Полное собрание стихотворений - Северянин Игорь Васильевич - Страница 121

БОРИСУ ВЕРИНУ

В свое “сиреневое царство”

Меня зовешь ты в Петроград.

Что это: едкое коварство?

Или и вправду ты мне рад?

Как жестко, сухо и жестоко

Жить средь бесчисленных гробов,

Средь диких выходцев с востока

И “взбунтовавшихся рабов”!

И как ты можешь, тонкий, стильный,

Ты, принц от ног до головы,

Жить в этой затхлости могильной,

В болотах призрачной Невы?

Скелетовидная Холера

И пучеглазая Чума

Беспутствуют, смеются серо,

Ужасные, как смерть сама.

И методически Царь Голод

Республику свергает в топь…

А ты, который горд и молод,

Пред ним – опомнись! – не холопь!

Беги ко мне, страшись “татарства”!

Мой край возник, как некий страж.

Твое ж “сиреневое царство”-

Болотный призрак и мираж.

Не дай мне думать, рыцарь верный,

Чей взлет всегда был сердцу люб,

Что ты бесчувственный, безнервный,

Что ты средь грубых сам огруб.

1918 – XII

ОТХОДНАЯ ПЕТРОГРАДУ

За дряхлой Нарвой, верст за двести,

Как окровавленный пират,

Все топчется на топком месте

Качающийся Петроград.

Кошмарный город-привиденье!

Мятежный раб! Живой мертвец!

Исполни предопределенье:

Приемли страшный свой конец!

В молитвах твоего литурга

Нет о твоем спасеньи просьб.

Ты мертв со смертью Петербурга,-

Мечты о воскресеньи брось.

Эпоха твоего парада -

В сияньи праздничных дворцов.

Нет ничего для Петрограда:

О, город – склеп для мертвецов!

Твоя пугающая близость -

Над нами занесенный нож.

Твои болезни, голод, сырость -

Вот чем ты власть свою умножь!

Ты проклят. Над тобой проклятья.

Ты точно шхуна без руля.

Раскрой же топкие объятья,

Держащая тебя земля.

И пусть фундаментом другому

Красавцу-городу гранит

Пребудет твой: пусть по-иному

Тебя Россия сохранит…

1918 – XII

КОНЕЧНОЕ НИЧТО

С ума сойти – решить задачу:

Свобода это иль мятеж?

Казалось, – все сулит удачу, -

И вот теперь удача где ж?

Простор лазоревых теорий,

И практика – мрачней могил…

Какая ширь была во взоре!

Как стебель рос! и стебель сгнил…

Как знать: отсталость ли европья?

Передовитость россиян?

Натура ль русская – холопья?

Сплошной кошмар. Сплошной туман.

Изнемогли в противоречьях.

Не понимаем ничего.

Все грезим о каких-то встречах -

Но с кем, зачем и для чего?

Мы призраками дуализма

Приведены в такой испуг,

Что даже солнечная призма

Таит грозящий нам недуг.

Грядет Антихрист? не Христос ли?

Иль оба вместе? Раньше – кто?

Сначала тьма? не свет ли после?

Иль погрузимся мы в Ничто?

1918 – XII

МОНОЛОГ ИМПЕРАТРИЦЫ

Я, вдовствующая императрица,

Сажусь на свой крылатый быстрый бриг

И уплываю в море, чтоб укрыться

От всех придворных сплетней и интриг.

Мой старший сын, сидящий на престоле,

И иноземная его жена

В таком погрязли мрачном ореоле,

Что ими вся страна поражена.

Его любовниц алчущая стая,

Как разъяренных скопище пантер,

Рвет мантию его из горностая

Руками недостойными гетер.

Его жена, от ревности свой разум

Теряя, зло и метко мстит ему.

И весь народ, подверженный заразам,

Грузится в похоть, пьянство, лень и тьму.

Им льстит в глаза разнузданная свита,

Куя исподтишка переворот.

О, паутинкой цепкою повита

Интрига та, ползущая в народ.

Ни с кем и ни о чем не сговориться

В стране, пришедшей к жалкому нолю.

Бездействующая императрица,

Спешу уплыть к соседу-королю.

К ВОСКРЕСЕНЬЮ

Идут в Эстляндии бои, -

Грохочут бешено снаряды,

Проходят дикие отряды,

Вторгаясь в грустные мои

Мечты, вершащие обряды.

От нескончаемой вражды

Политиканствующих партий

Я изнемог; ищу на карте

Спокойный угол: лик Нужды

Еще уродливей в азарте.

Спаси меня, Великий Бог,

От этих страшных потрясений,

Чтоб в благостной весенней сени

Я отдохнуть немного мог,

Поверив в чудо воскресений.

Воскресни в мире, тихий мир!

Любовь к нему, в сердцах воскресни!

Искусство, расцвети чудесней,

Чем в дни былые! Ты, строй лир,

Бряцай нам радостные песни!

ВО ИМЯ ИСКУССТВА

Они идут на Петроград

Спасти науку и искусство.

Всей полнотой, всей ширью чувства

Поэт приветствовать их рад.

Печальный опыт показал,

Как отвратительна свобода

В руках неумного народа,

Что от свободы одичал.

Царь свергнут был. Пустой престол

Привлек немало претендентов,

И в выкрашенных кровью лентах

На трон уселся Произвол.

А ты, поэт-идеалист,

В свободу веривший так свято,

Постиг, что ею нагло смято

Все то, чем мира взор лучист.

Ни президента, ни царя, -

Или обоих сразу вместе!

Лишь бы была на прежнем месте

Святая ценность алтаря.

ГАЗЭЛЛА Х

В эти тягостные годы сохрани меня, Христос!

Я тебе слагаю оды, – сохрани меня, Христос!

Каюсь: грешен. Каюсь: вспыльчив. Каюсь: дерзок.

Каюсь: зол.

Но грешней меня народы. Сохрани нас всех, Христос!

Я в тебя, Господь мой, верил. Я всегда тебя любил.

Я певец твоей природы: сохрани меня, Христос!

Пусть воскреснут, оживая, исцеляясь, мир хваля

Все калеки и уроды, – сохрани их всех, Христос!

Помни: я твой рыцарь верный, твой воспевец, гений

твой -

Человеческой породы, – сохрани меня, Христос!

Словом добрым, делом мудрым, отпущением грехов,

В наших душах, где невзгоды, сохрани себя,

Христос!

СЕКСТИНА IV

(“ИНГЕБОРГ” КЕЛЛЕРМАНА)

Кто смерть, на жизнь напавшую, отторг

Своей любовью, – бархатной рапирой, -

Какой тому пришлось вкусить восторг!

Как он воспет вселенской вечной лирой!

Бессмертен Аксель, спасший Ингеборг

Своей любви благоуханной миррой!

Чье чувство распустилось в сердце миррой,

Тот, победив стихию, смерть отторг,

Пусть вероломна память Ингеборг

И пусть измены свежею рапирой

Она пронзила Акселя, пусть: лирой

Воспетые, их имена – восторг.

Любовь всегда должна будить восторг,

Благоухая терпко-пряной миррой,

Звучать волшебно-звонко-пламной лирой,

И горе тем, кто светлую отторг:

Проклятье поразит его рапирой,-

Так проклята вовеки Ингеборг.

О, радость жизни! солнце! Ингеборг!

Будившая вокруг себя восторг!

Разившая сердца взорорапирой!

Упившаяся сердцем друга, – миррой, -

Чей, как не твой, взор – Акселя отторг,

Прославленного пламенною лирой!

О бедный князь! взамен воспетья лирой -

Ты возвратил бы лучше Ингеборг…

Но нет, но нет! души твоей восторг,

Которым смерть ты от нее отторг,

Не понят ею. Не кадить бы миррой

Изменнице, – пронзить ее рапирой.

Благословен, не тронувший рапирой:

Он не был бы воспет вселенской лирой.

Благословенна вспыхнувшая миррой

Для Акселя, и ты, ты, Ингеборг,

Проклятая, исторгшая восторг

В его душе, что смерть твою отторг!

1918 – VIII