Закрытые страницы истории - Горбовский Александр Альфредович - Страница 83

Кое-что, впрочем, удалось установить: Лучано готовил кадры для превращения Сицилии в свою собственную империю. Были уже распределены посты. Длинная цепь коррупции сработала точно: префектов полиции извещали, кому из мафиози они будут давать отчет, судьи обсуждали с «лейтенантами» размеры ежемесячных вознаграждений за «мягкость», латифундисты обговаривали ставки за услуги мафии. Словом, все шло как надо.

И вдруг Лучано исчез. Как в воду канул. На поиски «крестного отца» мафии была брошена контрразведка, немедленно включилось ФБР, заволновалось Бюро по борьбе с наркотиками.

А Лучано в это время был уже на Кубе, в гостях у диктатора Батисты. Впрочем, то, что не было известно ФБР, знало ЦРУ. ЦРУ было в курсе плана Лучано, плана воистину гегемонистского. Основное его содержание сводилось к следующему.

1. Сицилия становится мировым курортом с сетью игорных домов, фешенебельных притонов, отелей (типа, допустим, Лас-Вегаса).

2. Сицилия должна быть сориентирована на США, что обязывает и Пентагон поддерживать Лучано: не так уж плохо иметь в центре Средиземноморья опорный пункт для американских ВМС и ВВС.

3. Реализация первых двух пунктов превратит Сицилию в перевалочную базу торговли наркотиками по маршруту: Дальний Восток — Ближний Восток — Европа — США. Путь в США следует подстраховать особо надежной точкой. Такого рода база на американской территории невозможна, ибо что позволит ЦРУ — запретит ФБР, откупаться дорого, зачем лишние хлопоты? Гавана же находится рядом с североамериканским побережьем, а режим Батисты умеет заставлять подданных помалкивать. Плата за болтливость — смерть в маленьких улочках, освещенных подслеповатыми фонариками. И стоимость приведения приговора в исполнение дешева — от пятидесяти до ста долларов, ну и, конечно, пистолет с обоймой. Когда необходимо вмешательство государства, плату приходится несколько увеличивать: полицейские Батисты — алчные люди, за арест, допрос с пристрастием и расстрел берут до тысячи Долларов, но зато с гарантией, что жертва исчезнет навеки и следов найдено не будет.

Отладив «империю путей переправки наркотиков», Лучано снова появляется перед изумленными журналистами, как всегда поджарый, в скромном, без лишнего шика костюме. Он сделал заявление, проявив кое-какие познания в диалектике (и в софистике тоже):

— Можно ли остановить движение? Конечно же нет, оно — вечно, с этим согласны все. Значит, все должны согласиться и с тем, что наше движение, исчисляемое семьюстами годами, тоже вечно. Нам приписывают торговлю наркотиками. Не знаю, так ли это, но если это и так, то, может, разумнее разрешить продавать их легально, с выплатой определенных налогов государству? В противном случае никто ничего не сможет поделать с контрабандой, как это ни прискорбно для нас, людей чести и бизнеса, что, впрочем, одно и то же…

После возвращения из Гаваны Лучано купил себе этаж в самом дорогом квартале Рима, в Вомеро, где обычно останавливались принцы крови, премьер-министры и миллиардеры из денежной аристократии — нувориши там чувствовали себя плохо. Оттуда он вскоре выехал в Неаполь, где приобрел бухту — прекрасное место, для того чтобы укрыться от шторма нужным кораблям с товаром. Да и вид на Сорренто отличный, ходи себе нагишом по километровому пляжу, не обращая внимания на телохранителей, вжимающих тела в душную раскаленность камней. На Капри Лучано купил виллу, затем на яхте отправился на Адриатику — там продавался замок XVII века. (Лучано любил экзотику и пытался читать древних. «В нашей профессии, — говорил он, — необходимо знание предмета истории, это поможет избежать ошибок в будущем».)

Чаще всего Лучано можно было видеть на Капри. Сначала никто не связывал его приезды на остров с визитами бывшего египетского короля Фарука. Потом — связали, несмотря на то что Лучано мастерски конспирировался, приглашая к себе на раут внучку Муссолини и внука последнего короля Италии Виктора Эммануила: тоже вроде бы враги, но вот же как нежно танцуют, словно голуби, глаз от них не оторвать.

Этого и добивался Лучано — пусть все смотрят на именитых, он не гордый, он знает цену тени.

На одном из таких раутов Лучано смог провести невероятную комбинацию: экс-король Фарук разрешил «королю наркотиков» пользоваться своим банковским счетом — отныне дотошные финансовые инспекторы не были опасны Лучано. Он торопился с этим «договором», так как уже знал о провалах в Гарлеме (район Нью-Йорка): полиция напала на один из его центров по продаже героина, два человека были взяты. Правда, в одном из них Лучано был уверен, как в себе самом, но другой был слишком склонен к дискуссиям на темы литературы и музыки — в твердость таких Лучано не верил… «Любитель литературы и музыки» разоткровенничался, однако, уже после того, как Лучано перевел большую часть денег на один из счетов Фарука.

Скандал в Гарлеме перекинулся в Рим. Лучано раза два вежливо пригласили на допрос, однако улик не было.

— Вы вправе выполнять свой долг, у меня нет к вам никаких претензий, — говорил Лучано комиссару полиции, — но стоит ли зря тратить время на безнадежное дело?

Американская пресса задним числом начала атаковать губернатора Дьюи: «На каком основании освобожден Лучано?»

Губернатор только отдувался — молчал.

Молчало и ЦРУ. Молчало, но работало. Скандал, связанный с именем Лучано, которого впрямую обвиняли в руководстве «гарлемским делом», позволил американским властям добиться от Рима согласия на открытие в Италии специального филиала Бюро по борьбе с наркотиками. Шефом его был назначен Чарлз Сиракуза. Несколько работников ЦРУ таким образом переместились поближе к Средиземноморью: филиал Бюро — вполне пристойная крыша.

Чарлз Лучано — «король наркотиков»

«Феодальность» мафии, искусно консервируемая «верхом» в «низших» подразделениях, предполагает убиение в человеке всякого рода эмоций: «Тебе поручено пристрелить, похитить, взорвать — делай. Перед всевышним отвечу я». Дисциплинированность — один из факторов существования мафии: во всяком случае любую акцию должно замыкать молчание

В Италии американская полиция не смогла найти против Лучано никаких компрометирующих материалов. Дело «короля наркотиков» было передано в Бюро финансов — пытались ухватить его с другой стороны, выяснить источник поступлений.

Оказалось, что Лучано ежегодно переводил на свой банковский счет около миллиона долларов. На вопрос, каким образом он заработал эти деньги, Лучано ответил:

— А я их не зарабатывал. Это пожертвования друзей. Люди знают, как я беден, люди знают мою кристальную честность, люди не хотят, чтобы я умер голодной смертью. Да и потом, ведь у меня есть фабрика школьных парт, пусть посмотрят мои доходы на производстве — я держу штат, там большая бухгалтерия, они вам ответят с исчерпывающей точностью.

Пришли данные из Америки: там был обнаружен один из банковских счетов Лучано — на три миллиона долларов.

— А откуда это?

— Спросите тех, кто перевел мне эти деньги, если вы так дурно воспитаны и видите в каждом честном человеке преступника.

Провал в Гарлеме был частностью, мелочью, он не нарушил работу «империи» Лучано и не изменил его планов. Прежде всего в отношении Сицилии.

Масштабы этих планов требовали координации усилий на международном уровне. На совещание руководителей тайного ордена прилетели боссы сицилийской мафии и американской «Коза ностры». Об этом стало известно итальянской полиции, но никого из мафиози не потревожили: «Мафию опасно трогать просто так, вот если она попадется на деле, тогда вступят в действие правила игры — не подставляйтесь, придется привлекать, иначе нельзя — станет трубить коммунистическая пресса, посыпятся запросы левых в парламенте (с ними пока что приходится считаться); мы вам рук не связываем, пожалуйста, ломайте им головы, но до той поры, пока они существуют, надо понимать наше положение».