Полное собрание стихотворений - Северянин Игорь Васильевич - Страница 116

ГАЗЭЛЛА VII

Твоих невоплотимых глаз, Ильферна моя,

Никто не целовал из нас, Ильферна моя.

А кто бы их увидеть мог, тот не жил бы дня.

Когда бы в них взглянул хоть раз, Ильферна моя.

Тебе одной дары миров, сиянье огня,

Цветы, восторги и экстаз, Ильферна моя.

Тебе, одной тебе, поет и лира, звеня.

Тебе хвалу воздает Парнас, Ильферна моя.

Я твой, я безраздельно твой! люби же меня!

Тебя увижу в смертный час, Ильферна моя!

ГАЗЭЛЛА VIII

Ты любишь ли звенья персидских газэлл – изыска

Саади?

Ответить созвучно ему ты хотел, изыску Саади?

Ты знаешь, как внутренне рифмы звучат

в персидской газэлле?

В нечетных стихах, ты заметил, звук бел -

в изыске Саади?

Тебя не пугал однотонный размер в газэлловом стиле?

Поймать, уловить музыкальность сумел в изыске

Саади?

Так что же так мало поэты у нас газэлл написали?

Ведь только Кузмин был восторженно-смел с изыском

Саади…

Звените, газэллы – газельи глаза! – и пойте,

как пели

На родине вашей, где быть вам велел изыском -

Саади!

РОНДО XIX

Вервэна, упоенная морской

Муаровой волной, грустней Лювэна,

Овеяла меня своей тоской

Вервэна.

И под ее влияньем вдохновенно

Я начал петь глаза Манон Леско,

Смотрящие мне в душу сокровенно.

Возник в душе улыбчивый покой.

Она свята, как древняя Равенна:

То льется в душу лунною рекой

Вервэна.

РОНДО ХХ

Пока не поздно, дай же мне ответ,

Молю тебя униженно и слезно,

Далекая, смотрящая мимозно:

Да или нет?

Поэзно “да”, а “нет” – оно так прозно!

Слиянные мечты, но бьются розно

У нас сердца: тускнеет в небе свет…

О, дай мне отзвук, отзнак, свой привет,

Пока не поздно.

Ты вдалеке. Жизнь превратилась в бред.

И молния, и гром грохочет грозно.

И так давно. И так десятки лет.

Ты вдалеке, но ты со мною грезно.

Дай отклик мне, пока я не скелет,

Пока не поздно!..

РОНДЕЛЬ XV

Ее веселая печаль,

Ее печальная веселость…

Саней задернутая полость,

И теплая у губ вуаль.

Какая тяга в зовы миль!

Какая молодая смелость!

В душе – веселая печаль,

В душе – печальная веселость.

В мечтах – кабинки, пляж, Трувиль.

Вокруг – зимы нагая белость.

В устах – коралловая алость.

В ушах – весенняя свирель.

В глазах – веселая печаль.

СОНЕТ ХХХ

Петрарка, и Шекспир, и Бутурлин

(Пусть мне простят, что с гениями рядом

Поставил имя скромное парадом…)

Сонет воздвигли на престол вершин.

Портной для измеренья взял аршин.

Поэт, окинув нео-форму взглядом

И напитав ее утопий ядом,

Сплел сеть стихов для солнечных глубин.

И вот, сонета выяснив секрет,

Себе поэты выбрали сонет

Для выраженья чувств, картин, утопий.

И от Петрарки вплоть до наших дней

Сонет писали тысячи людей -

Оригинал, ты потускнел от копий!..

БАЛЛАДА XXI

Витает крыльный ветерок

Над звездочными васильками,

Над лентой палевых дорог,

Над голубыми ручейками.

Витает на восточной Каме,

Как и на западной Двине,

И цветовейными устами

Целует поле в полусне.

Витает, свой свершая срок,

Над рощами и над лесами,

Над оперением сорок

И над пшеничными усами.

Мы впив его, витаем сами,

Витаем по его вине

Над изумрудными красами,

Целуя травы в полусне.

Его полет – для нас урок,

Усвоенный чудесно нами:

Так добродетель и порок

Равно лелеемы волнами

Зефира, мучимого снами

И грезой о такой стране,

Где поэтическое знамя

Целует ветер в полусне.

Чаруемы его мечтами

О невозможной стороне,

Мы в этом мире, точно в храме,

Целуем знамя в полусне…

БАЛЛАДА XXII

В четверку серых лошадей

Несется синяя карета.

Внутри ее, средь орхидей,

Сидит печальная Иветта.

Она совсем легко одета,

За что ее корит злой толк.

Ее овил вокруг корсета

Gris-perle[21] вервэновейный шелк.

Она устала от людей,

Равно: от хама и эстета,

От их назойливых идей,-

Она, мимоза полусвета.

Ей так тяжел грассир корнета

И пред семьей дочерний долг,

Что прячет перламутр лорнета

В gris-perle вервэновейный шелк…

В нее влюбленный лицедей,-

С лицом заморыша-аскета,

С нелепым именем Фадей,-

Поднес ей белых два букета,

И в орхидеях, как комета

На отдыхе, кляня весь полк

Из-за корнета, грезит: “Где-то -

Волна, – вервэновейный шелк”…

Сверни же к морю, в дом поэта.

Что ехать в город? он – как волк!

Кто, как не ты, придумал это,

Gris-perle вервэновейный шелк?…

БАЛЛАДА XXIII

(ДИССО, фиг. 1)

Поэт, во фраке соловей,

Друг и защитник куртизанок,

Иветту грустную овей

Улыбкой хризантэмных танок,

Ты, кто в контакте с девой тонок,

Ты, сердца женского знаток,

Свой средь грузинок и эстонок,

Прими Иветту в свой шатрок!

Ты, вдохновенно-огневой,

Бродящий утром средь барвинок,

Приветь своей душой живой

Иветту, как певучий инок.

Врачуй ей больдушевных ранок,

Психолог! интуит! пророк!

Встречай карету спозаранок,

Прими Иветту в свой шатрок.

Стихи и грезы ей давай,

Беднеющей от шалых денег,

Пой про любовью полный май,

Дав ей любовь вкусить, весенник!

Целуй нежней ее спросонок

И помни меж поэзных строк:

Застенчивая, как ребенок,

Вошла Иветта в твой шатрок…

Тебе в отдар – созвучных струнок

Ее души журчащий ток.

Возрадуйся же, вечный юнок,

Что взял Иветту в свой шатрок!

БАЛЛАДА XXIV

(ДИССО, фиг. 2)

Царевич Май златистокудрый

Был чудодейный весельчак:

Прикидывался девкой бодрой,

То шел, как некий старичок,

Посасывая каучук

Горячей трубочки интимной…

То выдавал мальчишкам чек

На пикники весною томной.

А иногда царевич мудрый,

Замедлив в резвом ходе шаг,

Садился на коня, и бедра

Его сжимал меж сильных ног.

Иль превращался в муху вдруг

И в ухо лез, жужжа безумно,

Смотря, как мчится человек

На пикники весною томной…

Осыпав одуванчик пудрой,

Воткнув тычинки в алый мак,

Налив воды студеной в ведра,

Сплетя из ландышей венок,

Хваля, как трудится паук,

И отстоявши в праздник храмный

Обедню, – направлял свой бег

На пикники весною томной.

Люблю блистальный майский лик,

Как антипода тьмы тюремной.

Ловлю хрустальный райский клик

На пикники весною томной.