Случай из практики - Измайлова Кира Алиевна - Страница 121

- Лауринь, а вы, случайно, не рассказывали отцу о неких событиях, связанных с так называемым "господином из Эстали"? - резко спросила я.

Судя по тому, как залился краской лейтенант, я попала в точку.

- Я… госпожа Нарен, я… да, я рассказал кое-что, но я не упоминал господина из Эстали, говорил просто о каком-то неизвестном, - повинился он. - Вы ведь приказали молчать о нем… Я не должен был вообще рассказывать об этом?

- Конечно, не должны были, - хмыкнула я. - Но знаете, Лауринь, сдается мне, ваш длинный язык в этом случае сослужил неплохую службу…

Надо думать, даже по сбивчивому рассказу юноши Лагарста сумел что-то понять. А может, и выудил из него какие-то подробности, да так, что Лауринь и не понял ничего. Во всяком случае, Лагарста сообразил, что я уже крепко увязла в этой истории и волей-неволей буду в ней разбираться. Видимо, тот намек был единственным, чем он мог помочь. Кстати, очень вероятно, что Лагарста опасался слежки и в собственном поместье, потому и не говорил ничего прямо. Я не говорю о подкупленных слугах: следить и подслушивать можно с помощью и обычных птиц, и невинно выглядящих пауков.

Предполагалось, я окажусь достаточно умна, чтобы сообразить, о ком говорил Лагарста? "Маги и придворные"! Или "маг и придворный"? Придворный маг? Кто знает, кто знает… Но, может быть, изучив письма Старсиса и Лагарсты, я смогу понять, кого имел в виду последний!

- Что ж, - сказала я. - Это лучше, чем ничего… Лауринь, если сможете вспомнить еще что-нибудь из того, что говорил вам отец, непременно расскажите мне, это может быть важно…

- Конечно, госпожа Нарен, - серьезно кивнул Лауринь.

Было еще кое-что… Лейтенанта видели со мной и знают, что он сопровождал меня к Старсису. Возможно, и о том, что Лауринь на самом деле сын Ференца Лагарсты (пусть и не родной, это в данном случае неважно), наши таинственные заговорщики осведомлены. Вопрос в том, поверят ли они в мой сегодняшний спектакль, в то, что Старсис так ничего и не сказал? И верят ли они в то, что Лауринь в самом деле такой простак, каким прикидывается? Я-то знаю, что в этом есть большая доля истины, но остальные, учитывая, чей он сын, могут счесть, что лейтенант в курсе дел Лагарсты. Если так, за его жизнь я не дам и фальшивой монеты.

- Лауринь, - окликнула я, когда лейтенант уже начал прощаться. - Погодите минуту. Подойдите сюда.

Лауринь подошел, настороженно глядя на меня.

- Не шляйтесь в одиночку по улицам, особенно по ночам, - сказала я вполне серьезно. - Не пейте в незнакомых компаниях. Не ходите никуда с доброжелательными людьми, которых видите впервые в жизни. И, ради всех богов, постарайтесь притвориться немым!

- Вы говорите в точности, как отец, - заметил Лауринь.

- Если вы немного поработаете головой, то поймете, почему я все это говорю, - холодновато произнесла я. - Надеюсь, я не зря сотрясаю воздух.

Я сняла с шеи одну из своих многочисленных безделушек, подвеску на тонком шнурке. Простенькое сторожевое заклятие и еще кое-какая мелочь, вряд ли поможет против серьезных людей, но мало ли… Я надела подвеску на шею Лауриню. Лейтенант недоуменно уставился на меня снизу вверх.

- Что это, госпожа Нарен? - спросил он.

- Так, на всякий случай, - сказала я рассеянно. - Почувствуете, что нагревается - будьте настороже. Но это не выход, Лауринь, эта штучка может вас предупредить, но не спасти, учтите. Так что сами смотрите по сторонам.

- Тогда зачем это? Раз, как вы говорите, все равно не спасет… - дернул плечом лейтенант. Упрямый щенок, вот как заговорил!

- Если вас все-таки убьют, - ответила я, - я хотя бы узнаю об этом первой.

На этот раз Лауринь не нашелся, что сказать, коротко распрощался и исчез за дверью. Может, в самом деле станет лишний раз оглядываться по сторонам, прежде чем сделать что-то…

Меня же ждали письма.

Глава 24. Письма

Нужно отдать должное Старсису, а также Ференцу Лагарсте - с их перепиской я билась несколько дней, причем совершенно безуспешно. Скорее всего, двое старых приятелей не применяли никакого особенно сложного шифра, это наверняка было нечто совершенно банальное… а потому необнаружимое. Ни Старсис, ни Лагарста не пользовались магией, про обычные способы шифровки данных я уже говорила - я проверила все, которые знала, а их не так уж мало, но ровным счетом ничего не смогла найти. В конце концов, мне закралась мысль, что эти два старых заговорщика могли использовать одну и ту же книгу - хотя бы и этот злосчастный сборник легенд! - обозначая шифром, скажем, номера страниц, слов и так далее. Но, во-первых, это было бы слишком сложно и громоздко, надо же всегда иметь нужный текст под рукой, а во-вторых, повторюсь, никаких признаков шифра я в письмах обнаружить не смогла. Не писали старики анаграммами, не выделяли отдельные буквы особенным нажимом, это были самые обыкновенные, длинные и довольно-таки скучные письма пожилых людей. Старсис подробно и обстоятельно расписывал последние события и сплетни, причем таким образом, что в этих рассказах при всем желании невозможно было найти ни единого намека на то, что меня интересовало больше всего. Лагарста так же подробно и витиевато описывал свою жизнь в поместье, успехи сыновей в учебе, свои финансовые затруднения, неурожаи и прочую сельскохозяйственную чепуху.

Я прочитала эти опусы по нескольку раз, чувствуя, что начинаю злиться. В этих письмах должно было содержаться что-то важное, очень важное, особенно в самых последних! Обменивались посланиями Старсис и Лагарста нечасто, но, насколько я могла судить, исходя из проставленных на письмах дат, регулярно, примерно раз в два-три месяца. Но в последнее время - я имею в виду период перед тем, как сгорел замок Лагарста, а Старсиса хватил удар, - письма, что называется, зачастили. В них по-прежнему не было ничего, к чему могли бы придраться дотошные соглядатаи, но, очевидно, сам факт такой бурной переписки не мог не насторожить их хозяина. Очевидно, Старсис до чего-то додумался, но до чего именно, как узнать? Может быть, сохранились не все письма? Может быть, последние, самые важные, не дошли до адресата, либо были уничтожены им после прочтения? Кто знает…

Я отложила потрепанные листы и потерла усталые глаза: оба старика писали довольно мелким, старомодным почерком со множеством росчерков и замысловатых завитушек, так что разбирать текст было трудновато. Странно, вообще-то: я видела другие документы Старсиса, там его почерк не изобиловал какими-либо излишествами. Возможно, в старые времена учили придерживаться определенного стиля в разного рода переписке? Надо будет спросить у деда, в любом случае, придется обращаться к нему за помощью, хотя и не хочется. Но самой, видно, мне этот орешек не расколоть…

Я бездумно повертела в руках ножик для разрезания бумаг, валявшийся на моем захламленном столе. Что же такое придумали эти старики, чтобы общаться, не опасаясь посторонних глаз? Что-то простое до гениальности, несомненно!

Внезапно взгляд мой зацепился за мутноватое отражение, мелькнувшее в полированном лезвии маленького ножичка. Померещилось, что ли? Или все же… Почти не дыша, я поднесла это импровизированное зеркало к разложенным передо мной письмам Лагарсты. Несколько минут вглядывалась в получившееся отражение, потом откинулась на спинку стула и тихо рассмеялась, глядя в темный потолок. Надо же… Действительно, все гениальное просто! Значит, не было никакого шифра! То-то, должно быть, ломали голову соглядатаи, приставленные читать корреспонденцию Лагарсты…

Недаром мне вспомнился простой и четкий почерк Старсиса, каким я видела его в других бумагах. Все эти завитушки на буквах, что так затрудняли чтение его писем к Лагарсте, сами были письмом! Данжерская скоропись! Только поди, догадайся, что читать это послание нужно в зеркальном отображении, да еще и кверху ногами… Ну старики, ну выдумщики! Должно быть, не так-то просто написать длиннейшее письмо, прилаживая к ничего не значащим строкам о последних городских сплетнях совершенно другие слова на чужом языке. Впрочем, при некоторой сноровке это, наверно, отнимает не так уж много времени. Но мне, надо сказать, повезло - если бы я не поднесла случайно к письму этот нож для бумаг, если бы не заметила нечто странное в отражающихся в лезвии строках, если бы, наконец, я не знала этого языка, я бы так и не разгадала этого своеобразного "шифра"!