Ночной поезд - Вуд Барбара - Страница 28

– Ян, не знаю, что и ответить.

– Пиотр, вот что я вам скажу. Если благодаря моей вакцине Кеплеру дадут увольнение по болезни, то я собираюсь расширить эксперимент и вакцинировать других. Я точно знаю, что нацисты не тронут всех остальных, если из-за болезни оставят в покое Кеплера. А ради такого стоит рискнуть. Отец, вы говорите о судьбах, но что бы вы предпочли? Ждать, пока нацисты нас зарежут, словно баранов, или пойти на вероятный риск быть схваченным и подвергнуться казни за собственные действия?

Их окутала гнетущая атмосфера, она опускалась медленно, словно пелена Дня Страшного суда, и вытеснила из помещения все, кроме того ответа, который еще не прозвучал. Когда отец Вайда взглянул на своего друга, в его глазах стояли слезы.

– Ян, если вы пойдете на это, я вам помогу. Но вы не должны вмешивать в это других. Другого священника, Жабу, мою служанку, они все должны оставаться в полном неведении. Только мы с вами обязаны отвечать за все последствия.

– Я готов к этому.

– Что вам понадобится от меня?

– Две вещи, отец. Если мой эксперимент на Кеплере увенчается успехом, нам понадобится тайное место, где можно оборудовать небольшую лабораторию, поскольку больница не самое безопасное место. Отец, пока подумайте об этом, с ответом можно подождать еще несколько дней.

Пиотр кивнул.

– А вторая?

– Мне нужен килограмм телятины. Мясо мне понадобится сегодня к восьми часам вечера.

– Телятина?

– Я потом все объясню.

Матушек взглянул на своих друзей и сказал:

– Этот план заключается вот в чем.

Группа собралась вокруг него, двадцать обитателей пещеры, физически способных участвовать в боевом задании. Давид Риш стоял рядом с высоким поляком и чувствовал, как напрягается от волнения. Он посмотрел поверх собравшихся в сторону Леокадии Чеховской и снова невольно задумался о ней. За три дня, которые девушка пробыла в пещере, она почти не разговаривала и держалась в стороне от всех. Как она сошлась со странствующими Брунеком и Антеком, никто не мог объяснить, а поскольку она держала свои мысли при себе, Давиду она стала казаться интригующей тайной. Но когда его мысли отвлеклись от текущих дел, он резко напомнил себе, что она не еврейка, к тому же на семь лет старше его, у нее есть муж, который где-то сражается на стороне немецкой армии. Но даже при этом, отведя глаза от ее до боли красивого лица, Давид мог лишь с трудом сосредоточиться.

– У нас хватает оружия как раз на всех, – тихо говорил Брунек, – как для женщин, так и для мужчин. Все должны участвовать в этом, если мы хотим добиться успеха. – Затем он поднял странный аппарат. – Вот это такая же походная фляга, как и те, которые будут наполнены нитроглицерином, изготовленным у моста. Вы видите, что к ней подведены шнур и зажим для ноги велосипедиста. Я буду находиться под поездом и подсоединю зажим к оси вагона. Я также постараюсь поместить одну флягу под паровозом.

– Вы взорветесь, как только поезд тронется с места. Он всегда сначала делает рывок, а вы окажетесь прямо под ним.

– Да, Мойше. Я знаю это. Вот почему я должен подсоединить эти фляги после того, как поезд начнет движение.

Между стартовым рывком и набором скорости существует короткая пауза. Во время этой паузы поезд начинает плавное движение, почти скользит, и вот тогда-то я и прикреплю емкости с нитроглицерином. Когда поезд наберет скорость, они начнут покачиваться на осях колес, словно маятники, а при резкой остановке они взметнутся вверх и ударятся о днища вагонов. И тогда… бум!

– Почему поезд должен резко остановиться?

– Я подхожу к этому. Но сегодня вечером мы должны кое-что сделать в первую очередь. Мойше и ты, Антек, и еще несколько человек вместе со мной пойдут к мосту. Мы проделаем кое-какую предварительную работу. Сначала придется вырезать секцию железнодорожной шпалы примерно на том месте, где будет стоять паровоз до того, как переехать через мост. Мы выроем яму и опустим в нее эту бочку для горючего.

Названные Матушеком люди повернули головы в сторону большой железной бочки и с подозрением стали разглядывать ее.

– Затем мы прикроем это место шпалой. Вы видите, что крышка снимается и человек легко спрячется в бочке. Мне придется посидеть в ней до тех пор, пока поезд после осмотра моста не поедет дальше, а когда он будет медленно проезжать надо мной, я прикреплю фляги с нитроглицерином к осям колес.

– А когда произойдет резкая остановка?

– В день операции мы также выроем яму под шпалой метрах в пятидесяти от другого конца моста и положим в нее небольшую флягу с нитроглицерином, вытащим клин из шпалы, чтобы обеспечить вполне достаточную вибрацию рельсов, и емкость взорвется. Поезд со скрежетом остановится, и от этого взорвутся другие фляги. Мост рухнет, и поезд свалится в Вислу. Молю Бога, чтобы лед оказался достаточно толстым и не все утонуло. Если мы не ошибемся в выборе поезда, у нас будет достаточно оружия и боеприпасов, чтобы вооружить целую армию.

Давид посмотрел на Авраама, своего молодого впечатлительного друга, и кивнул ему. Авраам Фогель, который большую часть своей двадцатилетней жизни трудился ради того, чтобы стать концертным скрипачом, явно не вписывался в эту группу решительных людей. Он был робким, тихим юношей с большими задумчивыми глазами и улыбкой мечтателя. Но Давид Риш знал, что таится в сердце Авраама. Они были близки, как родные братья, и Авраам делился своими сокровенными мыслями с Давидом. Авраам также мечтал об армии, выступающей против нацистов. И его мечтания были не менее абстрактными, чем мечтания Давида. Оба знали, что пройдет время и они остановят один из мрачных поездов и наберут армию из его пленников. Но сначала им необходимо оружие. Брунек Матушек продолжал объяснять:

– Сегодня утром я в лесу разговаривал с Эдмундом Долатой. Он напуган тем, что произошло в поле, но согласился раздобыть для нас пять повозок на конной тяге и прислать заслуживающих доверия людей, которые нам помогут. Нам только следует вовремя сообщить ему о своих потребностях. Эстер, думаю, эта работа как раз подойдет тебе.

Она состроила недовольную гримасу.

– Я бы лучше взорвала поезд.

– Эстер… – начал Мойше, но она жестом прервала его.

– Вам придется хорошо поработать, чтобы немцы не сбежали. Если кто-то из вас боится стрелять или не знает, как это делается…

Брунек оглядел присутствующих. Все молчали.

– Мы беремся за опасное дело, – серьезно сказал он. – Не могу гарантировать, что после этого все останутся живыми. По всей Польше такие группы, как наша, не дают нацистам покоя. Войска вермахта направляются на Восточный фронт, а господами над нами продолжают оставаться нацисты.

– Это ненадолго, – пробормотала Леокадия, и Давид увидел при тусклом свете, что в ее глазах горит огонь.

Глава 10

К тому времени, когда отец Вайда прибыл в лабораторию, врачи Шукальский и Душиньская уже занимались чисткой и стерилизацией стеклянной посуды, собираясь изготовить вакцину.

– Я принес то, что вы просили, – сообщил священник, осторожно оглядываясь кругом.

– Спасибо, спасибо, отец. Не беспокойтесь. Мы совершенно одни. После шести часов в лаборатории никого не остается. Леман Брюкнер, лаборант, ушел домой, так что она полностью в нашем распоряжении. Подойдите сюда и посмотрите, чем мы занимаемся.

Священник снял свой берет и пристроил его на вешалке. Он пошел следом за Яном к тому месту, где работала Мария.

– Добрый вечер, отец, – сказала она, лучезарно улыбаясь.

Доктор Душиньская. Доктор взял пакет, который принес священник, положил на стол и развернул.

– Отлично, отец. Я хотел бы, чтобы вы взяли это мясо и срезали с него весь жир и вот эти ткани, которые видны. – Он указал на волокнистые нити, соединявшие секции плоти. – Затем я попрошу вас пропустить этот кусок через мясорубку.

Отец Вайда удивленно смотрел на таинственную аппаратуру.