Лесной маг - Хобб Робин - Страница 130

— Великий Невар! — Низкий голос Джодоли вновь привлек мое внимание.

Наши взгляды встретились. Я ощутил странную неловкость. Его глаза казались неестественно светлыми на окружающем их темном пятне.

— Ты пришел, чтобы занять мое место? — прямо спросил он.

— Оликея сказала… — начал я, но он со странной улыбкой перебил меня.

— Это мои люди, — предупредил он, потирая большим пальцем об указательный, словно полировал монетку. — Их не так просто завоевать, как тебе кажется. Ты больше меня. И не хуже меня знаешь, что магия течет сквозь тебя. Но магия подобна любой другой силе, гладкокожий. Ее нужно тренировать, чтобы она приносила пользу. И я не думаю, что тебя учили надлежащим образом.

— А тебя учили? — спросил я с холодным спокойствием, которого не ощущал.

— Мои учителя стоят вокруг тебя, — ответил он.

Он следил за мной, пока говорил, и я понимал, что он испытывает меня, так же как и то, что я вот-вот провалю испытание. Я смотрел на собравшихся людей и думал, что могу противопоставить его словам. Упоминание об Академии вряд ли его впечатлит.

— Мой учитель во мне, — повинуясь внезапному порыву, сказал я, чтобы хоть как-то возразить Джодоли.

Мои слова не имели для меня особого смысла, но я был рад, что в глазах Джодоли мелькнуло сомнение.

— Я предлагаю небольшое соревнование, — продолжил он. — Оно позволит моему народу сделать мудрый выбор между тем, кто лучше обучен, и тем, кто больше по весу.

Его взгляд скользнул в сторону. Я проследил за ним и увидел защищавшую его женщину. Она стояла у края освещенного круга. Я догадался, что они сговорились показать всем мое невежество. На миг я задумался о своей стратегии, но почти сразу сообразил, что у меня ее попросту нет. Может, мое спекское «я» и разбиралось в магии, но я не имел доступа к его знаниям. Я лениво откинулся назад и улыбнулся Джодоли, раздумывая, поможет ли мне блеф. Чего ожидает от меня Оликея? Казалось, она сознательно подтолкнула меня к схватке. Я увидел ее в толпе. Она подняла ко мне лицо, и наши взгляды встретились. Оликея явно поняла, что мне грозит опасность. Она заторопилась ко мне, стараясь не выдать своей спешки. Ее взгляд предупреждал меня, но я отвернулся. Улыбка застыла на моем лице. Я кивнул Джодоли, как если бы тщательно обдумал его вызов.

— И какое же соревнование ты предлагаешь? — спросил я.

— Простейшего рода, — любезно ответил он. — Как тебе известно, в изобильные времена народ заботится о своих магах. В трудные времена мы сжигаем нашу магию и себя, заботясь о нашем народе. Итак, почему бы нам не показать, кто из нас способен лучше позаботиться о своем народе в скудные или опасные времена?

Я не знал, как ему ответить. Женщина, несущая мне плоский поднос, загородила Оликею. Ее глаза сверкали, но я повернулся к Джодоли. Он сочтет меня слабым, если заметит, что я ищу совета у женщины. Раз уж я собираюсь находиться среди этих людей, то должен найти собственный путь.

Я постарался оценить соперника. Если он надеется превзойти меня в сравнении сил, он ошибся. Я был не только шире его, но и на голову выше. А мой каждодневный труд сделал мои мышцы твердыми под скрывающим их толстым слоем жира. Джодоли выглядел слабым. Поглощенная мной еда зарядила мою магию. Я ощущал, как она искрится в крови, опьяняя и отравляя меня подобно вину. Сила. У меня была сила, и куда больше, чем у Джодоли. Хитч говорил, что я творил чудеса, превосходящие все, на что способны другие великие. Возможно, у меня природный талант к магии. К тому же у меня было преимущество военного образования. И все, что я когда-либо слышал о стратегии, предупреждало меня, что сейчас нет времени проявлять нерешительность или страх. Моя единственная надежда — вызвать Джодоли на разговор и найти в нем слабину.

— Назначь условия состязания, какие пожелаешь, — учтиво предложил я ему.

Удивила ли его моя беспечность? Я надеялся выиграть время.

Он склонил голову. На мгновение мне показалось, что его губы изогнулись в улыбке, но, когда он поднял голову, его лицо сохраняло серьезность.

— И когда же мы начнем? — мягко спросил он.

— Когда пожелаешь, — великодушно ответил я.

Я открыл глаза. Тусклый свет просачивался сквозь полог леса. Легкий дождь росы сыпался на меня с далеких листьев, когда их тревожил утренний ветерок. Капли сверкали в редких лучах пробивающегося сквозь кроны солнца. Вода падала мне на лицо, голую грудь и живот, поскольку я лежал на спине. Я зевнул и потянулся. Не помню утра, когда бы я проснулся, чувствуя себя лучше. Мой живот все еще был приятно полон с прошлого вечера, и я спал так крепко, словно провел ночь на мягчайшей перине. Я медленно сел и огляделся.

Я был совершенно один на лесистом склоне холма. События вчерашнего вечера пронеслись перед моим внутренним взором. Но сколько я ни пытался, мне не удавалось вспомнить ничего после того, как я принял вызов Джодоли. Словно кто-то задул лампу, за его словами пришла темнота и длилась, пока я не открыл глаз утром.

И все же что-то должно было произойти, поскольку вокруг не было никаких следов костров, пира или лагеря. Да и пейзаж совсем не походил на мои воспоминания — летняя деревня спеков расположилась в небольшой долине, а я лежал на склоне холма. Я сомневался, что кто-то принес меня сюда, но я ведь запомнил бы, если бы пришел сюда сам? Больше всего меня раздражало отсутствие Оликеи. Она могла бы, по крайней мере, остаться со мной, раз уж заманила к своему племени. Я медленно поднялся на ноги, постепенно понимая, в какой странной ситуации оказался. Я был совершенно голым. При мне не было никаких припасов, инструментов или оружия. Я не знал, где нахожусь. Запоздало я вспомнил о намеке Спинка, что он сегодня заедет меня навестить. Он даже прямо приказал мне оставаться дома, чтобы он мог застать меня там. Я должен был вернуться в свой мир.

Я огляделся, пытаясь понять, где нахожусь. Листья и ветви скрывали солнце. Древний лес казался совершенно одинаковым во всех направлениях. Я вспомнил, что, пока я преследовал Оликею, мы взбирались все выше и выше по заросшим лесом склонам. Значит, нужно спускаться вниз.

Все утро я прошагал. Я не видел движения солнца, поэтому не был уверен, сколько времени прошло. Я проклинал собственную глупость, побудившую меня последовать за Оликеей. Меня ослепила жадность и похоть, говорил я себе. И магия. Я винил магию и пытался убедить себя, что это она, а вовсе не мое безрассудство навлекла на меня нынешнее незавидное положение.

Надо мной возвышались огромные деревья. Я шел все дальше и дальше. Птицы перепархивали с ветки на ветку, дважды я спугнул оленей. Когда я дошел до звонкого ручья на дне оврага, я наклонился попить воды, а потом присел, опираясь спиной о ствол древнего дерева, и опустил ноющие ноги в прохладную воду. Услышав шорох за спиной, я сразу же выпрямился и оглянулся, надеясь и опасаясь, что Оликея вернулась помочь мне. Я был бы только рад, если бы она проводила меня в мой мир, но боялся, что она во мне разочаровалась. Я не мог вспомнить, что со мной произошло, но не сомневался, что проиграл в схватке с Джодоли. А это ей не понравится. Убедившись, что рядом никого нет, я заставил себя встать и двинуться дальше.

Ступни у меня болели. Колени и щиколотки ныли, спину ломило. Пот тек ручьями, и мириады насекомых танцевали вокруг меня, гудели в ушах и путались в волосах. И хотя мох оставался мягким, мелкие сучки и шипы ранили мои привыкшие к обуви ноги. Подлесок здесь был довольно редким, но порой мне приходилось сквозь него продираться. К полудню все мое тело покрылось потом, царапинами, порезами и укусами насекомых. Впрочем, все эти повреждения беспокоили меня гораздо меньше, чем прежде. Все-таки от моего жира была хоть какая-то польза.

Далеко за полдень я узнал опаленное молнией дерево. Теперь я знал, куда идти. Я не мог объяснить, почему у меня ушло столько времени на то, чтобы пройти расстояние, которое вчера я преодолел всего за несколько часов. Сумерки сгущались, когда я вышел из древнего леса к старому пожарищу, где подрастали молодые деревья. И к счастью, уже совсем стемнело, когда я, голый, искусанный и исцарапанный, вышел из леса на кладбищенский холм. Я вернулся домой.