Озеро наслаждений - Частейн Сандра - Страница 49

Гораций повернул Эвелину лицом к себе:

– Значит, все в порядке, дорогая, а я – не настоящий капитан, к тому же не богатый. Для Фаины ни фига не важно, кто ты есть. Я начинаю беспокоиться о тебе, и не думаю, что в моей жизни когда-нибудь появится другая женщина.

– О, у Эдварда в самом деле есть титул или появится однажды. Видишь ли, Эдвард – единственный ребенок лорда Делекорта. В прошлом году он признал Эдварда как своего законного наследника. Эдварду сейчас двадцать один год. Он должен вернуться в Англию и приступить к своим официальным обязанностям. Я только взяла его в Америку, потому что хотела, чтобы он знал, откуда я родом, пока не стало слишком поздно.

– А откуда ты родом? Эви, я думал, что ты настоящая английская леди.

– Представь себе, прямо из трактира в Бостоне. Мой отец – владелец пивной "Удачливый парень". Отцу Эдварда, лорду Вильяму, принадлежит корабельная флотилия. Он приехал сюда двадцать пять лет назад по делам. Мы полюбили друг друга. Когда он уехал, я поехала с ним. Я не рассчитываю, что ты поймешь. Но мы были влюблены. Он уже был женат на женщине намного старше его. Это не имело значения. Я никогда не раскаивалась ни в чем. Сейчас лорд Делекорт стар и болен. Он знал, что я скучала по дому. Поэтому он настоял, чтобы я вернулась домой богатой женщиной.

Гораций поймал руку леди Эвелины и нежно пожал ее:

– Я знал одну леди, которая покинула семью и уехала с человеком, которого любила. Она тоже была прекрасная леди.

– Твоя жена?

– Да. Я приехал в город с передвижным палаточным шоу. Она пришла на спектакль с подругами. Я выглянул в зрительный зал и увидел ее. В этот миг мы полюбили друг друга. Через три дня она уехала из города со мной. Мы были вместе двадцать лет.

– Аллистер тоже любил меня, но, по правде, мы никогда не были в браке. Его жена умерла в прошлом году, но было слишком поздно. Извини, Гораций, но я обманщица. Мое настоящее имя – Эвелин Петти.

– Извини? Разве ты не видишь, что это судьба, Эви. Два старых обманщика, которые нашли друг друга. Останься со мной, Эвелин Петти.

– Ты уверен, Гораций?

– Я абсолютно уверен, Эви. Наконец я нашел кого-то, кто будет удерживать меня в этой жизни. Я дам моим детям уйти.

– Я знаю, Раша, я должна сделать то же самое. Эдвард вернется в Англию. Его не волнует, что скажут люди. Он будет там счастлив с Фаиной. И не так уж важно, что меня с ним не будет.

– А Фаина, он даст ей счастье?

– Эдвард добрый и заботливый. Он любит Фаину. Как графиня Хайдмарская она будет иметь все, что только захочет. Если она сумеет удержать Эдварда от того, чтобы он потратил свое счастье на телефоны и лампы накаливания.

Гораций обнял полную фигуру леди Делекорт и наклонился близко к ней:

– А теперь можно мне сказать, бедная Эви. Ты знаешь, мне нечего предложить тебе, кроме моего имени.

– Этого достаточно, Раши. Но есть одна вещь, в которую мне нужно внести ясность. Я не хочу делить тебя ни с кем и не буду вступать ни в какие авантюры. Мы похожи друг на друга, и я очень хорошо понимаю тебя.

– А что ты скажешь об актерстве, Эви? Мне кажется, ты сотворила бы блестящую леди Макбет.

– Может быть, но думаю, из тебя вышел бы лучший отставной актер, чем из меня актриса. Раши, ты не должен беспокоиться. Может быть, у меня нет настоящего титула, но я не бедная. Лорд Делекорт сделал очень щедрый вклад на мое имя. А Эдвард наследует все. Видишь ли, здесь, на источниках, я планирую купить один из отелей.

– Ты – владелица отеля?

У Горация открылся рот. Второй раз в жизни он влюбился. И на этот раз женщина оказалась обманщицей, как и он сам. Это была поразительная ирония судьбы. Но теперь он обнаружил, что она и вправду богата, и на такой поворот событий он не мог рассчитывать.

– Да. И я решила остаться здесь навсегда. Что ты думаешь? Тебе понравится быть владельцем курорта?

– Эви, я не мог мечтать о более прекрасной жизни для двух старых обманщиков. Что ты думаешь о лорде Горации? Это звучит прекрасно.

– Я думаю, что мне больше нравился капитан Гораций, Раши. Ты когда-нибудь был на пароходе?

– Нет. Не говори мне, что ты владеешь еще и пароходами.

– Только одним, дорогой, только одним.

– Я никогда раньше не был богатым человеком. Ты должна рассказать, что мне нужно делать.

– О, Раши, не будь глупым. Ты сам знаешь, что делать. Прямо сейчас ты можешь начать с того, чтобы выключить свет.

– Сегодня никакой темноты, Эви, дорогая! Первый раз за долгое время я планирую выйти в рискованное предприятие с широко раскрытыми глазами. Это в том случае, если ты уверена, что на остаток своей жизни хочешь такого поношенного старого дурака, как я.

Эвелина Делекорт отпустила халат, упавший на пол облаком шелка:

– Гораций Макинтош, мне не нужно никого другого.

14

– Мисс Фаина, доброе утро! – Ян смотрел удивленно. – Вы одна? То есть Даниэль ждет вас сегодня утром?

Пропуская Порцию в гостиную, Ян постоял в нерешительности.

– Нет, он ждет Филиппа. Но Филипп занят. Он послал меня сделать за него утренний доклад. Вы скажете мистеру Логану, что я здесь?

– Но его в данный момент нет. У него ранняя утренняя встреча. Я должен был сказать Филиппу, что он вернется.

– Понятно. Благодарю вас. Я подожду.

– Прекрасно. Я надеюсь, вы не будете против, чтобы подождать в одиночестве. Я встречаюсь с Вики за завтраком.

– Вики? – Порция не могла скрыть легкую улыбку.

– Мисс Тревильон, – сказал Ян, покраснев. – Но я буду рад подождать вместе с вами, если вы хотите.

– Нет, идите. Я подожду одна.

После ухода Яна Порция стала бродить по гостиной, раздумывая, почему она пришла в комнату Даниэля как Фаина. Будучи Филиппом, она могла сохранять дистанцию между собой и Даниэлем. Но в последние три дня, когда она приходила к нему, Даниэль был расслабленным, рассеянным, и ей было все более и более неуютно участвовать в его разговоре "как мужчина с мужчиной". Здесь не было вины Даниэля. Он думал, что имеет дело с мужчиной, а Порция поняла, что, оставаясь одни, мужчины бывают более непринужденными, чем женщины.

Она даже стала опасаться, что в следующий раз может найти его вообще абсолютно голым, а не полуодетым, как в прошлый раз. Она не могла бы сохранить свой маскарад, если бы ей пришлось представлять свой доклад раздетому Даниэлю Логану. Роль Филиппа больше не спасала. Она не видела возможности, чтобы быть Порцией, и не знала, что делать.

Порция с любопытством прошла на половину Даниэля. Ковер был свернут, как будто он выехал. Его красный парчовый халат был брошен на вырезанную в виде ананаса стойку, стоящую в ногах кровати. На резной полке вишневого дерева стояли умывальные и бритвенные приборы. Кончик желтого шелкового галстука выглядывал из приоткрытого комода. Она вытащила его и повязала себе на шею.

Его запах объял ее. Шелк мягко лег на шею. Она закрыла глаза, и в ее голове невольно возник Даниэль, освещенный луной. Он был настолько реален, как будто в самом деле находился там. Он был сильный и суровый, и Порция вздохнула. Интересно, как это было бы на самом деле – быть женщиной Даниэля, чувствовать его губы, его прикосновения. Она и не представляла себе, какие странные, чудесные чувства может вызвать мужское прикосновение! Даже сейчас у нее возникло это ощущение приятного покалывания. Ее горло пересохло, и она открыла глаза.

Это наваждение нужно прекратить. Она пришла делать доклад вместо Филиппа, и следует выкинуть из головы эти мысли здесь, в спальне Даниэля, где она стояла с мечтательными глазами и трогала вещи, к которым прикасался он.

Она быстро открыла комод, чтобы положить на место галстук. Когда она клала его в комод, ее пальцы наткнулись на что-то холодное и гладкое. Она вытащила стопу белья и обнаружила приоткрытый кейс с драгоценностями. Ничего особенного, заверила она себя, кроме того, что одна из вещей была женская.