Озеро наслаждений - Частейн Сандра - Страница 34

– Филипп? – Вопрос Роуди вырвался прежде, чем он мог остановиться.

– Пожалуйста, сядьте и успокойтесь, Роуди Боулинг, – набросилась на него Фаина, на удивление всем приказным тоном. – Мой брат, Филипп, и все мы хотели бы услышать, что скажет нам наш новый владелец.

"Спасибо тебе, Фаина", – хотела сказать Порция. Фаина никогда не казалась слишком уж заинтересованной в делах труппы, но в это утро она искупила свои грехи раз и навсегда. После нескольких недоуменных взглядов и одного-двух шепотков все актеры стали называть Порцию Филиппом. Даниель был вынужден сделать вид, что не заметил шепотка и конспирацию труппы Порции.

Он наблюдал, как Порция в испуге закрыла глаза. Она стояла натянутая и прямая. Французский скульптор Бартольди мог бы использовать ее в качестве модели для своей Статуи Свободы. То, что она была не в лучшей форме в это утро, было очевидно, и Даниэлю пришлось прибегнуть к неумолимому выражению на лице, чтобы удержаться от смеха над ее смущением. Он ожидал, что утренняя репетиция будет короткой, и хотел поставить точку.

– Вы не хотели бы поделиться вашими мыслями с труппой, сэр?

Сарказм Порции не задел Даниэля. Волосы, которые так великолепно были обвиты бархатными лентами прошлой ночью, сейчас выбивались безвольными прядями из-под кепи.

Он намеревался только представиться и, успокоив труппу, обсудить ближайшие планы непосредственно с Порцией. Но обман Порции вдруг разозлил его. Он не знал, чего ожидать в это утро от этой встречи, но чувствовал в ее голосе одновременно обиду и смирение. Обиды он ждал, но смирение говорило о ее уступке, и этого он не мог ожидать.

– Как вы знаете, театр, где вы будете выступать, очень большой. До сих пор он использовался лишь для церковных служб и лекций, освещение в нем слабое. У вас, конечно, есть постоянные масляные сценические лампы, а я добавлю несколько электрических ламп. Это будет означать, что вы окажетесь под более пристальными взглядами, чем были прежде.

– Значит ли это, что зритель увидит наши залатанные костюмы, истоптанную обувь и парики столетней давности? Порция знала, что ее голос звучит резко и придирчиво, но никак не могла с собой совладать.

Ей следовало бы быть благодарной, что Даниэль взял на себя заботу о том, как труппа появится перед публикой. Но все равно обида душила ее. Направление действий здесь должен был задавать ее отец, а не этот черноглазый дьявол, который взволновал ее чувства, едва появившись в этом зале.

– Пожалуй, вы правы относительно париков, – согласился Даниэль. – Они просто ужасны. Сказать по правде, из них невозможно выбрать что-нибудь приличное. – Его голос и все внимание были обращены лишь к Порции.

Порция заскрипела зубами. Даниэль явно обращался к ней, как к Филиппу? Или нет? Она рискнула взглянуть на Даниэля. Он приподнял одну бровь, и скрытая усмешка подергивала его верхнюю губу. Неужели он догадался? Даниэль Логан не был каким-нибудь дураком. Порция чувствовала себя зверем, пойманным в западню.

– В таком случае, мисс Берта, – Даниэль продолжал невозмутимо, как будто не замечал вопросительного взгляда Порции, – я найду вам помощника. Миссис Лавиния Фармер, местная швея, поможет изготовить новые костюмы в самые короткие сроки. Вам понадобится четыре дня, чтобы подготовиться к первому спектаклю. Если вам будут нужны еще помощники, она найдет их.

– О, благодарю вас! – Берта благоговейно расширила глаза.

– Сегодня днем вы поедете с миссис Фармер в Атланту, чтобы выбрать необходимые материалы.

– Но… – Берта была ошеломлена. Она посмотрела на Порцию, как бы ища ее поддержки. Когда Порция согласно кивнула, Берта вновь повернулась к Даниэлю и крепко обняла его:

– Благословляю вас, молодой человек, но сшить новые костюмы так быстро практически невозможно.

– На новой педальной швейной машине мистера Зингера дело пойдет быстрее. Я знаю, что они уже есть в Атланте, и заказал такую для вас. Надеюсь, вы довольны?

Меньше чем за пять минут Даниэль завоевал их. Порция едва сдерживала слезы горечи. Она знала, что была дурочкой, но было больно, что кто-то посторонний оказался способен прийти и сделать то, что они с папой так давно хотели и не могли сделать.

– А скажите, мистер Логан, каким образом мы можем увеличить труппу из двенадцати человек в сотенный коллектив для этой огромной сцены? – В голосе Лоусона Пейна звучала та же самая горечь, с которой боролась Порция.

– Для первого спектакля вам не понадобится столько народа, мистер Пейн, но у меня есть ответ для второго. Мы с Филиппом обсудим это позже.

– С Филиппом? – тихий возглас Роуди прозвучал так отчетливо, как будто он сказал это нарочно.

– Да, Филипп, как мой личный заместитель, будет выполнять мои указания и наблюдать за переменами. Я ожидаю, что вы все будете вносить свои предложения, но у Филиппа абсолютный авторитет. И никаких изменений не будет происходить без его одобрения.

Фаина, наградив Роуди острым ударом локтя под ребро, ответила за группу:

– Разумеется, мой брат очень ответственный человек, – сказала она с такой определенностью, что другие члены группы только подтвердили свое согласие. – И те из вас, – она посмотрела на Лоусона с серьезным выражением, – кто хочет остаться здесь, на курорте, должны хорошо запомнить это.

– Прекрасно, значит, мы вполне понимаем друг друга. – Даниэль кивнул и сказал обыденным тоном, показывающим, что он не заметил ничего подозрительного. – Я заказал на каждое утро горячий чай, кофе и бутерброды для труппы. Что идет первым по порядку в наших делах, Филипп?

– Я хотел бы знать первым делом, – проронила, Порция, с трудом пытаясь вновь войти в роль Филиппа, – как долго будет действовать наш контракт?

– Здешний курорт открыт круглый год, но Чатаква – летняя школа, работающая с июня по август. Вас устраивает?

Три месяца надежной работы, питание и проживание на одном месте. Это неплохо!

– Итак, для начала позавтракаем, – слабо сказала она. – Сначала попьем чаю, а потом начнем распаковывать декорации для "Ромео и Джульетты". Сегодня мы пробежимся по пьесе вчерне.

Даниэль подошел к двери и щелкнул пальцами. Немедленно два официанта принесли подносы с сандвичами и вкатили тележки с горячим кофе и чаем.

Даниэль налил в чашку горячего крепкого чая и подал ее Порции.

– Я думаю, вам это поможет снять головную боль.

– Откуда вы знаете, что у меня болит голова? – выпалила Порция, прежде чем осознала, что говорит не то.

– Я вижу, должен преподать вам уроки по потреблению алкоголя, Фил. Всякий может распознать муки похмелья. Впрочем, вы можете брать уроки у вашей прелестной сестры. Леди никогда не злоупотребляет спиртным, даже если представляется случай для… любви.

– Я не страдаю от похмелья, Логан, – отрезала Порция, взяв себя в руки и став еще более непреклонной. – Просто у меня вдруг… разболелся желудок.

– Это похмелье, Филипп, и поверьте мне, я знаю очень хорошо признаки этого состояния. Вы, видимо, не ожидали, что такое случится?

– Да! То есть, нет. То есть я не знал, чего мне ожидать.

Члены труппы перетаскивали в это время декорации и поднимали их на сцену, заглушая грохотом их разговор.

– Я тоже не знал, чего ожидать, – с усмешкой произнес Даниэль, – но женщина, с которой я общался прошлым вечером, была восхитительна. Я не просто наслаждался ее обществом, я готов был задушить ее в своих объятиях. Я хотел бы вновь оказаться с ней наедине, при лунном свете. Если бы здесь не было всех этих людей, я поднял бы ее на руки и…

– Что вы говорите, Даниэль. Я был уверен, что ваши с Фаиной встречи остаются тайными для остальных.

Порция закрыла глаза и стояла очень тихо. Хотя голова ее раскалывалась от боли, она знала, что частью этой боли она обязана словам Даниэля. – Фаина – очаровательное создание. Но я надеюсь, вы не забываете, что она порядочная девушка.

– Конечно. Фаина необыкновенная девушка. О такой невесте мне не приходилось и мечтать. Я думаю, мой договор окажется более нерушимым, чем я представлял себе. А вы, Филипп, тоже видно время зря не теряли вчера ночью?