Лесной маг - Хобб Робин - Страница 124

— Колдер Стит? Это невозможно.

Улыбка Спинка стала шире, но я не заметил в ней радости.

— Тут Ярил полностью с тобой согласна. Это письмо отчаяния, Невар. Ярил все еще думает, что ты мертв. Она рискнула своей репутацией, чтобы незаметно ускользнуть в город и отправить нам письмо.

— Что мне делать? Что же я могу сделать?

Я был вне себя от тревоги. Мысль о том, что Ярил будет отдана пустому дрожащему мальчишке, привела меня в ярость. Мне не нравилось даже то, что он будет крутиться рядом с моей сестрой, не говоря уже о браке. Я размышлял, сошел ли мой отец с ума, мстит ли он таким образом Ярил или искренне считает Колдера подходящей для нее парой. Теперь он даже больше не сын-солдат. Если Ярил выйдет за него замуж, ее сыновья станут «собирателями знаний», как дядя Колдера, геолог.

— Напиши ей. Дай ей знать, что ты жив. Дай ей убежище — или хотя бы силы противостоять отцу.

— Как мне передать ей письмо?

— Напиши отцу и потребуй, чтобы он рассказал Ярил, что ты жив. Напиши своему брату-священнику. Напиши ее друзьям. Должен найтись какой-то способ, Невар.

Быть может, судьба подслушала нас? За плечом Спинка я увидел Карсину, переходящую улицу.

— Видишь эту девушку, Спинк? Это Карсина. Моя бывшая невеста и в прошлом лучшая подруга Ярил. Она — моя главная надежда передать письмо Ярил так, чтобы его не перехватил отец. Прости.

— Нам нужно будет встретиться позже, — прошипел Спинк, но я не остановился.

Торопливым шагом я устремился наперерез Карсине. Она меня еще не заметила; мне стоило бы догнать ее прежде, чем это произойдет.

Я сжался, представив, как выгляжу со стороны. Отросшие волосы свисают на уши, сапоги потрескались, брюки протерлись на коленях и заду, а пряжку ремня мне в последнее время приходилось застегивать под животом. Огромное брюхо выпирало вверх, и его с трудом скрывала рубашка. Я не мог винить Карсину за то, что она так страшилась одной мысли о помолвке со мной. Но я не хотел от нее никакого признания — только одно маленькое одолжение. Всего лишь конверт с адресом моей сестры, надписанным ее рукой.

Моя шляпа измялась и сильно запылилась. Тем не менее я снял ее, приблизившись к Карсине. Я не дам никому повода считать, что я обращаюсь к ней без должной учтивости.

— Прошу меня простить, мадам, — почтительно обратился я к ней, не поднимая глаз. — Я хочу просить вас о небольшом одолжении, не ради себя, а ради моей сестры, с которой вы некогда дружили. Согласитесь мне помочь, и, обещаю, я больше никогда вас не потревожу. Мне не нужно ничего большего, чем…

Дальше в своем унижении мне зайти не удалось. В мои уши ударил оглушительный звук. Я прижал к ним ладони и поднял взгляд. Карсина поднесла к губам латунный свисток и дула в него раз за разом, словно от этого зависела ее жизнь. Ее щеки раскраснелись от усилий, глаза вылезали из орбит. Если бы не абсурдность ее поведения, это могло бы показаться забавным. Я стоял, пригвожденный к месту, ошеломленно глядя на нее.

Однако другие люди на улице, напротив, пришли в движение. Первым предупреждением послужила метла, обрушенная мне на спину маленькой женщиной в белом переднике. Было больно, во все стороны полетела пыль.

— Что? — ошеломленно спросил я, уворачиваясь от разъяренной жены хозяина лавки.

Но отступление привело меня как раз под удар сложенного зонтика другой молодой дамы.

— Убирайся! — пронзительно вопила она. — Оставь ее! Помогите! Помогите! Нападение! Нападение!

Все это время Карсина продолжала дуть в свисток, женщины со всех сторон наступали на меня, многие также начали свистеть. Я торопливо попятился.

— Я не сделал ничего дурного! — закричал я им. — Я не сказал ей ничего плохого! Пожалуйста! Выслушайте меня! Пожалуйста!

Вокруг собирались и мужчины. Кто-то — посмеяться, глядя на то, как большого толстяка осаждает стайка разъяренных женщин. Другие решительно направлялись ко мне, их лица пылали гневом. Одного высокого, тощего, отчаянно сопротивляющегося человека сердито волокла за собой его суетливая и сварливая жена.

— Ты вмешаешься, Хорло, и покажешь этому хаму, что бывает с теми, кто говорит на улицах гадости честным женщинам!

— Я ухожу! — закричал я, не желая, чтобы на меня набросился этот смехотворный Хорло или кто-нибудь еще. — Сожалею, что леди сочла себя оскорбленной, я не хотел ее обидеть. Приношу свои извинения!

Сомневаюсь, что кто-то слышал мои слова из-за пронзительных свистков и еще более пронзительных криков дам, обзывавших и поносивших меня. Я поднял руки над головой, чтобы показать, что не отвечаю на удары метел, зонтиков, вееров и маленьких кулачков. Я чувствовал себя одновременно трусом и паяцем, но что я мог поделать, окруженный толпой разъяренных женщин? Наконец мне удалось вырваться из их кольца, и я уже решил, что спасен, когда гневный голос обвиняюще провозгласил:

— Это тот, кого обвиняют в изнасиловании и убийстве несчастной шлюхи! Этот толстый мерзавец убил Фалу и спрятал ее тело!

В ужасе я обернулся.

— Это неправда! Я никогда никому не причинял вреда!

Толпа женщин хлынула ко мне. Брошенный камень ударил меня в лицо. Еще один — покрупнее — отлетел от плеча. Я не знал мужчину, который бесстрашно направился ко мне сквозь град камней, но он был мускулистым и подтянутым, а его лицо растянулось в усмешке любителя хорошо подраться. По моей спине пробежал холодок. Я внезапно понял, что могу здесь и умереть. Забитый камнями, затоптанный толпой незнакомых мне людей. Неожиданно я заметил с краю толпы сержанта Хостера. Он стоял, скрестив руки на груди, и мрачно улыбался.

У Спинка всегда было больше отваги, чем здравого смысла. Даже в те времена, когда я был стройным кадетом, рядом со мной Спинк выглядел маленьким и хрупким.

— Прекратить! — закричал он, бросаясь в толпу. — Немедленно. Стоять! Это приказ! Стойте, я сказал!

Он напоминал лающего и рычащего терьера, защищающего мастиффа, когда повернулся лицом к толпе разъяренных людей. Они не замерли, но приостановили наступление. Толпа продолжала кипеть, откуда-то сзади прилетел камень и ударил меня в грудь. Я не ощутил боли, но ярость, вложенная в бросок, меня испугала. Женщины галдели наперебой, некоторые показывали на меня пальцами. Карсины я нигде не видел. Крупный мужчина, которого я заметил чуть раньше, проталкивался в первые ряды.

— Стоять! — рявкнул Спинк.

— Сэр, неужели вы позволите уйти безнаказанным этому грязному мерзавцу, оскорбившему достойную женщину? По меньшей мере он заслужил хорошую трепку, а если слухи не врут, его вообще следует вздернуть.

Спинк расправил плечи. Глядя в толпу, он сурово сказал:

— Пусть оскорбленная женщина выйдет вперед. Я выслушаю ее жалобу немедленно.

Во рту у меня пересохло. Я знал, что у него нет выбора, но если Карсина публично выдвинет против меня обвинение, потом она от него не откажется. Лучшее, что меня ждет, — это порка.

— Она… ее здесь нет, сэр! — ответила молодая женщина дрожащим голосом, словно собиралась вот-вот расплакаться. — Она была так расстроена, сэр, тем, что он ей сказал. Две дамы пошли проводить ее домой. Я полагаю, ее брат или жених охотно выступят от ее имени.

Последние слова она произнесла с жестоким удовлетворением, глядя на меня, как на бешеную собаку.

— Направьте их ко мне. Я лейтенант Спинрек Кестер. Все их жалобы будут записаны. Что касается другого обвинения, до тех пор, пока тело не найдено, оно остается лишь грязной сплетней и не более того.

Мужчина в первом ряду нахмурился, его лицо покраснело от злости.

— И что же вы собираетесь делать, сэр? Позволить ему свободно бродить по округе, пока мы не застанем его над телом убитой женщины?

Неожиданно сержант Хостер решил действовать. Он подошел к Спинку и отдал честь.

— Буду счастлив доставить его в камеру, сэр, — вызвался он.

Однако Спинк не сдавался. Я чувствовал себя по-дурацки, молча стоя у него за спиной, как если бы я был огромным ребенком, прячущимся за материнскими юбками.