11

Глаза газели, ножки лани

Так выразительны без слов,

И Анну Павлову с Леньяни

Поют Скальковский и Светлов.

Кто зрил Кшесинскую Матильду,

Кто Фелию Литвин – Брунгильду

В своей душе отпечатлел,

Завидный выпал тем удел.

Сакцентив арию, Медея

Дуэтит: “Ni jamais l`tendre…[40]”

(Раз император Александр,

В мечтах из Мравиной содея

Любовницу для сына, нос

Приял в том храме нот и поз).