Шут и император - Гордон Алан - Страница 49

— За последние два дня ты прошла их целую дюжину, ученица. Однако, несмотря на новый наряд, я сомневаюсь, что ты будешь в безопасности в «Петухе».

— С этим все в порядке. Мне выделили комнату во дворце, на половине Эвфи.

— А двери у тебя там имеются?

— И закрываются на засовы и крючки, как двери, так и ставни. То есть я пока под надежной защитой. А ты как?

— Я переселился в комнату Азана. Там тоже имеется засов на двери, но запоры на ставнях оставляют желать лучшего, — сообщил я, решив не уточнять, как выяснил это.

— Занял комнату Азана сразу после его смерти? Жуть какая! — сказала она и вздрогнула.

— Все не так страшно, — сказал я. — Пришлось смыть кровавые пятна с пола, но это уже не первый покойник, в комнате которого мне приходится спать.

Виола уставилась на меня.

— Там на полу осталась кровь? — спросила она.

— Да. А что тут странного?

— Но на полу в нашей комнате не было никакой крови.

Мне стоило больших усилий, чтобы не разразиться проклятиями, но передо мной вновь была дама, и я сделал все, что мог. Однако, как выяснилось, неудачно.

— Впечатляюще, — сказала она. — Я и не знала, что ты умеешь так цветисто выражаться аж на восьми языках.

— Тренировка, тренировка и еще раз тренировка, — пояснил я. — Я чертовски рад, что ты отправилась со мной в это путешествие. Как я мог упустить из виду такой важный момент! Крови у нас не было, потому что она прекратила сочиться до того, как его перенесли к нам. Его убили вовсе не в нашей комнате.

— Верно, — сказала Виола. — Должна признаться, что мне стало немного легче. Последние два дня я постоянно ожидала, что кто-то ударит меня ножом в спину. То есть убийца прикончил Азана в его комнате, а потом перетащил труп к нам.

— Но по какой причине?

— Наверное, чтобы на нас упало обвинение. Или чтобы напугать нас. Или сбить с толку.

— Что ж, у него получилось. Мы находимся под подозрением, испуганы и смущены. У тебя есть идеи, кому это выгодно?

— Тому, кто крепко спал той ночью в «Петухе», — сказала она. — Может, тебе стоит постучаться среди ночи во все двери и посмотреть, кто из постояльцев подпрыгнет от испуга.

— Напугав эту шайку при данных обстоятельствах, можно самому стать покойником. Как бы там ни было, но я поручил Талии последить за обитателями «Петуха».

— Ты уже настолько доверяешь ей?

— Нет, зато она на время отстанет от меня. А если она все-таки на нашей стороне, то в результате ее слежки что-нибудь да прояснится. Возможно, убийство Азана не имеет к нам никакого отношения.

— Ты сам не веришь в это.

— Не верю. Послушай, ты все же кое-чего не учла, столь лихо завоевав расположение императрицы.

— И чего же?

Я немного помедлил, не зная, как лучше подступиться к этому щекотливому моменту, и решил начать издалека.

— Видишь ли, клоунессы появились в гильдии много веков назад. Они служили также и при византийском дворе. Но при виде тебя многие византийские придворные, при всем их благородстве, могут начать себя вести вовсе не благородно. Попросту говоря, тебя сочтут заманчивой добычей.

— Но я под покровительством императрицы, — возразила она.

— О, она развращена и сумасбродна никак не меньше других, — сказал я. — Пожалуй, она даже сочтет, что твое совращение будет отличным развлечением, если совратитель получит ее одобрение. Или она прикажет тебе соблазнить кого-то, если это поможет каким-то ее интригам.

— Ох, об этом я как-то не подумала. Очевидно, Талия легко справлялась с этой частью ее обязанностей.

— Вовсе не очевидно, — сказал я, слегка рассердившись на нее из-за того, что она постоянно пыталась унизить мою бывшую любовницу. — Но зато очевидно, что тебе понадобится более сильный покровитель, чем Эвфи.

— Что ты задумал?

Я поделился с ней одной идеей. И мы решили приступить к ее осуществлению с завтрашнего утра.

— Мне пора возвращаться, — сказала она. — Она хотела, чтобы я спела ей перед сном.

— Не хочешь позаимствовать мою лютню?

— Нет, там есть арфа. Я справлюсь. Поцелуй меня, шут.

— С превеликим удовольствием, моя госпожа.

Мы неохотно разомкнули объятия.

— У тебя смазался грим, — бросила она через плечо, уходя обратно во дворец.

— Не больше, чем у тебя, — ответил я.

Всю дорогу до «Петуха» я только что не ходил колесом.

На сей раз Талия решила не дожидаться в комнате моего прихода. Я мылся на заднем дворе «Петуха», когда в бочку с водой вдруг плюхнулся нож, пролетевший совсем близко от моего лица. Подняв глаза, я увидел, что в проходе между домами маячит знакомая монашеская фигура. Выудив нож, я подошел к ней.

— Приличные дамы обычно начинают флирт, роняя кружевные платочки, — сказал я, возвращая ей нож.

— Каких только прозвищ мне не давали, но «дама» среди них уж точно не было, — проворчала Талия. — Ты уже слышал? В городе появилась новая клоунесса.

— Да, я знаю. Ее зовут Аглая. Она развлекает императрицу.

— И давно ли ты знаешь ее? — спросила она.

— Да встретил ее сегодня на выходе из дворца.

— Я не об этом спросила.

— Прежде мне приходилось видеть ее, — сказал я. — Но, честно говоря, я не представлял, что она появится здесь.

— И так легко займет мое прежнее место, — иронически добавила она.

— У тебя была масса времени, чтобы вернуться туда, — заметил я. — Может, она и откажется от места. Хочешь попытать счастья?

Талия отрицательно мотнула головой.

— Нет, пока тот, кто напал на меня, не окажется на глубине шести футов, — сказала она. — Я согласилась бы даже на три фута.

— Поддерживаю. Что тебе удалось разведать о наших славных знакомых и соседях?

— Мясник твой весь день свежевал туши, а охотник продавал охотничьи трофеи, — начала отчитываться она. — Стефан работает на отца Эсайаса, то есть с ним тоже все ясно, хотя это не означает, что он кругом не в ладах с законом. Русичи постоянно таскаются всем скопом. Целый день они слонялись по городу, пытаясь придумать, как им поскорее убраться отсюда восвояси. Идея просто поработать, видимо, даже не приходила им в голову.

— А все ли они из русичей?

— Да. Я подслушала их разговор, когда они играли в кости в порту.

— Я не знал, что ты понимаешь язык русичей.

— Поднаторела в нем, общаясь с одним любовником, приехавшим сюда учиться на священника.

— Полагаю, ты тоже многому его научила.

— Нам было чему поучиться друг у друга. Надеюсь, Тео, он осчастливит своих прихожанок. Увезя с собой приятные воспоминания, он оставил мне свой язык и этот наряд, так удачно пригодившийся мне. Вот и весь доклад, сударь. По-моему, ничего особенного.

— Он никого не исключил и никого не выделил из этой компании. Все в порядке, спасибо, что сделала это.

— А как там поживает Аглая?

— Она будет докладывать мне.

— Значит, ты теперь у нас главный шут Константинополя.

— За неимением других. Если ты не забыла, гильдия послала меня, полагая, что здесь не осталось ни одного шута. Или тебе хотелось бы стать главной?

Она яростно потрясла головой и грустно сказала:

— Я вообще не уверена, захочу ли возобновлять шутовскую жизнь.

— Для тебя выдался тяжелый год, — признал я. — Пускай все поутихнет. Только не сбегай пока. Мне может понадобиться твоя помощь.

— В чем?

— Я дам тебе знать. Держи со мной связь. Спокойной ночи.

Она молча удалилась.

Нынешний вечер проходил в «Петухе» более оживленно. Новый постоялец, печенежский купец, которого едва не осчастливила Талия, оказался добродушным и довольно азартным парнем. Русичи обхаживали его, как лучшего друга, усиленно потчевали вином, а потом по-приятельски пригласили сыграть с ними в кости.

Симон кивнул мне, перехватив мой взгляд. Я взял два опустевших кувшина и подошел к его стойке.

— Есть сообщение для тебя от отца Эсайаса, — тихо сказал он.

— Что-то случилось?