Озеро наслаждений - Частейн Сандра - Страница 22

– Прошу прощения, мистер Логан, но вы ведь знаете, что папа болен. Я уверен, что Фаина будет настаивать на том, чтобы с ним кто-то остался. Говоря по правде, лучше остаться мне. Капитан подкупит кого угодно, лишь бы ему позволили удрать, если он вздумает. Поэтому я не оставлю его одного.

– Да, я это понял той ночью, когда мы играли в карты. Он, должно быть, сущее наказание для вас и вашей сестры.

– Это не совсем так… Я имею в виду его слабость к картам. Вы ведь ничего не потеряли?

– Не потерял, вы имеете в виду, во время игры? Нет.

Даниэль не мог упустить случай взглянуть в лицо Порции. Итак, старый развратник время от времени приносил домой крупные выигрыши.

– Итак, Филипп, до вечера. Полагаю, что вы еще не выполнили вашей части договора. В конце концов, вы не сделали дело. – Даниэль помолчал и проницательно посмотрел на нее. – Но время Фаины принадлежит мне, в соответствии с нашим договором. Ваш отец одобрил мой план.

Хорошо, она поняла это. Гораций думал, что делает благое дело, передавая их на попечение Даниэля. И ясно, что Даниэль очарован Фаиной. Он жаждет видеть ее снова, и это уже не имеет отношения к соглашению. Что ж, Порция не вправе упрекнуть его за это. Впрочем, она не была уверена, что сможет заставить Фаину ехать с Даниэлем снова – теперь, когда она встретила Эдварда Делекорта.

Даниель спокойно продолжал:

– Посетителям покажется странным, если моя невеста, однажды появившись, вдруг исчезнет. Я намерен выдержать соглашение до конца и того же ожидаю от Фаины.

Последние слова прозвучали предостерегающе.

– Хорошо, – торопливо согласилась Порция. – Фаина будет. Я беру это на себя.

Предостерегающий голос Даниэля звучал в ушах, когда она поспешно попрощалась и бросилась вниз по мраморным ступеням огромного отеля. Особые планы на послеобеденное время? Назойливый образ заполнял ее мысли, когда она пересекала зеленую лужайку, проходила мимо богатых отдыхающих, вышедших на утреннюю прогулку, миновала Малую железнодорожную линию, доставляющую пассажиров к минеральным источникам, где они принимали лечебные ванны. Она лишь мельком бросила взгляд на берег озера Наслаждения и разносчиков, продающих сувениры и угощения. «Свитуотер» был местом для праздных богачей – не для таких, как она.

Порция не знала, на кого она злилась больше – на Даниэля, на Фаину или на себя. Фаина – прекрасный объект для злости: как она стремительно и бесстыдно убежала, как только ушла Порция, при первом же случае воспользовавшись приглашением Эдварда Делекорта на велосипедную прогулку по окрестностям курорта. Что, если Даниэль Логан видел ее?

Порция остановила свое стремительное движение, достигнув Чатаквы, и обдумала, что ей делать дальше. Несмотря на эту злость, правда была в том, что Фаина вполне могла принадлежать к этому обществу. Было что-то утонченное в Эдварде, и в Фаине тоже. Могла ли она дать точное заключение, чем Фаина привлекла внимание такого человека, как Эдвард Делекорт? Но было ли это внимание с его стороны искренним? У нее не было времени подумать об этом.

Проклятый папа! Бедный папа! Конечно, она понимала его опасения и причины такого его решения. Конечно, если бы приступ с ним случился в другом месте, он мог бы не получить того ухода, который был ему нужен. На этот раз Порция не знала, что делать. То направление действий, которое она взяла, в итоге могло принести вред, и она душила в себе мысль, что это может произойти. Она должна поговорить с Фаиной. Папу нельзя беспокоить, пока он не поправится.

Фаина появилась в папиной комнате после завтрака, когда Порция давала отчет об утренней встрече с Логаном и последних указаниях их нового владельца.

– Я не пойду больше никуда с мистером Логаном, папа, – твердо сказала Фаина, входя в комнату. – У меня совсем другие планы. Кроме того, на самом деле я совершенно не интересую Даниэля Логана.

– Что ты имеешь в виду? – опешила Порция. – Конечно, интересуешь, Фи. Он красив, богат, и он хочет, чтобы ты была его невестой. Ты же мечтала о такой жизни. Это твой шанс.

– Если он так интересуется мной, то почему всю прошедшую ночь он спрашивал только о тебе?

– Обо мне?

– Ну, о Филиппе, моем брате Филиппе. Я могу сказать, Порция, что все время он вел себя так, будто кто-то задал ему определенное направление, но он этому направлению совершенно не следовал. Мне, конечно, нравится Даниэль, но…

– Сейчас, сейчас, девочки, – вмешался Гораций. – Когда я говорил с Даниэлем Логаном, он пообещал мне, что позаботится о вас обеих и о труппе, пока я не поправлюсь. Ему, кажется, очень нравится Фаина, даже если он задал множество вопросов о тебе, Порция. Ты так и не сказала ему правду в это утро, да, Порция?

Порция вскочила и заметалась по комнате.

– Нет, папа. Я не могла. Он все еще думает, что я брат Фаины, и теперь он решил как следует ввести меня в общество. Пока ты развлекалась, Фаина, представляешь, он взялся учить меня быть мужчиной. Прошлый раз он предложил мне сигару, а этим утром в своей комнате он…

– Он что? – Гораций сел, свесил с кровати ноги и часто задышал.

– Да нет, папа, ничего неджентльменского он не сделал. Просто он предложил мне выпить виски. Виски, с утра! С ума сойти!

– Конечно, мужчина, который думает, что разговаривает с другим мужчиной… – произнесла Фаина, озадаченная.

– Ну и что, почему тебя это удивляет, Порция?

– Гораций снова откинулся на подушку и перевел дыхание. – Разве это не то, чего ты хотела?

Порция и не рассчитывала не сочувствие своей семьи. У нее абсолютно все рушилось:

– Да! Нет! Впрочем, я не знаю. Мужчина не способен понять такое.

– Прекрати жаловаться, – включилась Фаина. – О чем ты беспокоишься? Он нормальный мужчина!

– Нет! Он плут, пошляк, настоящий прохиндей, вот кто он!

Лицо Горация стало спокойным и необычайно серьезным.

– Мне кажется, что беспокоиться об этом следовало бы Фаине – не тебе. Он нравится тебе, не так ли, Порция, моя девочка?

– Безусловно, нет! Я презираю этого человека. Я не хочу даже думать о нем.

Это была правда. Она не хотела и боялась даже анализировать те чувства, которые он вызывал в ней.

– Понятно…

Гораций снова засунул ноги под одеяло и внимательно посмотрел на Порцию. Спустя мгновение он прислонился к подушке, засунул под нее руку и достал длинную сигару того же сорта, которым угощал ее Даниэль Логан прошлой ночью. Он глубоко вдохнул ее аромат, потом сунул в рот.

– Папа! – Фаина вскочила. – Ты ведь не собираешься зажечь ее, правда? После того, что доктор говорил тебе об излишествах и о твоем здоровье?

– Она права, – утомленно добавила Порция, – ты должен поправиться; ты нужен нам на сцене.

– И я буду там, не волнуйтесь. – Гораций рассматривал сигару с вожделением. – Я не собираюсь курить ее, но я могу ее нюхать и воображать, будто курю. – Он засунул сигару в карман пижамы и улыбнулся:

– Ах, Порция, если бы ты только знала. С того времени, как тебе исполнилось десять лет, я не встречал никого, кто был бы лучше тебя, и не думаю, что Даниэль Логан будет исключением. Я очень сожалею, что твой отец – такой старый дурак. Твоя мать могла бы гордиться тобой.

– Ох, папа. Я так люблю тебя. Но ты не понимаешь. Из всех людей, с которыми мне когда-либо приходилось встречаться, Даниэль Логан раздражает меня больше всех. Как тебе эта замечательная идея находиться в номере полуголым, когда у него посетитель?

Ликование Горация Макинтоша было искренним:

– Лучше там, чем где-нибудь еще.

Он приподнялся на постели и серьезно смотрел на старшую двойняшку. Она казалась искренне расстроенной. Может быть, он глубоко ошибся, связавшись с Даниэлем Логаном? Нет. Он улыбнулся и снова опустился на подушку. Он прав.

Только Даниэль Логан мог помочь Горацию. Прошлой ночью, когда Гораций думал, что ему пришел конец, он успокоился в разговоре с Даниэлем о своих девочках, единственно подтвердив то, что Даниэль уже знал. Даниэль, конечно, развлекался. Но даже тогда Гораций чувствовал в его поведении что-то большее, чем простое развлечение.